Happy end.

Последнее, что мелькнуло в моём сознании перед тем, как все померкло был Чонгук. И теперь, первым, что я увидел утром был он же. Обнимая рукой меня за талию, он дышал в мою макушку. Я же, по привычке спать в обнимку с подушками, закинул на него одну ногу, не давая возможности отодвинуться от себя ни на сантиметр, из-за чего мы были максимально близко друг к другу. Ослабив хватку, но не освободив Чона до конца, я отклонился назад и стал изучающе рассматривать его, пока тот спит. Волосы хаотично взъерошены, розовые мочки ушей, длинные ресницы подрагивают, аккуратные тонкие губы чуть приоткрыты, растянутый ворот футболки перекосился и теперь выглядел как довольно вульгарное декольте, обнажая выпирающие ключицы, а её края измяты, грудь размеренно ритмично поднимается и опускается в такт дыханию, боксеры немного сползли так, что над резинкой была видна бледная полоса оголенной кожи, далее, поперёк бедер сверху лежала моя нога. Такой милый, когда спит. Не хочу покидать своего мальчика. Стоило мне только подумать о том, какой Чон беззащитный во сне, то сразу вспомнил прошлую ночь. Да… Кролики, хоть и травоядные, но тоже звери. Мне не стоит забывать это. Аккуратно подняв ногу, я хотел закинуть её ещё дальше, чтобы наступить на пол и переползти через спящего Чонгука. Но, не рассчитав расстояние и возможности своих коротких ног, чуть было не упал, но вовремя зацепился рукой за диван и остался одной ногой на полу, а другой на диване, нависая над Чоном. Радуясь, что не разбудил его, я пообещал себе быть аккуратнее. А с такого ракурса он ещё милее. Зайчонок. Прошептав ему на ухо: «До скорой встречи, Чон Чонгук.» и поцеловав спящего младшего в лоб, я, на этот раз осторожно, перекинул и вторую ногу через Чона. Закрывая дверь его комнаты, я ещё раз посмотрел на него, лежащего на диване, мирно спящего и… Довольного. (?) Я улыбнулся, глядя на этого ребёнка и наконец-то закрыл дверь, стараясь не шуметь замком. Приняв душ и позавтракав в одиночестве, я надел джинсы, а после долго думал переодевать ли футболку. Решив, что так мне больше нравится и гораздо приятнее, я остался в футболке Чонгука, которая была опять-таки слишком широкая и длинная для меня, но мне было все равно. Заправив её в штаны, чтобы она не болталась на мне как парус почти до колена, взял наушники и вышел на улицу в неизвестном даже мне направлении. Погода слишком хороша. Так и манит. Когда я вышел на улицу, то удивился тому, насколько природа может быть прекрасно в это холодное тоскливое и одинокое время года: чёрные стволы деревьев почти полностью закрывали их золотые кроны, хотя уже и не такие пышные, как в сентябре, потому что половина их убранства уже опала на землю и теперь шуршит под ногами рано вставших людей, торопливо идущих на работу или спешащих ещё куда-либо по делам. Некоторые из них, не видя дальше собственного носа, размашисто шагали прямо по лужам с портфелем в руках, маленькие школьники и ученики старших классов, сбиваясь в группы по 4-5 человек вместе шли в свои учебные заведения, обсуждая всякую накипевшую за минувший вечер ерунду: одни, как правило с синяками под глазами и бледным лицом, жаловались на избыток домашнего задания, другие пытались оправиться от, как заметно, удавшейся вечеринки накануне, какой-то девушке не написал парень и толпа верных подруг успокаивала её и проклинала его, ещё есть те, зеваки, как я, проходя под золотыми сводами верхушек деревьев, запрокинув голову кверху, улыбались играющему меж листьев игривому солнцу, что светило сегодня необыкновенно ярко и тепло, заставляя меня расстегнуть теплую куртку и снять шапку и намекая на то, что осень ещё не готова отдать своё время уже приближавшейся зиме. И я этому рад. Несказанно рад. Когда ещё можно увидеть как, подхваченные тёплым ветром, почти у самых ног кружатся в хороводе маленькие листочки, как будто снова и снова описывая тебе один и тот же реверанс. И весь мир так и искрится этой милой суматохой, отражая в окнах домов, машин, трамваев, в стеклах очков прохожих, хах, этот тёплый день. Я шёл, не разбирая дороги, слушая музыку и улыбаясь всем прохожим. Всем, кроме одного. В узком переулке меж домами мелькнула знакомая фигура. Я направился туда, чтобы рассеять сомнения, попутно набирая темп. Спустя несколько метров, я перешёл на бег. Ноги неслись как никогда быстро за загадочным незнакомцем, чтобы не потерять его из виду. Не замечая ничто и никого, я мчался за ускользающим прохожим. Забежав за угол дома, я уже был уверен, что знаю кто это. Дальше бежать дыхания уже не хватало, да и из-за перенапряжения мышц, моя задница сейчас просто выла от боли, от чего я согнулся почти пополам. Вдохнув, что было сил глубже, так как объект моего преследования удалился на достаточно приличное расстояние, на выдохе я закричал во все горло. — ЧОН ЧОНГУ-У-УК! — и, на удивление, это подействовало и я оказался прав. Этот ребенок временами невыносим, когда смеется над тем, когда я мучаюсь над чем-либо, но заботливый до мозга костей. Помню когда я заболел, этот ребенок тут же запретил вставать мне с постели и стал ухаживать за мной. Мило, но… — Ты сначала напугал меня. Я подумал, что это какой-то маньяк, а потом услышав твой тонкий и любимый голос, я понял, что это маньяк за моей любовью к тебе. Оставил бы предупредительную записку или ответил бы на смс… Я волновался! — тараторил Чонгук с тихим смехом, прижимая меня к себе. Боль понемногу стихала и я обнял Чона в ответ. — Извини, я выключил звук на телефоне. Не знал, что ты так сильно будешь волноваться. Я же не маленький ребёнок, чтобы постоянно меня опекать. Зря только вскочил с кровати, — успокаивая Чонгука и убеждая его в том, что я не нуждаюсь в его разрушенных нервных клетках и седых волосах, я взял его за руки. Переулок, в котором мы стояли, был очень узок и почти нелюдим, так что я не боялся, что нас кто-то увидит. — Видишь, со мной все хорошо, просто гуляю. Так что ты можешь вернуться в общежитие и продолжить спать, все равно сейчас очень рано, — немного помолчав, я тихо добавил. — Нуу. Или. Ты можешь остаться и ещё немного погулять со мной… — я невольно смутился и мои щеки порозовели, так что я поспешил добавить. — Если ты, конечно, хочешь! Если нет, то не надо, только если сам хочешь! — после этого я покраснел, сам не совсем понимая от чего. Вот только предлагать Чону вместе погулять действительно смущало. Мы же встречаемся, но я до сих пор не могу в это поверить. Не могу поверить в то, что теперь он мой. Мой и только. И я не только не могу поверить в это, я не могу насладиться этим. Не зная, что ответит младший, я закусил губу и опустил голову вниз, в ожидании ответа. — Я сейчас собирался в зал для практики, но и не против прогуляться с тобой. А может ты для меня ребенок, за которым нужно внимание. Ах, Чимин-а, просто, пожалуйста, предупреждай в следующий раз что уходишь хотя бы старших, — по-детски бубнил с ноткой обиды Чонгук. Он взял меня за руку и повел по безлюдным улочкам, рассказывая свой сон, где сражался, будучи железным человеком, с главным злодеем спасая нашего с Чоном ребенка и меня самого, но потом попал в радужный мир, где катался на единороге и стрелял мармеладным автоматом. /што я несу спосите, не давайте автору настойки/ Пришли мы к одному из заброшенных зданий, и Чонгук стал сразу же пугать меня тем, что тут живут призраки, которые могут запереть там и не выпустить. Осознав, куда мы направляется, я, несмотря на боль в пятой точке, пытался сопротивляться, чтобы остановить Чонгука, который, казалось, наслаждался всей этой комедией. — Так, Чон Чонгук, если ты меня сейчас же не отпустишь, то на второй раз можешь даже не рассчитывать! И я совсем не боюсь! Просто не понимаю как вообще можно обращаться с человеком, как с мешком картошки? Где твои моральные принципы?! Я не хочу туда, вдруг там действительно кто-то или что-то есть! Ты слышишь меня, непослушный ребёнок?! — выдохшись, я повис на его сильном плече, лицом утыкаясь в мягкую куртку и рассуждая о том, как же он умудряется так легко меня нести, при том, что я всячески пытался выпутаться из его крепких рук. Теперь же ноги мои мирно висели в воздухе, принявшие свою судьбу, потому что боль все ещё не отпускала до конца. Но, не оставляя тщетных попыток бегства, я, немного задрав край куртки, изредка щипал Чонгука за поясницу. — Так, Пак Чимин, если не перестанешь дергаться и щипаться, я сброшу тебя с окна. А сейчас лучше закрой глаза, — поставив меня наконец на ноги перед входом на крышу, я закрыл глаза, и он осторожно повел его на крышу. Так как сейчас раннее утро, и солнце почти встало, начиная лениво светить и греть своими уже появившимися лучиками. Вдруг мы остановились и я открыл глаза и почувствовал, что Чон обвил мою талию руками сзади и голову кладя на его плечико. — Думаешь я просто так тебя сюда привел? Сегодня уже 7 лет со дня первого нашего знакомства. Не уж то забыл? — тихо шептал Чогук на ушко, будто пытаясь не спугнуть ту атмосферу, которая царила между нами на этой крыше. Легкая, воздушная, романтичная. — А еще 2 года как я люблю тебя. 2 года я страдал по тебе, и, знаешь, мне казалось, что до наших отношений, ты подигрывал мне в моих подкатах к тебе, когда я обнимал тебя со спины на одном из концерта в ожидании нашей очереди, во всех касаниях и ревнивых взглядах. Чимин-а, я до жути сильно погряз в тебе. Выйдя на широкую площадку, в лицо ударил свежий морозный воздух. Здесь, наверху, прохладнее, нежели на земле, но… Я старался не обращать внимания на это, или я действительно не ощутил холода… Потому как иначе бы я сразу надел шапку и закутался понадежнее в уютную куртку, под которой была надета футболка Чонгука, что не могло не разливаться приятными ощущениями по всей душе, согревая, хоть не физически, но даря спокойствие. Но вопреки здравому смыслу и логике, я стоял, не в силах сделать и шага куда-либо или даже просто моргнуть, потому что сейчас, здесь… Я стою над шумным городом, в котором уже понемногу начинает играть всеми красками городская жизнь в трудовые будни. Опуская глаза вниз, я вижу миллионы масс, что передвигаются то лениво, то невероятно быстро, но так или иначе, никто не задерживается на оживленных, залитых ранним, почти не согревающим, но ярким, солнцем. Все люди, мелькнув макушкой в толпе, растворяются где-то за пределами моего обзора и их лица так быстро сменяются, что я почти перестал различать в этом однородном океане отдельных людей. Сейчас они все как одно целое. И мы. Мы с Чонгуком. Теперь мы тоже одно целое. Теперь нас нельзя разделять, пускай даже мысленно. Нельзя оставлять нас по одному. Теперь я не смогу без него. Уже никогда. Преодолев действительно многое вместе, мы отправляемся в бесконечное путешествие, откуда не вернемся. Во всяком случае… Точно не в одиночку. Крыши соседних домов слепят глаза, которые, должно быть, сейчас распахнуты так широко, что становится страшно. Но это правильно. Я определённо не в порядке. Неопределенные, смешанные… Запутанные чувства зарождаются где-то в груди, накапливаются, грозят разорвать меня изнутри… И в итоге просто выливаются за пределы души, а сознание давно уже отключено под их воздействием и я стою, обездвижен, завороженно рассматривая мир вокруг себя. Но я не вижу его перед собой. Мой мир. Я не вижу его, но я спокоен. Спокоен, потому как чувствую его… Чувствую, что весь мой мир сосредоточен в одном человеке, который стоит позади меня, прижимая меня к себе очень нежно, бережно, но, тем не менее, я ощущаю, что очень крепко и слишком надёжно, от чего морально можно задохнуться, потому что весь кислород в моём мире пропитан его запахом, от которого артерии автоматически перекрываются, не давая мне вдохнуть его как можно больше, из-за чего я чувствую себя беспомощной марионеткой в руках искусного мастера, что поочерёдно дергая атласные ленты, манипулирует моими чувствами и эмоциями. Клёнов осенних холодное пламя сияет на солнце прощальным костром, но это всё… Всего лишь под нами. Для нас это не важно. Не важно, что природа сегодня так красива, не важно, что нас могут потерять, я даже хочу этого, хочу потеряться ото всех, чтобы просто любоваться горячими прикосновениями наших тел, греющих душу робких взглядов друг на друга, что, пересекаясь, вызывают не истошный гомерический смех, а самую искреннюю улыбку, которую не заменит ничто другое во всем мире… Не важно сколько мы тут простоим, не замечая, как краснеют на ветру мочки ушей и кончик носа… Это все будет не важно, если мы будем наслаждаться друг другом и быть счастливыми, не думая о времени, что (я знаю) будет неумолимо течь, а мы просто помашем вслед ему желтым билетом, оставаясь в объятиях друг друга и непрестанно улыбаясь. Не отрывая взгляда от лазурного неба, что так благосклонно нависло над нами, я принимал слова Чонгука, отрешенно и блаженно. Последние слова особенно сильно вписались мне в моё сознание, в мой разум, душу, что я, заметив первые помутнения в зрении от необычных новых эмоций вперемешку с влюбленностью, что так давно таится в моей груди и любовью, которую я обрёл совершенно недавно. Рукавом смазал с глаз эту туманную пелену эмоций, преобразовавшихся в материальные хрустальные капли моей души. Не заставляя его ждать ответного подарка на нашу памятную дату, я, руками обхватывая его шею и стоя к нему в полоборота, потянулся к его губам. Накрывая их своими, я получал ответную долю нежности от Чонгука. Почти с минуту мы стояли, обмениваясь неторопливыми ласками. — Спасибо… Я люблю тебя, — Чонгук нежно улыбнулся и спросил, не хочу ли я покушать и пытался укрыть меня в объятиях своей куртки. Я с удовольствием улавливал и наслаждался каждым моментом ласковых объятий Чонгука. Я ощущал как его тепло мешается с моим, образуя наше общее пространство, в котором были только мы, огражденные от всего остального, постороннего для нас, в этом мире. Вдыхая его сахарный запах, такой нежный и родной, я прижался к приятной мягкой ткани его футболки. Я даже мог бы услышать биение его сердца, если бы вибрации голоса не прерывали динамичные глухие постукивания. — Есть? — я поднял голову, упираясь подбородком ему в солнечное сплетение и заинтересованно смотря в глаза. — Было бы неплохо, — лёгкая усмешка блеснула на моих губах, которыми я тут же потянулся ближе к Чонгуку за новым поцелуем. Ласково и искренне улыбаясь, Чонгук тут же поцеловал меня нежно-нежно. Его губы как зефир. Нежные и мягкие.

В ресторане.

Я взял с края стола одну из двух больших чёрных книг, на которых прописными золотыми буквами было написано «меню». Раскрыв ее и пролистав пару страниц, мысленно выделил в голове самые запомнившиеся блюда. Разглядывая светлые страницы с различными названиями и фотографиями к ним, я изредка поглядывал поверх края меню на Чонгука, сидящего напротив. Тень от тёмных волос скрывала его глаза и я не мог точно узнать, куда именно он смотрит и от этого становилось неловко, что я вот так откровенно пялюсь на него, пока он ждёт, что я выберу. Опуская глаза обратно и вновь окунаясь с головой в меню, я прятался от праведных глаз Чонгука, которые, возможно, смотрят на меня и ругал себя за такие выходки. Но как только совесть утихала, я снова приопускал меню вниз, чтобы хотя бы по плечи увидеть его. Должен признать, в такой обстановке и в этом чёрном костюме… Он выглядит довольно сексуально. — Вот, — я опустил меню на стол и ткнул пальцем в фотографию, указывая на свой выбор. Так как название было на английском, я не решился его прочесть, но, судя по изображенным рядом кусочкам мяса с овощами и рисом, это обещало быть вкусным. — Я буду это, а ты выбрал уже? — Я выбрал тоже самое. А еще заказал вино. Что ж, я надеюсь тебе понравится здешняя еда. Я здесь бывал с Югемом, — проговорил Чонгук после того, как продиктовал заказ официанту. Слова Чонгука не сразу достигли моего идилличного сознания, но мгновением позже перед глазами всплыла неприятная картина. Чонгук и Югем сидят, друг напротив друга и в полумраке, на этих самых местах, что и мы сейчас, Чонгука одет в этот же костюм и так же искренне улыбается, накрывая своей ладонью руку Югема, точно так же, как мою… С каждой прошедшей миллисекундой моё воображение все отчетливее и отчетливее собирает мозаику из непонятных обрывков фраз, произнесенных то ли Чонгуком, то ли Югемом, не разобрать, из встречных взглядов и непринужденных улыбок. Я уже почти слышу их беспощадный смех. Не знаю почему, но, заходя в этот ресторан, я даже не предполагал, что Чонгук уже бывал здесь с кем-то до меня. Это не так важно. Неудивительно, что Чонгук ходил сюда с Югемом, они же близки, дружат с детства, а я всегда для него был надоедливым хеном, которого он ни во что не ставит. Я удивлённо вскинул брови, стараясь говорить как можно равнодушнее и непричастнее. — С Югемом? Вы встречаетесь? Я думал, что вы видитесь только на наших совместных выступлениях, а так только переписываетесь. — Чи, ты же представил именно эту обстановку с ним? Я здесь был лишь по делу с ним. Так что, да, я бывал здесь, и иногда мы с ним видимся чтобы пообщаться в живую. Хен… Я люблю только тебя. Я никогда не предам тебя. Запомни это, — тихо говорит Чонгук и сжимает мою руку, от чего я невольно улыбаюсь. Понимая, как глупо поступил, накручивая себя из-за всяких пустяков, мне стало стыдно перед Чонгуком. Я доверяю ему. Конечно, доверяю. Но с некоторых пор, а точнее с тех самых, когда он признался мне и я ответил взаимностью, меня не отпускает чувство, будто все так и смотрят на Чонгука. Я не то, чтобы ревную его к каждому пню до боли в голове и нервных срывов, отнюдь нет, но это действительно неприятное чувство обиды, которое раньше я не испытывал, съедает меня изнутри, когда речь Чона заходит о других его близких друзьях. Так и до яндере недалеко, ха-ха… Я утихомирил своё воображение, которое навязчиво не унималось, снова и снова рисуя перед глазами Чонгука с другими. — Да, я знаю, прости, просто это задевает меня. Но это пройдёт, — я нежно сжал руку Чона в ответ и улыбнулся, стараясь показать, что все хорошо и я доверяю ему больше, чем кому-либо ещё. — Я тоже люблю тебя, а все остальное со временем останется позади, — примирившись со своими мыслями, я с облегчением выдохнул ещё раз посмотрел на Чона, прося прощения за предубеждение и предрассудки. — Все хорошо, хен, не извиняйся, — погрузившись в свои мысли, я и не заметил, как Чонгук что-то говорил и мне пришлось переспросить, на что тот отмахнулся и, кажется, слегка обиделся. Вдруг Чонгук встает с места и тянет меня танцевать медленный танец, от чего я готов просто расплавиться от смущения. Через пару минут молчания, Чон наклоняется к моему уху и тихо шепчет: — Мин-а… Я не знаю почему я хочу торопить события, но я хочу чтобы ты был моим навсегда. Моим и только. Я никому тебя не отдам, — подняв голову, чтобы увидеть лицо Чонгука, я, столкнувшись со встречным взглядом, вдруг позабыл все слова, будто мысли выпархнули из головы, оставляя меня наедине с Гуком, а сейчас это не совсем кстати, потому что мне не хватает воздуха, когда он вот так смотрит на меня своими пронзительными темными глазами, которые играют со мной день ото дня и сводят с ума, когда его взгляд так и шепчет, будто знает все мои секреты. Их невозможно обмануть, им невозможно лгать, но в них можно тонуть целую вечность и так и не достигнуть дна. Несколько секунд, я не мог подобрать нужных выражений или фраз, чтобы ответить. Поэтому между нами кружила только музыка, звуки которой я плохо слышал из-за неловкости от того, что Чонгука смотрел на меня, явно ожидая моих слов, которых все не следовало. Плавно ступая по паркету под незамысловатую навязчивую мелодию живого оркестра, я, сопровождаемый нежными взглядами Чонгука, мысленно погружалсся в некий сказочный мир, где царила полная гармония, умиротворение и любовь. Легко кружась в руках Чонгука, я жадно и одновременно трепетно ловил каждое его касание, улыбку, вдох. Будто это все принадлежит мне. И я сам принадлежу этому «всему» без остатка. -Я буду твоим, всегда. Даже не сомневайся во мне, так же как и я, однажды, перестану колебаться и смущаться. — Даже таким смущенным ты мне нравишься больше. Слушай, я… Хотел… Эм… — Чон замялся, а я мило улыбнулся. Все же он все еще ребенок и торопит события. Наши губы соприкасаются в нежном поцелуе и я окончательно таю. Поцелуй был неожиданным окончанием предложения для меня, и все же, я ответил на него, поддаваясь рукам Чонгука и прижимаясь ближе. Его мягкие губы и ласковый язык чувственно касались моих, одаривая теплом и сладостью. Экономя постепенно убывающий воздух, я дышал медленно, почти неощутимо. Всем трудно говорить о своих чувствах вслух и особенно людям, к которым эти чувства испытываешь. Поэтому я не хочу вытягивать из Чонгука то, что, возможно, ещё слишком рано для нас. Если бы он был полностью готов, как тогда, когда впервые признался мне, то сейчас он бы действовал увереннее. Так что я не хочу торопить его и расспрашивать обо всем, что он думает. Знаю, когда мы будем готовы, то сами поймём это. А рано или поздно время придёт и мы с лёгкостью решимся на нечто большее. Но сейчас мне этого достаточно. — Чонгук, пожалуйста, не беспокойся ни о чем, потому что я тоже тебя люблю, — я нежно улыбнулся и в последний раз чмокнул младшего в губы, и через пару минут танец прекращается и Чонгук усаживает меня на место. — Мин-а, кушай, пожалуйста. И прекращай сидеть на диетах, у тебя уже одна кожа да кости! Арми даже для тебя еду приносят, а еще ты можешь упасть в обморок в любой момент от голодания. Я переживаю за тебя. Ты и так плохо ел из-за стресса из-за моего отсутствия, — забота Чона вызывала радость и я улыбался, думая о том, насколько действительно важен для него и сколько он думает обо мне. — Не волнуйся, — я тихо вздохнул и отодвинул тарелку младшего обратно. — Пожалуйста, не надо, Чонгук-а, я прекрасно себя чувствую. И отнюдь не собираюсь изводить себя диетами, но сейчас мне действительно не помешает сбросить пару лишних килограмм и я-то это переживу. Но если ты будешь отдавать мне свою еду… Не-е-ет, так не пойдёт. Как будто тебе самому есть не надо. Спасибо, такую заботу я не могу принять от тебя, — я нежно поглаживал большим пальцем ладонь Чонгука и старался не хмуриться. Мне было приятно, но я не хочу доставлять хлопот. У нас обоих сейчас и так проблем слишком много, чтобы ещё переживать из-за такой ерунды. — Так что, пожалуйста, не думай об этом, все же хорошо.

***

Вернулись с ресторана мы уже под вечер, поэтому как только я вошёл в свою комнату, на меня налетел Хосок, заваливая вопросами. Я в подробностях пересказал ему весь сегодняшний день, и тот до окончания вечера не снимал улыбку с лица. Мы проговорили допоздна, и когда оба поняли, насколько устали за день, было решено готовиться ко сну. Пока я принимал душ, Хоби уже уснул. Перед тем, как самому лечь спать, я решил пройтись по комнатам остальных, чтобы пожелать всем доброй ночи и, на всякий случай, отметиться, что я дома для тех, кто меня сегодня ещё не видел, чтобы не переживали. Первой я посетил комнату Тэ и Намджуна. Но ни одного из них в их комнате я не застал. Это немного странно, но мало ли какие у них дела. Следующей была комната Юнги и Сокджина. Аккуратно приоткрыв дверь, чтобы не разбудить Юнги-хена, который, я уверен, уже спал, я столкнулся с обеспокоенным взглядом Джина и уставшим взглядом Намджуна. Получив люлей за пропущенные звонки и выключенный телефон от Намджуна, я тут же получил уйму наставлений от Сокджина. Выходя из их комнаты, я направился в третью комнату, комнату Чонгука. Сокджин-хен действительно ведёт себя как заботливая мамаша, стараясь постоянно контролировать нас. Я бы всерьёз беспокоился о его эмоциональном и психическом здоровье, если бы не Намджун-хен, которой всегда поддерживает старшего. Мои размышления прервали странные звуки. Очень похоже на… Компьютерную игру? Кажется, я нашёл Тэхена. Зайдя в комнату, я остановился у порога, ожидая, когда меня заметят. Но замечать меня никто не стал. Чонгук просто прошел мимо меня и заперся в своей комнате ничего не говоря. Со слов Ви, они просто, как обычно, играли и ничего особенного не происходило, так что он не в курсе, чем вызвано такое поведение Чона. После ухода Чонгука мы ещё долго с Тэхеном пытались решить стоит ли пойти за ним. Друг выглядел обеспокоенным и вконец растерянным. Наконец, я сказал Тэ, чтобы тот не переживал и я сам пойду к Чону. Пожелав Тэ доброй ночи, я вышел в коридор, морально себя подбадривая. Было немного страшно. Подойдя к двери, я повернул ручку и упёрся в дверь, но она не поддалась. Тогда я аккуратно постучал костяшками пальцев о деревянную дверь, ожидая ответа. В коридоре эхом раздался стук. Вскоре ее соизволили открыть и сказать, что все хорошо и это просто усталость. Пройдя в комнату и быстро догнав Чонгука, я налетел на него и со всей своей силой сжал его в объятиях и зажмурился. Простояв так немного, я ослабил хватку, но руки не расцепил. Медленно открыв глаза, я не увидел ничего, кроме темноты в комнате. Это пугало. И тогда я уткнулся в грудь Чонгука, прижимаясь к нему вплотную всем телом. После небольшого молчания я начал говорить очень тихо, почти шептать. — Чонгук-а… Если у тебя проблемы, то ты всегда можешь рассказать мне обо всем. Пожалуйста, если что-то тревожит, то я всегда рядом. — Хен, все правда хорошо… Я просто устал… Если можешь, то… Побудь со мной. А потом, если захочешь, можешь уйти когда усну. — Даже когда ты уснешь, будь уверен, что я не уйду, — я ещё раз сжал его в объятиях посильнее и, подняв голову, нежно поцеловал, едва касаясь его губ своими. — Ну, а теперь, давай спать уже, а то действительно поздно, — с этими словами я толкнул Чона в грудь, чтобы тот упал на диван, стоящий позади. С ехидной улыбкой я упёрся ладонями в диван и навис сверху, ощутимо для Чонгука выдыхая ему практически в щеку. Нажимая на диван, от чего тот немного прогнулся от моего веса, я потянулся вперёд и ласково поцеловал младшего в лоб. — Спи спокойно, ни о чем не волнуясь, — выпрямившись, я подошёл к кровати, стащил с неё одеяло и подушку. Когда я вновь повернулся к Чонгуку, то услышал как с глухим стуком что-то упало на пол позади меня. Вздрогнув и даже немного подпрыгнув от неожиданности, я оглянулся с ужасом пытаясь понять, что произошло. На полу, возле моих ног лежало нечто белое, средних размеров. В темноте было сложно распознать, что это, но наклонившись и дотронувшись до этого «нечто», я понял, что это ещё одна подушка. На секунду я застыл, пытаясь догадаться, откуда у Чонгука ещё одна подушка и, главное, зачем. Тут меня осенило. Боже! Это же моя подушка! Я быстро бросил ошарашенный взгляд на Чона, но не нашёл в темноте его глаз. Я был удивлён, обескуражен и… Смущен… (?) Тяжело вздохнув, я поднял с пола подушку и, отряхивая ее по дороге, подошёл к Чонгуку. Бережно приподнимая его голову и засовывая под нее его подушку, другой рукой я закинул свою рядом. Пробравшись через Чонгука к своей половине, я накрыл нас обоих тёплым одеялом и лёг рядом, положив голову ему на плечо и руку на грудь. — Чонгук-а… Ты точно не хочешь поговорить? — О чем, хен? — Ну-у-у… Я беспокоюсь за тебя, вдруг я сделал что-то не так… — я приподнялся на локте и посмотрел на него сверху вниз. В его глазах целой галактикой отражалось ночное небо и… Луна, которая ярко светила за окном, но все же не позволяла детально разглядеть лицо Чонгука. Немного помолчав, рассматривая любимые контуры, я провел рукой, что ранее лежала на его груди, вверх, к лицу и стал аккуратно перебирать пряди волос, убирая их с лица.  — Если ты, вдруг, почувствуешь, что тебя что-то не устраивает, то тут же говори мне об этом, ладно?.. — Хорошо, хен. Не беспокойся. Давай спать, нам завтра на шоу с специальными гостями, — шептал Чонгук и поцеловал меня на ночь. Чонгук уснул буквально в считанные секунды. Ха-ха, устал, наверное… Та-ак, минутку, если Хоби проснётся ночью и увидит, что меня нет, то он, вероятно, пойдёт меня искать и, придя в первую очередь сюда, может разбудить Чонгука… Хм-м… Чон и так иногда постанывает во сне и я даже чувствую, как содрогается его тело. Я хочу помочь, но не знаю как. Стараясь отдать ему как можно больше заботы, я, в эти моменты, прижимаюсь к нему и обнимаю сильнее. Чтобы Хосок случайно не прервал и без того беспокойный сон Чонгука, я поднялся, аккуратно выползая из-под его рук, чтобы тот ничего не почувствовал, чтобы найти телефон Чонгука, (т.к. мой остался в моей комнате), чтобы написать смс Хосоку. Мне повезло, что телефон лежал на столе так, что я мог дотянуться до него, не вставая с кровати. Заполучив телефон, я начал быстро листать цепочки сообщений, в поисках нужного диалога. На секунду я остановился, потому как мне показалось… Мне показалось, что… Мне же показалось, да?.. Ха-ха… Мне же всего лишь показалось, я не должен останавливаться… Я должен найти переписку с Хоби… Хотя в мыслях я твердил себе, что это пустяк, и гораздо важнее написать Хоупу, но пальцы рук сами листали переписки наверх, к тем, что я уже видел. Вот снова. Маленькое красненькое сердечко и смайлик, который шлёт поцелуй. На аватарке контакта Чонгук, весело улыбающийся и обнимающий такого же радостно смеющегося Югема. Пф… Да бросьте, подумаешь, Тэ и Хосок тоже постоянно шлют мне тонны любвеобильных смайликов и в этом нет ничего такого. Я не буду читать чужие переписки. Тем более такие личные. Если Чонгук мне не рассказал, значит это не важно. Тем более для меня. Меня это вообще не касается. Я не стану копаться в чужом телефоне. Это безнравственно и, безответственно и, без морально и… О БОЖЕ, он присылает Чонгуку свои полуобнаженные фотографии! Что?! И все сообщения такие… Такие… Я даже покраснел, читая первое попавшееся рандомное сообщение. Я в ужасе обернулся, чтобы выяснить, как это все воспринимать, но вспомнил, что Чонгук спал. Я, предварительно закрыв все вкладки на телефоне, быстро убрал его на место. После этого я ещё минут десять сидел, глядя в ночную пустоту во мраке комнаты. Мне хочется кричать. Я хочу взять эту самую подушку (мою), которую Чонгук хранил у себя почти месяц, и задушить его ей же. Я хочу уйти, убежать отсюда. Но я продолжил сидеть. Я не могу уйти. Я обещал остаться. Я обещал и я останусь. Вздохнув, я ещё раз посмотрел на Чонгука, укладываясь рядом. Под одеялом было слишком тепло и слишком близко к Чонгуку. Я откинул одеяло и решил спать без него. Я отвернулся от Чона и уткнулся лицом в спинку дивана. Я никогда ещё не чувствовал себя таким растерянным. Я был зол, мне было грустно. Я не знал, что делать дальше.