Happy end.

Проснувшись, я чувствовал, как горячие руки Чона крепко обнимают меня за талию, тело моя спина соприкасается с его грудью, а его колени упираются в мои ноги. Я бы всегда хотел просыпаться от его щекочущего дыхания на своей коже. Хотел. А сейчас мне не очень то это надо, наверное. Этим холодным утром его прикосновения не дарили тепла. Все казалось каким-то серым и немного чужим. В объятиях Чонгука мне было как-то тесно и грустно. Не выдержав, я убрал его руки с себя и локтем пару раз пихнул его в бок. — Чонгук, вставай, уже пора просыпаться, — я пытался придать голосу мягкости, но сам слышал, что говорил почти равнодушно и жёстко, как робот. Но вдруг я услышал недовольный стон и просьбу о пяти минутах, а затем меня попытались обнять, но я лишь оттолкнул от себя так, что тот упал с дивана. — Да что, черт возьми, с тобой?! — тут я не выдержал и резко повернулся Чону, прожигая того язвительным взглядом. — Что со мной?! Со мной, Чон Чонгук, все отлично! Просто это тебе надо перестать вести себя, как ребёнок! Если сказано, что рано утром будет шоу, то мы должны и вставать пораньше, без всяких там пяти минут! Хватит думать, что тебе можно все и это «все» всегда сойдет тебе с рук! Пора уже начать принимать взрослые и серьёзные решения, что для тебя важнее! — я вышел за дверь, шумно хлопнув ею. Пройдя пару шагов, я поспешил обратно. Врываясь в комнату ураганом и, не замечая Чонгука, прошел к дивану, нагнулся, взял подушку и снова так же быстро ушел. Все во мне говорило, что нельзя так поступать и надо нормально сесть и обсудить. Вдруг это недоразумение и на самом деле все не так плохо… Но вопреки здравому смыслу, я не мог совладать с собой. Я сидел на постели и не мог поверить, что Чонгук пользовался мной, издевался да и так сладко, что я так легко поверил. Глаза жутко щипало и хотелось реветь, но вдруг я слышу, что в комнату кто-то зашел и это был Чонгук, на которого я ненавистно посмотрел. — Что с тобой? Почему ты так взвинчен? Хен, пожалуйста, скажи мне, — взмолился Чонгук, подходя ко мне практически вплотную. Я не хотел и не мог смотреть ему в глаза, потому отвернулся от него и одной рукой указал на дверь. — Мне нужно собираться и готовиться, а ты мне мешаешь. Уходи, по-хорошему прошу, — сказал я сдерживаясь, чтобы не закричать. Но закричал он, а не я, выпрашивая объяснений и его крепкие объятия полностью выбивают из колеи, потому что чувствовал себя нужным и любимым. — Я не хочу ничего тебе объяснять, понятно?! Я хочу, чтобы сейчас ты ушёл и оставил меня наедине с собой! Просто не трогай меня! — с каждым окончанием фразы голос срывался на очень высокие тональности и я почти перешёл на крик. Я старался вырваться из его объятий, пытаясь расцепить и убрать его руки. Но ничего не выходило. Из-за своей беспомощности становилось ещё хуже. Осознавать, что как бы я не сердился на него и как бы Чонгук меня не предавал, я оставался его и ничего не мог с этим поделать. Я хотел доказать ему обратное. Что не только я завишу от него. Я хотел показать ему и, прежде всего, себе, что я для него многое значу. Больше, чем Югем или кто бы то ни был. Наконец, изо всех сил пихнув Чонгука в грудь, я смог отстранить его от себя на пару шагов. — Уходи. Я занят. — Просто ответь. Это из-за Югема? Я прав? — голос Чонгука был тихим и виноватым, из-за этого я практически сдался, но я не настолько слаб. — Я сказал все, что хотел, — монотонным голосом произнёс я прошёл к ванной мимо Чонгука, не замечая его, будто того и не было в этой комнате и заперся изнутри. Как только замок защелкнулся, я прислонился спиной к двери и опустил голову. Чувствуя, как в уголках глаз все становится мутным и потихоньку размазывается, я запрокинул голову вверх, чтобы не заплакать. Как только я поднял голову, то столкнулся взглядом с кем-то, чьё лицо выражало страх, а боль уже давно наносит ему новые ссадины. Он почти кричал о помощи, он широко открывал рот, что аж вены вздувались на шее. Щеки были все же были запачканы слезами. Такое жалкое существо смотрело на меня по ту сторону… Зеркала. После того, как я принял душ и проделал все утренние процедуры, я вышел из ванной в чёрных джинсах и белой рубашке с закатанными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами, уже готовый к шоу. В комнате меня ждал Хосок, сидя на кровати, в непривычном для него состоянии: нахмурившись и не шевелясь. Когда дверь за мной хлопнула, то он поднял на меня серьёзный взгляд. Я понял, что он понял, что у нас с Чонгуком что-то не так. Эх… Ну ладно. Выкрутимся. Сделав вид, что я не заметил его сверлящего взгляда, я прошёл дальше, к своей кровати. Не обнаружив на привычном месте браслета, я повернулся к Хосоку, чтобы спросить не видел ли он его, но, вновь столкнувшись со взглядом старшего, я передумал. Чон уже открыл рот, чтобы что-то сказать, и явно не о моей пропаже, но я перебил его: — Я не хочу ничего слушать, пожалуйста, не вмешивайся, мы сами разберёмся, — Хосок устало вздохнул, а затем сообщил, что мы встречаемся через 2 минуты, ко входу в общежитие подъедет машина и нам пора выходить, если мы хотим успеть на шоу. Я ответил ему, что уже готов, на что тот кивнул и мы вышли из комнаты. Миновав коридор, мы вышли из общежития и направились к чёрной машине. Дверца открылась и я заметил, что Юнги и Тэ уже сидит внутри. Устроившись на соседнем сидении я узнал от Тэхена, что Намджун-хен перед самым выходом что-то потерял и отправил его, Тэ, в машину, а Джин остался помогать Намджуну что-то там искать. Хосок тоже уже залез в машину и сел рядом. Во время поездки в автобусе мы много веселились, поэтому я начал забывать утренний скандал и даже расслабился, освобождая себя от неприятных мыслей. Здание, в котором сегодня снималось шоу представляло собой большое серое сооружение из трёх, а может четырех, этажей. Сквозь окна было видно, как внутри уже копошатся стаффы. Мы подъехали к черному входу, поэтому, кроме нас и съемочной группы, никого не было.Наша машина остановилась в метрах пятидесяти от входа: большой пластиковой дверью. Т.к. она была открыта, за ней были видны другие, тёмные металлические двери. Лифта. «Второй этаж! Поднимайтесь, располагайтесь все вместе во второй комнате по коридору, слева от лифта!» — скомандовал менеджер когда мы приехали, Джин, выходя из машины после следом за мной, вдруг взял меня за локоть, под предлогом опереться на мою руку, строго посмотрел на меня и шепнул:"вам надо поговорить.» До меня не сразу дошёл смысл его слов, но затем я понял, что он в курсе нашей ссоры с Чонгуком. И я даже знаю, кто ему рассказал. Не знаю, правда, когда Хоби успел это сделать, но язык за зубами он бы точно не удержал. Я отдернул руку внезапно так сильно, что даже сам не ожидал и Джин начал падать, но, слава богу, рядом оказался Намджун-хен, который подхватил Джина за руку, не давая тому упасть. Я испугался, но не смог сказать и слова. Я просто наблюдал за тем, как обеспокоенный Джун подал Киму и вторую руку, чтобы он точно безопасно вылез из машины. Не знаю, как Намджун-хен всегда умудряется быть рядом, когда старшему нужна помощь, но всегда именно так и выходит. Мне было стыдно. — Извини, хен. Все в порядке. Я, пожалуй, пойду за Тэхеном и Хосоком… — быстро развернувшись, я побежал вперёд, где первыми в здание уже заходили Ви и Хоуп. Догнав их, я пытался отдышаться и подстроиться под их скорость. Пройдя первые двери, мы решили подождать остальных уже в комнате. Быстро поднялись на лифте и отыскали нужную комнату. Ничего особенного там не было: стены покрашены в темно-бежевый, яркая люстра, парочка черных диванов, стулья в углу, два столика с зеркалом, да и на первый взгляд, все, собственно. Закинув свою барсетку с телефоном, кошельком, наушниками и прочими мелочами на диван, я завалился рядом, а следом и Тэ с Хосоком. Нам не сказали, через сколько начнутся съёмки, поэтому мы, от нечего делать, начали делать ставки на то, кто из оставшихся придёт первым. Я поставил на Юнги, так как он, наверняка, постарается прийти пораньше, чтобы успеть еще немного поспать перед работой. Остальные двое поставили на Чонгука, потому что он младше и быстрее. Я выиграл. Как только дверь открылась, в комнату лениво зашел Юнги и тут же повалился на диван, поворачиваясь к нам спиной и подгибая под себя ноги. — Я же сказал, что он марафон первым пробежит, если в конце забега его будет ждать хотя бы час сна, — Тэхен с Хосоком начали хихикать и в них моментально прилета декоративная подушка со стороны Юнги. Я улыбнулся, подобрал подушку и положил к себе на колени, разглядывая ее узоры. После такой атаки больше никто не решился смеяться в голос. Вскоре пришли и Джин с Намджуном и менеджером. Они втроём остановились в углу комнаты, рядом с дверью и что-то обсуждали с озабоченными лицами. Постепенно комната начала заполняться другими участниками шоу и их помощниками. Какой-то тип сел на диван рядом со мной, тем самым ограждая меня от Тэ и Хо, которые продолжали веселиться, по очереди что-то рассказывая друг другу. Юнги по-прежнему спал и никто не решился его трогать. Старшие скрылись из виду и теперь я сижу тут совсем один. Тяжело вздохнув, я посмотрел на часы. 8:20. Господи, день только начался, а я уже жду, когда он закончится. Пока я ожидал дальнейших распоряжений, я как мог старался избавиться от скуки, но она невероятно сильно охватывала меня, вновь и вновь заворачивая в свою монотонную паутину. Некоторые люди подходили и спрашивали что-то о моём состоянии, о том, как идёт работа над песнями и чем я вообще занимался последнее время. Последнее время… Что же я делал последнее время?.. Ах да, именно тем, о чем лучше не рассказывать. Я не хотел врать, поэтому просто переводил тему на собеседника и тот, как ни странно заваливал меня тонной ненужными и неинтересными историями из жизни. Из чувства долга и вежливости, я слушал и даже пытался вникнуть в чужие проблемы, но не потому, что мне это надо было, просто я хотел занять свою голову хоть чем-то, лишь бы в неё не возвращался Чонгук. К счастью, страдание продлилось не так долго и вскоре Джин-хен подошёл к нам и сказал идти за ним, пробираясь к двери сквозь толпу. Послушно следуя за старшим, мы все вышли в коридор, где нас уже ждал Намджун. Уже надо бы идти к ведущим шоу, чтобы занять своё место, получить микрофоны и т.д., но Чонгука ещё не было. Все ждали, что я пойду за ним, но вопреки их надеждам, я только хмыкнул и уставился в пол. Тогда Тэ побежал разыскивать Чонгука, в то время как мы все пошли к съемочной площадке. Нас провели к месту, где в ряд стояли семь стульев. Каждый сел, заняв место соответственно: 1-Намджун, 2-Юнги, 3-Джин, 4-Хосок и 5-я. Чонгук сел рядом со мной и меня пробило током, ведь хотел с ним поговорить и выяснить, но шоу уже началось.

Шоу.

После вступительной речи ведущих ко зрителям, они обратились к нам с расспросами о нашей работе над песнями и вообще какими-либо запланированными проектами. Сначала разговаривали в основном Джин и Намджун, а после Хосок начал рассказывать про предстоящий микстейп, но очень размыто и уклончиво уходил от вопросов, поэтому никто ничего нового не узнал и вскоре ведущие бросили эту пытку. Дальше я не слушал, потому что дальше не было ничего интересного или, по крайней мере, относящегося ко мне. Я просто сидел и смотрел на того, кто говорит, а это были одни и те же: Джин, Репмон, Шуга… Хен-лайн говорили сегодня очень много, но я не слушал. Только иногда, наблюдая за другими, по инерции толпы кивал или смеялся. По правде говоря, я все время хотел повернуться в совершенно противоположную сторону. Я бы хотел посмотреть Чонгуку в глаза и услышать, как он говорит мне, что это все неправда, что он ни при чем и у нас все хорошо. Но, увы, я сам видел их переписку с Югемом и, если бы он сразу отшил того, то я бы даже не заводил никогда эту тему. Да, они друзья, но в том то и дело, что они ДРУЗЬЯ. И только. А я ему больше чем друг. Наверное. Я уже не уверен. Что, если у него такие же отношения с Югемом. Я то думал, что Чонгук вообще ни с кем, кроме нас, его хенов, не общается так тесно. Какой же я дурак. Дурак, который общается только со своей семьей (Мемберами). Так наивно с моей стороны полагать, что Чонгук только мой. Я слишком сильно размечтался. Почти как Икар. И поэтому я так сильно ударился о землю. Нам надо поговорить и закончить на этом все, пока это «все» не поглотило меня слишком сильно. Пока я ещё не завишу от него, как от музыки, танцев или семьи. Я надеялся, что все так тихо мирно и закончится, не тревожа меня, но я ошибался. Вдруг все неожиданно обернулись ко мне и смотрели на меня: кто-то одобрительно улыбался, кто-то вопросительно и осторожно наблюдая. Я не слышал последней фразы и я смутился, потому как мне надо было переспросить, что происходит, а это не так уж тактично, тем более когда шоу посвящено нам, а я откровенно наплевательски все пропустил мимо ушей. Видя моё замешательство, на помощь мне пришёл Хосок-хен, который с наигранным интересом спросил: «Ну что, Чимин, ты продемонстрируешь нам отрывок из какой-нибудь нашей хореографии вместо меня, потому что у меня болит нога?» Я быстро сориентировался и, мгновенно сказав: «Да!», встал со стула под аплодисменты и выкрики остальных. Ведущий: — Итак, Чимин, какую хореографию ты бы хотел исполнить? — Мне без разницы, что включите, то и станцую. — Как скажешь, — отойдя от стульев на пару шагов, я замер, уставившись в пол и ожидая музыки. И вот она началась. Как я понял, изначально танцевать должен был Хосок, но, сославшись на поврежденную ногу, он отказался. Вонючка. А началась как раз его хореография «boy meets evil». Это будет действительно нелегко. Только я слишком поздно понял, что выбрал немного не ту одежду для танцев. Эх, ну что ж, рубашка по-любому вывалится из джинс и будет развиваться, словно парус, тем более с такой хореографией… Это будет больше похоже на стриптиз, и джинсы, к тому же, слишком уж облегающие. Ну… Порадуем арми. Вот первые секунды позади и я быстро пытаюсь скоординироваться во времени, чтобы восстановить в голове порядок и хорошо станцевать. Поймав удачную ноту, я начал танцевать, поочерёдно меняя резкие движения на плавные и обратно, в такт музыке, но через буквально несколько моих жестов, она стихла. Я повернулся к ведущим, думая, что это конец, но один из них подошёл ко мне с чёрной лентой в руках. — Отлично, Чимин, отлично, — он пару раз хлопнул в ладоши, а после протянул мне кусок ткани. — А сможешь ли ты сейчас, без подготовки, проделать то же самое с завязанными глазами? — он хитро посмотрел на меня. Я задумался на пару секунд, а после принял с его рук повязку и тут же завязал себе глаза. Пока ведущий возвращался на место, у меня было время, наконец-то, отбросить все мысли и ни о чем не думать. Сейчас это было очень кстати… Но я не мог. Не мог и все. Мелодия вновь заиграла с того же момента, где и оборвалась раннее, так что я быстро понял, что надо делать. Но проделывая каждое движение, и резкое, и плавное, я думал о том, смотрит ли на меня Чонгук? о чем он думает? Что он чувствует? Я уже давно потерялся в настоящем пространстве и просто танцевал для Чонгука в этой кромешной темноте под черной лентой. Подхватываемый и обвалакиваемый лишь своими чувствами, в которых я слишком запутался, я перестал понимать, где вообще нахожусь, кто там смотрит на меня, помимо Чона, играет ли вообще ещё музыка? Падая назад, я неудачно приземлился на ладонь и это было первое, что постепенно возвращали меня к реальности. Сменив эту руку другой, я продолжил танцевать. Но теперь, я уже слышал какие-то выкрики знакомых голосов, какие-то комментарии и посторонний шум. Противясь этому, я пытался вновь вернуться в то состояние, когда есть только ты со своими эмоциями, в загадочном месте, где нет нет пола, нет потолка, нет стен и нет света. Но музыка стихает и я останавливаюсь вместе с ней. Как только я полностью перестал двигаться и снял повязку, то тут же услышал похвальные восклицания и громкие аплодисменты. Отдав повязку прежнему хозяину, я поспешил снова сесть. Когда я проходил мимо Хоби, тот одобрительно похлопал меня по спине. Подходя к своему стулу, я посмотрел на Чонгука не то, чтобы с вызовом, но с укором. Сев на своё место, я вновь повернулся к ведущим и, поняв, что они обсуждают уже что-то новое, на этот раз я решил внимательно слушать, хотя бы на время программы не отвлекаясь на ненужные вещи. После нашей беседы пришли Got7, и Югема посадили с Чонгуком, от чего я начал заводиться и тихо рычать про себя. Мне хотелось убежать и не видеть этих двух, но нельзя. Само шоу подходило к концу и под конец нам сказали сыграть в игру. Заманчиво. Передача салфетки губами? Вы серьёзно? На секунду, Чонгук наклонился ко мне и шепнул мне на ухо то, чтобы я поговорил с ним после шоу. Шепот Чонгука неприятно щекотал ухо, вызывая мелкую дрожь и напряжение. Я поспешил отделаться от него, мотнув головой в противоположную ему сторону. На последок я со злостью посмотрел ему в глаза и прошипел: «Не прикасайся ко мне». Отвернувшись, я принялся внимательно слушать ведущих. Я старался не обращать на Чонгука внимания. Салфетку надо было передавать вертикально, что усложняло задачу. Господи, только бы эту салфетку мне не пришлось передавать Чонгуку. Я слишком злюсь на него, я не хочу, чтобы он трогал меня, не хочу смотреть на него и взаимодействовать с ним. Я представлял, как его глаза будут всего в нескольких сантиметров от моих смотреть сквозь меня, заглядывая в самую глубину моей души, как его губы сквозь намокшую салфетку будут касаться моих и этого будет безумно мало нам обоим, но мы в прямом эфире шоу и на нас будут смотрет миллионы людей, а мы будем бессовестно очень тихо и сдавленно стонать в салфетку так, чтобы никто не услышал кроме нас, как я вновь почувствую его дыхание на своей коже, оно будет сбитое, я знаю, потому что моё тоже будет рваным. От одних только мыслей я почувствовал ненастойчивое, но уловимое тянущее чувство внизу живота. Но тут ведущий объявляет новое правило: » участники одной группы стоят через одного участника другой группы.» Я доволен. Сам я не особо рад мысли такого контакта с Чонгуком. Я зол и знать его не могу. Он слабак, всего лишь слабак, который не может отвечать за свои поступки. Безответственный слабак. И я предам себя, если еще раз позволю ему коснуться себя, как не более, чем другу. Но тело моё считает иначе. И это ещё хуже. Морально-то я ещё сдержусь, но никто не обещает, что моё возбуждение не даст о себе знать. Я знаю, моё тело легко поддастся любым его манипуляциям, даже если разум будет против. В этом вся проблема. Не хочу до конца шоу просидеть с каменным стояком и ноющими позывами. Все быстро перестраиваются, чтобы поскорее закончить со всем этим и поехать домой. Я оказался между Чжинёном и Югемом. Боже. Принимать салфетку от Чжинёна ещё ладно, вообще без разницы, но вот передавать её Югему… Это отвратительно. Но не более мерзко, чем Чонгуку, так что жить можно. Все передавали салфетку довольно активно, только пару раз были паузы из-за кого-то, но это не было ощутимо по времени и очень скоро дошла и моя очередь. Чжинен ростом выше меня ненамного, но все же было не очень удобно. Я привстал на носочки и потянулся к Чжинёну. Соприкоснувшись с ним губами через салфетку, я в какой-то момент на мгновение потерял равновесие и закрыл глаза от испуга, но тут меня за локоть подловила чья-то сильная рука и немного сжала моё предплечие, буквально ставя обратно на пол и твёрдо фиксируя. Опустившись на пятки, я все ещё был связан салфеткой с Чжинёном, тот немного наклонился ко мне и подался вперёд, удерживая меня. Его язык буквально впечатал салфетку ко мне в губы. Я открыл глаза и благодарно кивнул головой, совсем немного, чтобы не потерять салфетку. Тут чужая рука и чужие губы одновременно отстранились от меня. Я развернулся в другую сторону. Югем сам поспешно наклонился ко мне, не знаю, из каких побуждений. Может ему не терпится передать её Чонгуку. А тот и рад, наверное. Когда он склонился, его волосы пришлись по моему лбу, а губы обхватили мои, немного посасывая, чтобы захватить салфетку. Было просто омерзительно. Я рефлекторно сжал губы, немного морщась от неприятных действий Югема. К счастью, продлилось это недолго и вскоре он отвернулся, унося салфетку с собой. Я чувствовал, что мои губы разгорячились и даже немного покраснели. Я не хотел смотреть сейчас за тем, как салфетка продолжит своё путешествие. Но любопытство оказалось сильнее. Аккуратно выглянув из-за спины Югема, я всё-таки решил понаблюдать за дальнейшими событиями, молясь, чтобы Чонгук меня не заметил. Мне то плевать на него, пусть не думает, что я тут думаю о нем. Кому он нужен вообще, когда не может вести себя как мужчина. Так почему же я наблюдаю за их поцелуем? Ах, почему же так больно? Закончив шоу, мы попрощались с ведущими, а Чон схватил меня за руку и потащил в туалет, невзирая на протесты и вырывания. Чертов Чонгук! Затащив меня в одну из кабинок, он прижал меня к закрытой дверце, крепко держа за плечи и смотря в глаза. — Чимин-а… Прошу тебя, дай мне объяснить ситуацию с Югемом. Дело в том, что он наивно влюблен в меня, а я его жутко ненавижу из-за одного инцидента, который знает только Тэхен. И он постоянно шлет мне свои полуоголенные фотографии и прочее, но, хен, я люблю тебя одного и мне нужен только ты. Я не веду себя как ребенок и все прочее, что ты наговорил мне. Я поговорю с Югемом сегодня и он точно отвалит от меня. Хен, пожалуйста, не оставляй меня. Я люблю тебя, хен. — Что ты делаешь?! — закричал я, пытаясь оттащить руки Чонгука и его самого от себя. Было сложно отталкивать от себя физически и морально. Физически, потому что он сильнее меня, морально, потому что я люблю его. Ещё одна попытка отстранить Чонгука. Наконец-то у меня получилось высвободиться, и, пока Чонгук на пару секунд оставался в замешательстве, я быстро развернулся лицом к двери и начал судорожно дёргать замок. Черт! Что? Почему этот замок не открывается! Еп твою мать! Открывайся быстрее, аййщт! Я старался совладать с пальцами, которые не хотели меня слушаться и по-прежнему безрезультатно тормошил замок, но от этого толку было мало, дверь все ещё была заперта. — Да поверь же ты мне! — крикнул Чонгук и с силой развернул меня к себе, снова прижимая за запястья к двери. Резко подавшись вперед, Гук жадно поцеловал меня, впечатывая в поверхность, а хрупкие запястья сжимал в своих сильных ладонях. Кончики моих пальцев начинали неметь, из-за того, что Гук слишком сильно сдавливал запястья. Я старательно пытался выгнать из своего рта его язык, что насильно ласкал меня. Я кусался, отворачивался, но его язык вновь и вновь оказывался глубоко в моём рту. Я протестующе мычал в его губы, но он полностью игнорировал любое моё сопротивление. Грубо ухватив меня за бедра, он прижался своим уже каменным стояком к моему паху. В порыве некой ярости, Чон пытался расстегнуть рубашку, но со злости разорвал ее к чертям собачьим. — Тогда будем действовать так, — рыкнул он и рукой проник в мои штаны. Опустив голову, я наблюдал за его абсурдными действиями. Я хотел кричать, но из открытого рта не исходило ни звука, только гортанные стоны. Сильная рука Чонгука грубовато и требовательно сжимала мой член, проводя по нему вверх и вниз, пробуждая эрекцию. Нет, боже… Только не сейчас… Ты не посмеешь… Ещё одна попытка увернуться и сбежать. И я снова прижат всем телом к холодной двери кабинки, пока Чонгук ещё больше провоцировал моё желание, а я не имел возможности двинуться. Я подавлял стоны, скалился и сжимал зубы, не позволяя Чонгуку получить то, чего он добивается. Запрокинув голову кверху, меня ослепили лампочки на потолке. Я хотел забыться в этом свете. И не чувствовать всего того, что вытворял Чонгук. Подгадав момент, я ударил Чонгука по щеке и быстро натянул штаны, выбегая из кабинки туалета. Я бежал по коридору к первой комнате, в которую мы пришли, когда только приехали, чтобы забрать свои вещи. К счастью, по дороге я никого не встретил и сама комната была пуста. Вероятно, все ушли в буфет обедать. Оно мне и на руку. Быстро забрав барсетку из комнаты, я поспешил к лифту, на бегу надевая куртку. Вызвав лифт и простояв пару секунд, я выругался и решил сбежать по лестнице. Я распахнул дверь так сильно, что её ручка с грохотом ударилась о стену здания. Как только я оказался на улице, резкий порыв холодного ветра тут же ударил мне в лицо. Пару секунд я простоял так, но, немного придя в себя, я поспешил застегнуть пальто, чтобы согреться и скрыть порванную рубашку. Укутавшись в большой шерстяной шарф, я спрятал в нем свой нос от ветра и, засунув руки в карманы, пошёл прочь от здания. Серые улицы, будто отражение моего состояния, ещё больше угнетали меня, сдавливали моими же мыслями, вытесняли из реальности. Такой омерзительной, обидной, изнывающей от боли и страха реальности. Я остановился почти на середине большого моста. Внизу проезжали, скрепя шинами, многочисленные машины, ревели мотоциклы, был слышен смех проходящей там молодёжи, вероятно, идущей с учёбы. Их лиц не было видно, но было слышно веселье, обволакивающее их задорные голоса. Их смех сливался с шумом дороги и криками птиц, парящих в небе или сидящих на тёмных кронах голых деревьев. Все вместе это изливалось в однородный шум, гудящий в ушах и сводящий с ума. Так много мыслей, от которых хочется избавиться. Избавиться от всего этого. Перед глазами калейдоскопом проносятся последние события минувшего часа, эмоционально наиболее яркие из них прокручивается по несколько раз. Кончики пальцев вновь покалывает от недостатка крови и, как будто вены на запястьях снова передавлены, из головы не выходит лицо Чонгука, отражающее его злость, его слёзы. Не хочу. Вдруг точный толчок прямо в легкие, я перестаю дышать и замираю. Перед глазами все плывет, картинка смазывается, светофоры снизу горят красным, гомерический смех больше не раздается, стая чёрных ворон пролетает густым пятном мимо меня, я теряю равновесие и открываю рот в немом крике, но ничего не слышу. В этот момент кто-то хватает меня за руку и тянет от края моста. Я падаю и больно приземляюсь на сырой асфальт, ударяясь всем телом о бетон. Передо мной лишь бесконечно серое небо, отчасти тёмное, отчасти белое, напоминающее саму сущность жизни. Тёмный силуэт неожиданно появляется на фоне этого неба. Я не могу разглядеть черты его лица, из-за удара головой, я вижу все немного размыто, а слова доносятся как будто между нами миллионы километров, несмотря на то, что кричит он мне почти в самое лицо. Он грубо хватает меня за плечи и резко встряхивает, не переставая непрерывно орать что-то бессвязное. Постепенно его крики становятся разборчивыми, а лицо обретает четкость. Я знаю его, это Тэмин. Мы не так давно знакомы, но успели сдружиться. — Чимин! Ты что творишь? Я просто пошутить решил! Я же легонько тебя толкнул, а ты сам уже чуть не прыгнул! Боже, я так испугался, Чимин! — когда Тэмин подуспокоился, он поднял меня с земли и обнял. — Фух… Я рад, что ты цел. — Да, да, я в порядке, я в норме, — я неуверенно улыбнулся и обнял Тэмина в ответ. Позднее, я рассказал ему, что только со съёмок и решил прогуляться и выяснил, что он как раз тоже просто болтается по городу, так же сбежав от своих, чтобы насладиться свежим воздухом. — Ну, раз ты ничем не занят, а я тем более, то может сходим куда-нибудь? — О, точно. Давай, я за, как раз не помешало бы развеяться и отдохнуть — Вот и отлично, куда же рванем? — Ну, для начала неплохо было бы добраться до ближайшего ресторана или кафе, хотя сейчас сойдёт даже обычная закусочная с фаст-фудом. — Ты прав, я тоже голоден, ну, тогда вперёд! — он вытянул руку вперёд, указывая прямо перед собой и глупо улыбаясь. Выглядело чудачливо, но улыбка тут же появилась и на моих губах. Вдруг запахло чем-то приятным, запах сырой листвы, шуршащей под ногами, ветер больше не был так холоден со мной и солнце все же выглянуло из-за туч, освещая улицы и наполняя их красками и теплотой. Дойдя до кафе, мы заказали по чашке горячего кофе и несколько пирожных. Тэмин уговаривал меня съесть что-то более полноценное и полезное, но мне сейчас, кроме сладкого, в глотку ничего не лезло, так что я назвал его занудой и отклонил любые просьбы питаться нормально, на что тот лишь весело улыбался, тоже поедая на обед сладкие эклеры. В кафе мы много смеялись и болтали обо всем, чем только можно было. Настроение намного улучшилось. Изначально я хотел поговорить с ним от силы час, но так вышло, что мы и не успели оглянуться, как наступил вечер. Я вспомнил про то, что никто из хенов ничего не знает о моём местонахождении. Я удивился, увидев, что пропущенных звонков не было, но оно и к лучшему. Я решил всё-таки успокоить хенов и написал смс: «Все хорошо, я встретил Тэмина и мы сидим в кафе.» но, увидев неугасающий задор в глазах друга, я дополнил сообщение: «Все хорошо, я встретил Тэмина и мы сидим в кафе. Не ждите, буду поздно.» и отложил телефон. Вскоре, когда нас начали гнать из кафе, мы вышли на улицу, где было обоюдно решено для продолжения веселья идти в боулинг. Дверь за моей спиной закрылась и я оказался в огромном зале, освещенном только настенными люстрами и свечами на круглых маленьких столах, беспорядочно стоявших справа от меня, в то время как в бОльшей левой части помещения располагались аккуратные ряды длинных бильярдных столов, над которыми с потолка свисали треугольные лампы, яркий свет которых отражался в зелёных покрытиях столов и тонкие полочки из тёмного дерева на стенах с разноцветными шарами и киями. Несмотря на позднее время, посетителей было немало и, как минимум, 60% зала была заполнена посетителями. В сам бильярд играли, в большинстве своем, парни примерно моего возраста, активно обмениваясь какими-то фразами, рукопожатиями и прочими неотъемлемыми составляющими процесса бурной игры, за маленькими же столиками расположились мужчины постарше. Расслабленно восседая, они медленно потягивали темное содержимое своих бокалов и изредка давали поучения и советы играющим. На которые последним было абсолютно плевать. В одном из углов расположился длинный столик, за которым стоял бармен, выполняя свою привычную работу. Протирая до скрипа стаканы, он едва слышно напевал какую-то знакомую мелодию прокуренным голосом. Официантки то и дело проходили меж столов, цокая каблуками и приветливо улыбаясь. Внезапно тяжёлая рука опустилась ко мне на плечо. Я не стал оборачиваться, заранее зная, кто это. — Ну что? Куда пойдём? — Тэмин встал рядом, поровнявшись со мной, и тоже осматривал зал. — Нам стоит найти что-то укромное, согласен? Что насчёт того стола? — я указал рукой в дальний угол, возле барной стойки. — Да, согласен, и алкоголь рядом, — он весело улыбнулся и пошел к указанному месту, а я последовал за ним. Положив сумку на стол, я не спешил снимать верхнюю одежду. К счастью, оказалось, что Тэмин на всякий случай надел две толстовки из-за плохой погоды, что очень мне на руку. Преодолев небывалый стыд, я попросил его одолжить мне одну. Сначала он немного удивился, но потом я показал свою рубашку, и его удивление переросло в шок. Нервно посмеиваясь, он спросил, как же это я так сумел порвать, стянул с себя верхнюю толстовку и передал мне. Я поблагодарил его и ушёл в уборную, чтобы переодеться. Мне и усилий прилагать не пришлось, чтобы снять рубашку, она сама чуть ли не распалась прямо на мне. Подобрав куски белой ткани я с минуту смотрел на то, что осталось от когда-то рубашки. Теперь же её вообще сложно назвать даже подобием одежды. Позже я заметил на ней… слёзы? Да… Но они не только мои. Разум начал вновь и вновь проматывать воспоминания, словно фотоплёнку. Ещё немного и это будет концом. Когда я вернусь, я все ему выскажу. Все, что думаю… И чувствую. Даже если это будет концом всему. Вдруг я вздрогнул из-за громкого стука о дверь моей кабинки. Сразу после этого раздался голос Тэмина: — Ну чего ты там? Долго ждать то еще, а? — я немного растерялся, но быстро скомкал остатки рубашки и выкинул в урну. Надев чёрную толстовку, я выпрямился, выдохнул и, смахнув накатившие переживания с глаз, торжественно (так уж вышло) с грохотом распахнул дверь. И тут же я услышал искренний хохот. Причина безудержного смеха Тэмина оставалась для меня тайной, пока я не заприметил себя в зеркале. Тут я и сам начал смеяться, глядя на свое отражение. Да уж. Толстовка была просто огроменна, ворот полностью открывает ключицы, ладошки утонули глубоко в рукавах, заканчивалось все это чудо почти в коленях. Вот это красота. — Ладно, кончай ржать, идём уже, — я направился к выходу и махнул рукой, зовя за собой. По итогам первой партии я занял лидирующую позицию. Спустя пару часов лидерство все ещё было за мной. — Ваааа… Ну все, поздравляю, Чимин-ши, теперь давай выпьем, — после фиг-знает-какой-потому-что-я-уже-давно-потерял-счет партии мы оба сели за круглый столик, и Тэмин обратился к бармену. — Будь добр, передай 2 бутылки красного и 2 бокала. Я хотел было остановить его, потому что пить вовсе не входило в мои планы, да и денег я столько не взял и карта в общежитии… но, пока бармен копошился под стойкой, Тэмин будто прочитал мои мысли и поспешил убедить меня в обратном. — Ну смотри, все исходит из того, что ты сегодня победитель: во-первых, ты просто обязан это отметить, ну, а во-вторых, я проставляюсь, — только я раскрыл рот, чтобы возразить, но Тэмин тут же вскочил и пошёл к барной стойке забрать свой заказ. Эх… Ну ладно, немного расслабиться никогда не помешает. Я и оглянуться не успел, как уже не мог попасть кием по мраморному шару, заглатывая очередной стакан на брудершафт с Тэмином, я ловил на себе взгляды стариков, расхаживающих на каблуках и в форме официанток. Походу, я слишком много выпил. В ушах невыносимо свистело. Уходить не хотелось, но вскоре пришлось. Тэмин резко встал и начал одеваться, призывая меня сделать тоже самое. Нехотя поднявшись, я надел своё пальто, не застегивая того, и вышел, неся в руке шарф. Пока Тэмин расплачивался с барменом за все выпитые нами бутылками, я стоял на улице. Холодной, морозной, ночной улице. Было невыносимо холодно, но для меня чувства притупились из-за алкоголя. Хотя морозный воздух и отрезвлял, но совсем немного. Капельки спирта внутри меня горели огнём и не давали замерзнуть, несмотря на то, что щеки терзал ветер. Прекрасно. Просто прекрасно! Вокруг темно. Совсем темно. Полная темнота! На улице больше никого, я ничего не слышу! Прямо как в бездне! В которую меня швырнул угадайте КТО! Боже! Как же это прекрасно! Внезапный смех накатил на меня со страшной силы. Прекрасно… Чон Чонгук! Ты сводишь меня с ума! Вдруг кто-то подбегает ко мне и, что-то бурча про холод, вырывает шарф из моих рук и кутает в него с головой. — Ты больной? Че разорался ночью посреди улицы?! Эхх… Сколько проблем… На секунду оставить нельзя… О, такси подъехало, ну-ка быстро внутрь. — Прости… — всю поездку мы пели различные песни, что играли в радиоприёмнике у водителя. Подъехав к общежитию, я вылез из машины и увидел, что Тэмин тоже выполз, едва стоя на ногах. — Сидел бы уж, — я усмехнулся и обнял друга. — До встречи. Распрощавшись, я зашёл в здание общежития, не раздеваясь, поднялся к себе, немного пошатываясь и все ещё тихо напевая последнюю песню из такси. Решив, что будить Хосока нет смысла, я практически бесшумно приоткрыл дверь в кромешную темноту. Аккуратно войдя в комнату, я тут же стукнулся о… диван (?!). Откуда здесь диван? Меня не было несколько часов, а Хосок уже поменял расстановку комнаты? Как это работает? Ладно, разберусь позже… Повернувшись, я снова стукнулся о стену. Так. А вот это уже говорит о том, что это… не моя комната.