Давно забытое чувство

*** Горка сидел за столом, держал у носа пакетик замороженной морковки и пил горячий чай. Он ждал взрыва, скандала, битого монитора или оконного стекла. Венка на шее пульсировала, он готовился в любую наносекунду сорваться и бежать вызволять Макса из лап захватчика. Но в соседней комнате было тихо, только размеренный голос взрослого мужчины говорил что-то очень тихое и рассудительное. Ну, нормальный же мужик. Ты чего. — Он ваш брат? — Возникла вдруг ниоткуда Алина. — Не совсем. Точнее, совсем нет. Просто сосед снизу. — Мне показалось, вы близки. — Да, так и есть, — Горка посмотрел на девушку и увидел ее в другом свете. Без клубного гомона и софитов Алина оказалась вполне миловидной девушкой с красивыми каштановыми волосами до плеч, большими карими глазами и пухлыми губками. Она была смелой, умной и незаурядной. Не то, чтобы Горка сразу взял и влюбился, но ему подумалось, как много таких хороших в целом девчонок за все это время прошло мимо него. Как многих он выпроводил за дверь на утро, даже не взглянув. И скольких не довел даже до подъезда. В коридоре с хрустом грохнула дверь, Горка было подорвался, но в кухню зашел резко осунувшийся Игнат Витальевич. Егор взглянул в его помутневшие глаза, вопросительно помотал головой, мол, нет? Игнат помотал в ответ. Значит, нет. — Я поеду. Извините за… драку. И спасибо вам, — бизнесмен развернулся на выход. — Ой, а вы меня не подвезете? — Девушка убрала прядь за ухо и мягко взглянула на нового знакомого. — Я живу в трех кварталах, но поздно уже и темно, и… — Да, идем. Все равно собирался прокатиться. Горка проводил их за дверь. Закрыл, дождался, пока лифт зашумит вниз по шахте, и вышел в коридор в тапочках. Сегодняшний вечер точно не задался. Он схлопотал по морде ни за что ни про что, у него накрылся секс с прекрасной девушкой, и она уехала с другим мужиком, который вообще гей. И он знал, кого в этом винить. Но винить не хотелось. Хотелось обнять и покурить вместе. *** Горка даже не удивился, что дверь не заперта. Он прошел внутрь, прикрыл створку и оказался в полной темноте. Идти на ощупь было неудобно и очень медленно, но подсвечивать телефоном значило нарушить атмосферу. Квартира Макса оказалась точной копией хаты Горки, только с другой обстановкой. Поэтому он просто шел по центру коридора на блики из двери единственной комнаты. Максим сидел на полу, в наушниках, в окружении банок и импровизированных пепельниц, с сигаретой, зажатой меж пальцев. Черный монитор, подключенный к микросхемам, прикрученным к стене, выдавал минимум сероватого света на лицо парня. Глаза закрыты, губы сжаты, ресницы слегка дрожат. Горка сел рядом, коснулся Макса плечом, забрал сигарету и затянулся. — Ты чего в доме куришь? — Свали нахрен. — Значит, тебе можно ко мне заваливаться, а мне нельзя? — Я к тебе твоих бывших телок не тащу. — Я к тебе тоже. Макс встал и начал собирать банки, пачки из-под чипсов, бутылки от Колы, еще что-то. — Макс, — Егор взял его за руку, — может, ты уже перестанешь притворяться сильным и жизнерадостным и расскажешь мне все, а? — Ага, щас. А ты погладишь меня по головке, пожалеешь детеныша, вытрешь сопельки и уложишь спать? — Ну, раз сегодня ночью твоими молитвами мне все равно заняться нечем, то почему бы и нет. — Иди нахрен, раз так, — взял пепельницу у ног незваного гостя и выпрямился. Да что ж ты будешь с ним делать. Егор дернул его за рукав кофты, Макс обрушился на него всей своей немаленькой тушей, успев только ойкнуть. Дернулся вырваться, но Горка прижал его сильнее, погладил по волосам. — Все опять рассыпалось, — пробубнил Максим ему в грудь после еще одной попытки слинять. — Грязнее, чем было, не стало. Лежи тихо. Я должен тебя утешать, помнишь? Горка ожидал дальнейшего сопротивления, но вместо этого Максим поудобнее уткнулся в него носом, скомкал на боках футболку и пошел дрожью. Егор с удивлением понял, что тот плачет. Вот те на, теперь и вправду утешать придется. Он гладил Максима по волосам, плечам, спине. Перебирал в голове достойные жизнеутверждающие аргументы, но все летело в урну. Что можно сказать человеку, когда его бросили? Правильно. Он тебя не достоин, найдешь еще лучше. А вот что говорить, когда бросаешь ты, и тебе от этого крайне паршиво? Максим задавал Егору неразрешимые задачки, Горка грыз их, подступался, как умел, но все равно ни черта не выходило. Может, он именно поэтому к нему и привязался. С Максом было интересно. Он доставлял проблем, это да, но и скучать не давал. Игривый, озорной, энергичный, он не позволял Горке расслабляться и терять бдительность, добавляя остроты жизни. И теперь Егору пришел черед хотя бы попытаться не дать ему сдаться. — Эй, ну ты чего. Нюни распустил. Из-за тебя сегодня два мужика подрались. Плясать должен, смотри какой ты популярный. А он плачет… Макс отстранился, совсем по-детски утер слезки и сопельки рукавом и заглянул Горке в глаза. Влажные фиалки бликовали в свете монитора. Егору сделалось неуютно. — Он, может, и из-за меня дрался. Но ты-то нет. — Не придирайся. Вы разобрались? Ну, то есть, окончательно? — Не волнуйся. Никто тебе больше у подъезда морду не набьет. — А мне, может, понравилось. Я тоже, знаешь ли, в долгу не остался. — Знаю. Он мне сказал… что спокоен за меня, раз я в таких надежных руках. Егор заерзал на месте от таких комплиментов. Вроде и надо возразить, а нечем. Он ведь, в самом деле, не прочь приглядывать за Максимом. — Я жалок, да? — Макс смотрел на свои пальцы. — Немного, ага. Мы просто притворимся потом, что этого не было. Горка не знал, куда деть руки, поэтому достал сигареты и закурил. Предложил Максу, тот отказался. Да что ж сегодня такое. — Макс, ты зачем его бросил? Нормальный же мужик. — Как бы объяснить… Я студент-медик. У меня почти нет свободного времени. Краем моей удачи было найти мужика для потрахаться. Понимаешь, я думал, что со мной такого вообще никогда не случится. На них же не написано, так что задача представлялась невыполнимой. Я с пятнадцати лет считал себя изгоем и ненормальным, мне все время казалось, что меня насквозь видно, что я белая ворона и на всю жизнь один останусь. Так что вариант «регулярный секс без обязательств» стал золотой жилой. Мне больше ничего было не нужно. — Стой, стой, стой. Ты учишься в меде? — И это все, что ты запомнил? Я тебе тут вообще-то душу открываю. — Просто ты как-то не вяжешься с образом зубрилы. — А ты, значит, думал, что я с утра до ночи на тусах пропадаю, да? — Ну, вообще, да. — Нет, Егор Валерьевич. Я учусь. Потому что не хочу быть всеми забытым поэтом. — Один-один. Продолжай. Чего у вас случилось-то? Зачем разбежались? Максим просверлил Горку глазами, потом вытер лицо ладонью. Помотал головой, будто вытряхивая навязчивую мысль. — Он влюбился. Игнат в меня влюбился.