I can't fight this feeling anymore

      Братьям было по шесть лет, когда они познакомились с ней.       Это был пасмурный осенний день. Неприятный прохладный ветер щипал открытые и раскрасневшиеся щёки и руки, но близнецам было всё равно. Ричи и Майк были уже очень взрослые, чтобы самостоятельно, без надзора Карен, ходить на местную детскую площадку, находившуюся буквально за поворотом от их собственного дома. Нет, первое время миссис Уилер ходила с сыновьями и, сидя на лавочке и приглядывая за носящимися друг за другом мальчишками, обсуждала последние городские сплетни с другими мамочками, но потом она стала отпускать ребят одних, устанавливая для них ограничение по времени — не позже семи они должны быть уже в своей комнате.       Вот и сегодня они были одеты в одинаковые серые курточки и грязные от земли на коленках штаны. Они бегали между турников и лестниц, гоняясь друг за другом, громко рыча и тыкая друг другу в спину и плечи игрушечными динозавриками. Пластмассового динозавра Майка звали Рори — он был чёрно-зелёный и умел самостоятельно рычать. Его игрушечного близнеца, динозавра Ричи, звали Лори, и он был чёрно-коричневый.       Ричард и Майкл с разницей в возрасте всего в десять минут были просто не разлей вода. Они обожали друг друга, и им казалось, что весь мир только для них двоих, что ничто их никогда не разлучит. Они всегда помогали друг другу, прикрывали друг друга, заступались друг за друга, делились друг с другом всем, что есть, — то, что принадлежало одному, автоматически принадлежало и другому. Взрослые умилялись с двух черноволосых веснушчатых мальчишек, похожих друг на друга, как две капли воды.       Первым её заметил Майк. Он, пробегая под очередным турником, пригнув голову, заметил, как на площадку заходит высокий широкоплечий мужчина в форме шерифа. С ним за руку шла, вцепившись в своего плюшевого медведя, маленькая девочка. Майк никогда не видел её прежде, хотя он знает половину детей в Хоукинсе. Может, она приезжая?       Он отвлёкся на Ричи, больно ткнувшего его игрушечной головой с раскрытой зубастой пастью между лопаток, и побежал следом за братом, выпуская странную парочку из вида. Но когда он снова вспомнил о них минут через пятнадцать и начал с интересом оглядываться по сторонам, то заметил ту самую безымянную девочку, сидящую в одиночестве на лавочке. Мужчина сидел почему-то в отдалении от неё и наблюдал за ней. Он проводит над ней какой-то эксперимент или что?..       Майкл отмахнулся от рычащего близнеца, пристально рассматривая незнакомку. Маленькая девочка с жиденькими неумелыми косичками и огромными грустными глазами. Она сидела, сжавшись (возможно, от холода), и прижимала к груди своего медведя. Никто из детей, которые были на площадке, не подходил к ней, а она не трогала их. Даже взрослые не обращали на неё внимания.       И Ричи. Ричи тоже носился вокруг брата, не понимая, почему тот застыл, как будто он тоже не видел эту странную девочку. И Майку стало её очень-очень жалко. Она была такая запуганная и одинокая. Её хотелось обнять, утешить и развеселить.       — Ну, ты чего встал столбом? — спросил у него Ричард, в очередной раз пихая в бок.       — Там девочка. — Махнул в сторону лавочки брат.       — Где? — Ричи обернулся и прищурился.       Если честно, то последнее время он стал хуже видеть вдалеке. И даже сейчас он видел на скамье лишь расплывчатые очертания маленькой фигуры.       — Ну и что тебе с этого? — Пожал он плечами, отворачиваясь обратно.       — Она одна, — как-то грустно ответил Майкл. — Я хочу подойти к ней и поговорить.       Ричи застонал и закатил глаза.       — Майк, оно тебе нужно? А вдруг она какая-нибудь сумасшедшая?       — А разве сумасшедшие не заслуживают хорошего отношения? — возмутился близнец и, задрав нос, пошёл в сторону лавочки.       Только вот вся его храбрость уменьшалась с каждым шагом, который он делал в её сторону. Он видел, как пристально наблюдает за ним сидящий в отдалении мужчина. Его напряжённая поза была похожа на позу застывшего перед прыжком гепарда — тот как будто готов был вот-вот сорваться с места и нанести смертельный удар.       Майкл сглотнул и всё-таки подошёл ещё ближе.       — Эм… привет?.. — неуверенно спросил он, почёсывая затылок и стискивая в другой руке пластмассового динозаврика.       Девочка испуганно дёрнулась и подняла на него взгляд огромных — действительно огромных — глаз. Она ещё сильнее прижала к себе плюшевого бурого медведя.       — Ты новенькая, да? — не получив ответа, продолжил неловко Майк, переминаясь с ноги на ногу.       Его как будто сканировал взглядом тот мужчина в форме. Было страшно. А девочка всё молчала, но при этом смотрела на него во все глаза, как на какое-то чудо.       Рядом встал ворчащий себе под нос Ричи.       — Ну и чего здесь? — спросил он брата, хмурясь. Незнакомка перевела взгляд с Майкла на Ричарда, и её глаза, если такое вообще возможно, расширились ещё больше. — О, гляди. Кажется, она никогда не видела близнецов, — рассмеялся Ричи, пихая Майка в бок.       — Как тебя зовут? — мягко спросил младший Уилер, неуверенно улыбаясь девочке, которая снова посмотрела на него. — Меня зовут Майк, сокращённо от Майкл. А это Ричи, сокращённо от Ричард. Он мой старший брат.       Девочка по-прежнему молчала.       — Может, она глухая? — предположил Ричи и хлопнул в ладоши, зажав своего динозавра под мышкой. Та испуганно дёрнулась и зажмурилась. — Нет, не глухая. Может, она немая? Зачем нам тогда дружить с калекой?       — Ричи! — осадил брата Майкл.       Он рассматривал её, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, чтобы продолжить разговор. Точнее, монолог. Взгляд зацепился за коряво написанные синие цифры, уже немного размазавшиеся по коже основания большого пальца.       — Элевен? — удивлённо произнёс вслух Майк. — Тебя зовут Элевен?       — Элевен? — повторил за ним Ричи. — Что за идиотское имя для ребёнка?       Майкл обернулся к нему и нахмурился.       — Тише, Рич. Если это и правда её имя, мы не можем над ним смеяться. Ей будет обидно.       — Но Элевен — это действительно так тупо! — Ричард развёл руками, как будто не понимал, почему брат злится.       — Мы можем звать тебя Эл, сокращённо от Элевен, хочешь? — предложил младший Уилер, ласково улыбаясь девочке.       Та неожиданно едва-едва улыбнулась ему в ответ и тоже неуверенно кивнула.       — Вот и отлично, Эл! Приятно познакомиться! — Он резко протянул ей свою руку, от чего она отклонилась назад и испуганно уставилась на его ладонь. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Ты просто должна пожать её, вот так. — Майк мягко схватил её за ледяную ладошку с цифрами на пальце и легко потряс, сжимая тонкие пальчики, грея их. — Ты ведь замёрзла!       Ричард ревниво уставился сначала на брата, потом на девочку. Тот так сюсюкался с этой больной, как будто ему больше заняться нечем! А ведь они как раз играли с Рори и Лори. А теперь всё внимание близнеца привлечено к какой-то дурацкой девчонке!       Не успел Ричи и глазом моргнуть, как Майк уже сидел на одной лавочке с Элевен и показывал ей своего динозавра.       — Его зовут Рори. Он ещё умеет рычать. Хочешь покажу? — Мальчик нажал на кнопочку, и игрушка издала громкое рычание. — Круто, да? У Ричи такой же, только темнее, и его зовут Лори.       Ричард отвернулся от них в сторону и очень нехотя продемонстрировал любопытно рассматривающей его Эл своего динозавра.       — На самом деле Рич хороший, — шептал на ухо девочке Майкл. — Просто сегодня он что-то не в духе. А у тебя есть брат или сестра? — Она помедлила, но всё-таки отрицательно покачала головой. — О, жаль. Когда у тебя есть брат или сестра, тебе не так одиноко. Ты… выглядишь одинокой, — оправдался он. — А… а тот мужчина, с которым ты пришла, он твой отец? — Эл покивала. — Никогда не видел вас здесь раньше. А он шериф, да? Я заметил его значок.       Ричи не успевал и рта раскрывать — его брат тараторил и прыгал с темы на тему, рассказывая новой знакомой всё-всё-всё. Та внимательно его слушала и не перебивала — да даже не отвечала, — а только хлопала ресницами и время от времени стискивала в руках медведя.       Ричарду надоело стоять, как истукану, и он с громким вздохом сел с другой стороны от девочки, наклоняясь ближе к ней. Ладно, если брату она так нравится, он тоже попытается наладить с ней контакт.       — Представляешь, Майк до сих пор боится темноты, — ляпнул первое пришедшее на ум он и сразу же получил шлепок от близнеца — тот протянул руку за спиной Эл и больно ударил его по плечу, хмурясь. Видимо, Майкл не хотел, чтобы девочка считала его каким-нибудь трусом. — Да что? — Ричи обиделся вдруг. — Я же правду сказал, чего ты дерёшься?       — Ты придурок, Рич, — тихо прошипел ему брат. — Зачем такое рассказывать?       — А что? — Взвился с места Ричард, да ещё настолько резко, что напугал своим действием Элевен, которая тут же сдвинулась почти вплотную к Майку; это ещё больше задело подскочившего мальчика. — Пытаешься понравиться какой-то девчонке, да, Майки? — кричал близнец. — Да сильно ты ей нужен! Она ведь какая-то больная! И ты тоже больной, если хочешь продолжать дальше с ней общаться! — Он увидел, как Майкл утешающе погладил девочку по плечу, потому что та испуганно дрожала от крика разъярённого Ричи. — Ну всё! Выбирай: или я, или эта психичка!       Младший Уилер изумлённо уставился на брата, приподнимая брови. Как тут вообще можно выбирать. Это же Ричи и Эл. Их нельзя сравнивать.       Ричард был его родным братом-близнецом, с которым он провёл бок о бок шесть лет. А Элевен была его новой подругой, о которой ему хотелось заботиться и которую хотелось защищать.       Почему он должен выбирать кого-то одного, когда ему нужны оба?       — Потому что ты только и делаешь, что уделяешь ей всё своё внимание! — ответил на его незаданный, но чётко читающийся по взгляду вопрос Ричи.       — А ты что, ревнуешь? — спросил Майк.       — Кого? Тебя? К ней? Или её к тебе? Да я её ненавижу! — кричал мальчик. — Я знаком с ней всего пятнадцать минут, но я её уже ненавижу! Так что выбирай!       Майкл опустил взгляд, рефлекторно поглаживая холодную ладошку Эл, которая вцепилась ему в руку и грустно заглядывала в лицо. Она боится, что он откажется от неё?       «О нет, не смотри на меня так», — подумал Уилер, прикусывая нижнюю губу.       Ричи сложил руки на груди и уже даже притоптывал ногой, дожидаясь решения брата. Ну как тут выбрать?..       — Джейн! — крикнули зычным голосом.       Ребята вздрогнули и обернулись на зов. С дальней скамьи поднялся тот самый мужчина, поправляя свою шляпу. Он смотрел прямо на них. Значит, Джейн — это?..       — Так тебя Джейн зовут? — почему-то расстроенно прошептал Майк, оборачиваясь к девочке. А ему больше нравится Элевен. Эл. Звучит очень необычно, как раз подходяще для неё.       Она тоже почему-то грустно кивнула.       — Нам пора. Прощайся со своими новыми друзьями.       Братья во все глаза уставились на неё. Значит, она и говорить всё-таки умеет?       — Пока… Майк, — вдруг прошептала себе под нос девочка, низко опуская голову.       — Пока, Джейн, — вздохнул Майкл.       — Эл, — добавила она, неуверенно ему улыбаясь и сжимая его руку. Он удивлённо распахнутыми глазами наблюдал за ней, как завороженный. — Зови меня Эл, мне нравится.       — Хорошо, Дж… Эл, — младший Уилер ласково улыбнулся ей в ответ.       Ричи всё это время буквально взрывался от клокочущей внутри злобы. Как же он ненавидит эту Эл! Джейн! Да какая к чёрту разница, как именно её зовут? Он всё равно её ненавидит! А по её взгляду на него можно понять, что она его вообще боится. Ну и хорошо, что боится! Меньше будет лезть.       Он фыркнул и, отвернувшись, пошёл в сторону дома. Играть больше не было никакого желания, и ещё он был очень обижен на брата. Почему тот сразу не выбрал его? Что такого в этой девчонке?       Майкл проводил близнеца взглядом и снова обернулся к девочке, которую в очередной раз позвал хмурящийся шериф.       — Мы ещё встретимся, хорошо? — спросил он, а потом, растерянно оглянувшись, тайком протянул ей своего динозавра. — Возьми Рори. Это будет поводом нам снова увидеться.       Она неуверенно обхватила игрушку за вытянутое туловище, а потом, посмотрев на своего медведя, с улыбкой протянула его Майку.       — Тебе.       Уилер заулыбался ещё шире и взял игрушку. Она была тёплая и пахла вафлями. Уютно.       — Джейн! — Очень громко.       — Пока. — Девочка махнула ему рукой и убежала к отцу, который пристально наблюдал за ними из-под полов своей шляпы.       — Пока, Эл! — прокричал ей вдогонку мальчик.       Он провожал её взглядом до тех пор, пока Элевен и мужчина не сели в коричневую машину шерифа и не уехали с площадки.       Ричи упрямо шёл всё это время домой. Он ещё пока даже не знал о том, что Майк отдал какой-то малознакомой девочке своего любимого Рори. Это будет самым большим ударом по его доверию к младшему брату и дружеским отношениям с ним же.

***

      Ричи ненавидел их двоих: и Элевен, и Майкла. Им с братом было уже по восемнадцать, а его ненависть к ним не уменьшилась ни на йоту. Кажется, она, наоборот, только росла с каждым новым днём. Он смотрел на этих милующихся голубков, слащаво соприкасающихся лбами и держащихся за ручки, и ненавидел. Ненавидел всем сердцем.       Он ненавидел её огромные карие глаза. Ненавидел её солнечную застенчивую улыбку. Ненавидел её кудрявые тёмные волосы. Ненавидел её чуть смуглую нежную кожу. Ненавидел её тонкую выразительную талию. Ненавидел её длинные ноги с трогательными коленками. Ненавидел её невинность и скромность. Ненавидел её красоту и мягкий характер. Ненавидел её всем своим сердцем и душой.       В тот роковой день двенадцать лет назад он потерял своего брата. Теперь у него не было близнеца, с которым хотелось разделить пополам весь мир. Теперь у него был лишь осколок кривого зеркала. Высокий, темноволосый, без этих уродливых очков на всё лицо и с добрым характером. Осколок, состоящий в отношениях с ненавистной ему девушкой уже порядка десяти лет (да-да, эти голубки начали держаться за ручки ещё в девять).       Все вокруг умилялись с них, считали их самой лучшей парочкой Хоукинса. Жених и невеста. Две родственные души.       Карен обожала Джейн Хоппер, как собственную дочь, уже лет с четырнадцати считая её своей будущей невесткой и строя на неё большие планы касательно внуков.       Джим Хоппер уважал и ценил Майкла Уилера, как родного сына, с восьми лет доверяя ему жизнь единственной дочурки и лет с шестнадцати прикидывая какой-нибудь уютный домик в Хоукинсе для будущей молодой семьи.       А Ричи был ни так ни сяк.       Карен постоянно ругалась на него из-за его учёбы и поведения, устраивала истерики по поводу курения и постоянных вечеринок, с которых он возвращался под утро абсолютно пьяный.       Джим же несколько раз задерживал его на несколько суток, оставляя в участке подумать о своём поведении, и вообще откровенно не любил за склочной характер.       Миссис Уилер постоянно ставила Ричарду младшего брата в пример. Вот какой хороший, послушный, отличник, какую замечательную девушку нашёл, не то что ты, позор для всей семьи.       А тому было откровенно плевать на всё, что ему говорили окружающие. У него было своё видение мира, своё отношение к жизни.       Он ненавидел чёртового идеального Майка, ненавидел красавицу Эл, ненавидел своих мать и отца, ненавидел хмурого Хоппера, ненавидел дебильную школу и родной Хоукинс, находившийся в самой заднице мира.       Ричи ненавидел всех вокруг. И все вокруг ненавидели Ричи.       Ричи ненавидел свою жизнь, когда видел целующихся брата и его девушку. Ненавидел свою жизнь, когда слушал, как за стенкой тихо, но так восхитительно стонет под Майклом Элевен. Ненавидел свою жизнь, когда представлял себе тонкую девичью фигурку, завораживающе извивающуюся на нём. Ненавидел свою жизнь, когда запускал руку в трусы и яростно дрочил, мечтая о нежных и всегда холодных пальчиках, которые бы мягко отстранили его ладонь и сами начали поглаживать под головкой именно так, как он больше всего любит.       Ричи ненавидел свою жизнь и ненавидел чёртову Элевен, приходившую к нему в горячих снах где-то с тринадцати лет, когда он достиг пубертатного возраста.       Ричи ненавидел свою жизнь и ненавидел ботаника-брата, который имел возможность ласкать юное девичье тело с пятнадцати лет, владеть этим самым телом.       Ричи ненавидел свою жизнь и себя.       Ричи ненавидел всех вокруг. И все вокруг ненавидели Ричи.

***

      Впервые Ричард занялся сексом с Элевен, когда он с горем пополам заканчивал двенадцатый класс, а она сама была ещё в одиннадцатом, и они оба были в школьной библиотеке.       Ричи вообще чёрт знает, как сюда занесло (кажется, ему нужно было закрыть в собственной карточке пробелы напротив давно уже потерянных учебников), а вот девушка бывала здесь едва ли не ежедневно, обожая книги и литературу всей душой.       Он снёс её с ног, повалив на пол, в самом дальнем углу библиотеки. Он был зол и очень неудовлетворён, а она так заманчиво и неловко раздвинула ноги в платье, потирая ушибленную макушку.       Ричи облизнулся и, воровато оглянувшись, буквально прорычал ей в лицо:       — Как же я тебя ненавижу! — И впился ошарашенной девушке в губы.       Он сжимал её, вырывающуюся, в объятиях, прижимая к себе и потираясь пахом о её внутреннюю часть бедра с невероятно нежной — бархатной — кожей.       — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — яростно шептал он, осыпая её шею и ключицы поцелуями, пока она тяжело дышала ему в макушку, но почему-то не кричала о помощи.— Как же я тебя ненавижу, Бог мой!       Она вдруг схватила его за голову и, подтянув к себе выше, с той же свирепостью впилась ему в губы, обхватывая ногами за пояс и прижимая плотно к себе.       — О. мой. Бог! Да, ангел, давай… Потрись об меня сильнее… — бормотал он ей, стягивая с себя джинсы и нижнее бельё, жадно оглаживая её обнажённые бёдра и острые тазовые косточки. — Ты уже вся влажная… Так хочешь меня, да? Чтобы я вошёл в тебя, наполнил собой… Похотливая шлюшка… Похотливый ангел… Как же я тебя ненавижу.       Он так и шептал ей срывающимся на хрип голосом разные пошлости, мешая их с признаниями в ненависти. И яростно трахал, прижимая за бёдра к себе.

***

      Ричи не знал, что именно между ними происходит. Они просто ненавидели друг друга. И трахались друг с другом. В разных закутках и тёмных углах, в самых неудобных позах, в самое неподходящее время. Они как будто играли с огнём, постоянно срываясь друг на друге, вечно бормоча друг другу о ненависти и тут же зацеловывая свои слова губами.       Он видел, как Элевен по-прежнему влюблённо заглядывает едва ли не в рот ничего не подозревающему Майку, который слепо доверял ей, и вспоминал, как трахал её, раздвинувшую ноги, в отцовской машине на заднем сидении. Как же он ненавидел её. И как же он ненавидел своего брата, но теперь уже хотя бы за то, что у того была Эл. И он ненавидел себя за то, что ненавидит её.       Это был какой-то замкнутый порочный круг.       Почему она делает это с ним? Чего она добивается, гуляя с одним и трахаясь с другим? Пытается везде поспеть? Реализует какие-то свои сексуальные амбиции? Что с ней не так?       Ричи спрашивал её об этом каждый раз и каждый раз получал один и тот же ответ. «Не знаю».       Она не знает, почему готова отдаваться ему в самых неожиданных местах. Не знает, почему принимает его признания в ненависти к ней и шепчет то же самое ему на ухо, мешая их со стонами и его именем. Не знает, почему изменяет Майку. Не знает, почему она такая шлюха.       Но Ричи это безумно нравилось, хотя он всё ещё ненавидел её.

***

      Это продолжалось полгода. Восхитительные полгода жёсткого секса и ненависти друг к другу. За это время Ричи даже немного полюбил свою жизнь, но совсем немного.       Он уже жил в своём собственном доме, где можно было не скрываться по углам и трахать длинноногую девушку с потрясающей гибкостью хоть на комоде, хоть на столе, хоть на полу или в кровати. Да где угодно! Весь дом был в их полном распоряжении.       В этот раз они не дошли до его спальни и занялись сексом прямо в коридоре, прислонившись к стене. И теперь они оба тяжело дышали, развалившись полуобнажённые и растрёпанные, взмыленные, прямо на холодном полу. Ричи дотянулся до скинутой куртки и вытащил пачку сигарет с зажигалкой, а Эл медленно застёгивала мелкие пуговки на своей клетчатой огромной рубахе.       — Зачем мы делаем всё это? — спросил он, выдохнув едкий дым ей в лицо.       — Не знаю, — вновь ответила она, пожимая плечами и отводя взгляд в сторону.       — Ты такая шлюшка. — Покачал головой Ричард, вновь выдыхая дым. — Трахаешься и с ним, и со мной. Тебе самой от себя не противно? Ненавижу тебя за это.       — Я тоже себя ненавижу, — вдруг тихо продолжила она, опустив голову и глядя на свои обнажённые бёдра, прикрытые только длинными полами цветной рубашки. — Я не знаю, зачем я это делаю, но я ненавижу себя за это. И ненавижу тебя.       — О, правда? — усмехнулся парень, косо глядя на неё и наслаждаясь её откровенно затраханным видом. — Если ты так ненавидишь меня, то почему моя сперма всё ещё на твоём лице?       — Что? — Удивлённо распахнула глаза она, подскакивая с пола. — Но ты же не… — Эл бросилась к висящему в коридоре зеркалу.       Ричард расхохотался, поправляя сползшие на кончик носа массивные очки.       — Конечно же «не», — прокричал он ей, — потому что она вся размазана на твоих бёдрах, ангел!       Как же он ненавидел себя сейчас за эти слова. За своё отношение к ней. Как же он ненавидел её.       Он наблюдал за тем, как она натягивает джинсы, привалившись плечом к стене и закусив нижнюю губу. Ей было стыдно. Она действительно ненавидела себя за то, чем она занималась с Ричи, когда у неё был восхитительный Майк. Это отвратительно, ненавистно, ужасно, но она должна это делать… да?       Неожиданно раздался звонок в дверь. Оба вздрогнули. Элевен испуганно посмотрела на по-прежнему полуобнажённого Ричи, а тот равнодушно пожал плечами.       — Я никого не жду.       Звонок раздался ещё раз.       — Ну, позвонят, позвонят и уйдут.       Но попытки попасть в дом не прекращались. К звону прибавился дробный стук во входную дверь.       — Может, откроешь? — неуверенно предложила Эл, быстро поправляя волосы перед зеркалом.       Да Боже, любой, кто бы посмотрел на неё сейчас, сказал бы, чем именно она занималась десять минут назад.       — А надо? — Вскинул лениво бровь Ричи, туша сигарету о старый дощатый пол.       — Нет…       — Ну вот и всё.       Звонок всё звенел и звенел, стук раздавался с периодичностью несколько раз в десять секунд. А потом вдруг добавился голос.       — Эл, ты здесь?       Элевен побледнела. Это был Майк. И он точно знал о том, что его брат и его девушка внутри дома. Нет, это невозможно. Не может быть всё так плохо.       Она испуганно посмотрела на Ричарда, а тот вдруг злобно усмехнулся. Ну наконец-то они попались! Он так долго ждал момента, когда Майкл всё-таки поймает их на горячем. Ричи ненавидел её, ненавидел своего брата, поэтому с удовольствием столкнул бы их лбами, чтобы посмотреть, как они оба страдают. Потому что… почему он должен страдать в одиночку?       Эл, как в замедленной съёмке, видела, как поднялся с пола гаденько усмехающийся Ричи, как он подтянул джинсы и застегнул ширинку, как он направился в сторону входной двери, абсолютно не скрываясь. Она задрожала и кинулась за ним, вцепляясь ему в руку и отчаянно шепча «Нет».       — Да, мой развратный ангел, да.       — Нет, Ричи, пожалуйста, не надо, — она почти плакала, но ему это только доставляло удовольствие.       — Ещё как надо. — Он жёстко обнял её за талию, притягивая к себе, и грубо поцеловал в приоткрытые дрожащие губы. — А знаешь почему? Потому что я ненавижу тебя. И его тоже.       Ричард подошёл к двери и в несколько щелчков открыл замок. Входная дверь медленно распахнулась.       На пороге стоял взъерошенный и напуганный Майкл, который так и застыл в неловкой позе с поднятой к звонку рукой. Он рассматривал полуобнажённого брата, привалившегося плечом к косяку и ехидно улыбающегося, и растрёпанную и испуганную Элевен, стоящую позади него.       — Что?.. — прошептал одними губами он, тяжело сглатывая. — Что здесь происходит? Эл?..       Она только собиралась что-то ему ответить, приложив руку к груди с бешено стучащим сердцем, как её оборвал Ричи.       — Что, Майки? Ты серьёзно? Не видишь очевидного? — насмехался он. — А вроде зрение у меня низкое. Да трахались мы. Слышишь? Я ебал твою девушку! Я только что жёстко трахал Элевен прямо на полу в коридоре своего собственного дома. И поверь мне, это уже далеко не первый раз. И не второй. И даже не третий или четвёртый. Мы трахаемся уже полгода за твоей спиной! Эта шлюшка изменяет тебе со мной уже полгода. Слышал бы ты, как она стонет моё имя. Что, Майки, удивлён? Да, как видишь, твоя обожаемая Эл не такая святая, как ты думал. А почему? Неужели не стоит, братец? Какая жалость. Неудивительно, что она так покладисто легла под меня. А ты?..       Майкл поджал губы, а его взгляд потемнел. Он сжал кулаки, но сдержался. Посмотрел на плачущую за спиной брата свою любимую девушку и, чему-то кивнув, развернулся к ним спиной.       — Я, наверное, пойду. — Его голос был тихим и каким-то… сломленным.       Ричи улыбнулся ему в спину, безмерно довольный собой.       — Вали-вали, Майки, — пропел он вдогонку. — А я пока снова приложу свой большой член к твоей обожаемой невинной девушке. Ненавижу тебя, братец! Всегда помни об этом!       Ричард обернулся к Элевен и потрясённо замер. Она смотрела на него, а её взгляд буквально пылал. Она выглядела так, как будто действительно едва сдерживается от его зверского убийства.       — Ну что, ангел, — неуверенно начал парень, немного струхнувший перед такой Джейн Хоппер, — продолжим на том, на чём мы остановились?..       — Я ненавижу тебя, — прошипела низко она, из-за чего он вздрогнул. — Я ненавижу тебя больше жизни, слышишь? Я ненавижу тебя, Ричард Уилер! Я ненавижу тебя, твою жизнь, твоё существование! Я ненавижу всё, что связано с тобой! Я не знаю, зачем я вообще делала то, что я делала, возможно, потому что у меня были нотки сострадания к твоему одиночеству и отшельничеству, но сейчас… Я действительно ненавижу тебя. И я надеюсь, что ты сдохнешь в одиночестве, Ричард. Сдохни! Сдохни! Сдохни! — кричала она, заливаясь слезами. — Никогда больше не появляйся в моей жизни!       Она выбежала из дома, отпихнув его, потрясённого до глубины души, с дороги. Ричи неловко схватился за дверь, чтобы не упасть, и поражённо смотрел вслед убегающей девушке.       Элевен только что… пожелала ему смерти? Она действительно так ненавидит его? Неужели он настолько заигрался со своей псевдоненавистью к ней, что загубил всё, что имел в своей жизни?       В сердце больно кольнуло. Он почувствовал, как по щекам стекают слёзы. Он наблюдал за тем, как Эл бежит за медленно бредущим вниз по улице Майком, громко зовя его по имени.       — Майк! — кричала она, буквально задыхаясь от слёз и быстрого бега. — Майк, пожалуйста, подожди!       Тот вдруг резко к ней обернулся и разъярённо замахнулся рукой, испугав её буквально до смерти. Она не узнавала в человеке перед ней своего любимого Майка Уилера. Первого друга, первую любовь, первого и единственного для неё парня.       — Что «Майк»? — прохрипел он ей. — Что «Майк», Эл? Ты спала с моим братом полгода, скрывая это от меня! Чего тебе не хватало? Поцелуев? Внимания? Секса? Сказала бы мне, я бы трахал тебя двадцать четыре на семь, если тебе это так нужно. Что я сделал не так? Чем я заслужил такое отношение к себе? Зачем ты спала с человеком, которого ты ненавидишь? Который тебя ненавидит. Неужели я и правда ошибался в тебе всё это время, и ты та ещё шлюха, готовая лечь под любого?       Девушка застыла перед ним, широко распахнутыми глазами глядя на Майкла. Она не могла поверить, что её Майк, её трепетно любимый Майк, говорит ей в лицо такие ужасные вещи. Она ведь хотела как лучше. Она ведь хотела спасти его старшего брата, который загибался от ненависти к себе в одиночестве. Она ведь не хотела ничего плохого.       Эл прижала дрожащие руки ко рту и судорожно всхлипнула, медленно отступая назад. Ещё и ещё. А потом под удивлённый взгляд Уилера она развернулась и стрелой побежала в обратную сторону от него.       Ричи наблюдал за этой драмой со стороны, всё ещё плачущий и стискивающий побелевшими от напряжения пальцами входную дверь.       «Дурак! Идиот! Придурок! Что ты делаешь? Зачем ты кричишь на неё? Да ты же помрёшь без своей Эл уже к вечеру! Да ты же всей головой тронутый на ней! Впрочем, кто бы говорил…»       Ричард прижался к холодному дереву горящим лбом. Как можно было разрушить всё, что строилось так долго, за какие-то десять минут?       Майкл, осознав, что именно он наговорил в сердцах Элевен, уже сам побежал за ней. Она была нервно истощена, поэтому бежала не в полную силу, громко рыдая и утирая глаза. Она запиналась и едва не падала на асфальт.       Уилер нагнал девушку и буквально на ходу стиснул её со спины в крепких объятиях, прижимая к себе и зарываясь носом в волосы. Эл, почувствовав его, зарыдала уже в полный голос, не скрываясь.       — Прости меня, Эл. Господи, прости, — прошептал он ей горячечно, а потом вдруг развернул к себе лицом и упал перед ней на колени, заглядывая ей в глаза. — Прости меня, Эл. Я не должен был говорить такое. Пожалуйста, прости. Если ты… если ты занималась этим с моим братом, потому что ты любишь его, пожалуйста, скажи мне об этом. Если он тебя заставлял или принуждал, я убью его, я клянусь. Если была какая-то другая причина, я должен знать о ней. Но пожалуйста, умоляю, не бросай меня. Не уходи. Я слишком сильно люблю тебя. Эл… Я такой дурак… — Он прижался лбом к её дрожащим коленям — она едва стояла на подкашивающихся от слабости ногах.       — Майк, — громко всхлипнула она, падая на асфальт рядом с ним и крепко обнимая его, прижимаясь к его груди. — Я так виновата перед тобой. Ты замечательный, самый лучший, самый заботливый, самый любимый. Я не заслуживаю тебя. Я так себя ненавижу за то, что я делала. Я не должна была даже начинать. Прости, пожалуйста. Ты и только ты мне нужен.       Они сидели на асфальте, стискивая друг друга в самых крепких в их жизни объятиях, шепча друг другу извинения и признания в любви.       — Давай уедем? — прошептала Джейн, отвечая на лихорадочные поцелуи, градом сыпавшиеся на её заплаканное лицо. — Пожалуйста, давай уедем отсюда.       — Но… твоя учёба? — растерянно отозвался Майк, виновато заглядывая в её покрасневшие от слёз глаза.       — Плевать, — ответила она. — Плевать на неё. Я не хочу больше находиться в этом городе. Я хочу уехать отсюда с тобой. Я возьму у отца деньги, которые он копил нам на дом, и мы уедем туда, куда ты только захочешь. Хочешь, в Чикаго. Хочешь, в Нью-Йорк. Хочешь, в Лос-Анджелес. А там я восстановлюсь и закончу школу, ты поступишь в университет, как ты и хотел.       — Конечно, — прошептал ей на ухо Майк, прижимаясь лбом к её виску, целуя. — Всё, что угодно.       Ричи утёр слёзы за очками и закрыл дверь. В груди болело так, как будто туда приложили раскалённую кочергу. Ужасно больно. И всё из-за кого? Из-за младшего брата и его девушки.       Как же Ричи их ненавидел.

***

      Неделю спустя Ричи уже остыл. Ему действительно было стыдно перед Эл. Не перед братом, нет. Только перед Эл, ведь та что-то чувствовала к нему, раз решилась на такой поступок, обманывая своего обожаемого Майка. А он всё испортил. Он хотел извиниться перед ней за то, что сделал, потому что её ужасные слова всё ещё крутились на повторе у него в голове, а громкое «Сдохни!» звенело в ушах.       Он собрался с духом и впервые за неделю вышел из своего дома. Ричард решился сходить домой к Хопперам и поговорить с девушкой лично. Возможно, она тоже остыла за эти семь дней, и теперь они смогут решить всё спокойно.       Уютный дом местного шерифа и его дочери встретил его тишиной. В окнах не горел свет, а на подъездной дорожке не стояла известная всему городу коричневая машина. Возможно, она сейчас у Майка? Или они где-нибудь гуляют вместе?       Желания встречаться с родителями не было, поэтому он уселся на ступеньки веранды, решив подождать возвращения Эл.       Прошло полтора часа, прежде чем раздался звук шуршащих об асфальт шин. К дому подъехала машина шерифа. Ричи моментально поднялся со своего места, сглатывая и поправляя очки. Джим вышел из салона и надел свою излюбленную шляпу. Он постарел за это время, но по-прежнему уверенно управлял их небольшим городком, следя за правопорядком.       Мужчина заметил неожиданного гостя и нахмурился.       — Чего тебе? — грубо спросил он, расправляя плечи.       — Я пришёл поговорить с Эл.       — Её нет.       — А когда она вернётся?       — Никогда.       Глаза Ричи распахнулись, а сердце сжалось. Что? Она же не?..       — Она же не?.. — повторил свою последнюю мысль Уилер.       — Нет. Разумеется, нет, идиот! — рявкнул на него Хоппер. — Моя дочь уехала со своим женихом жить в другой город.       — Жених?.. Другой город?.. Уехала?.. — потерянно повторял Ричард, не до конца осознавая происходящее.       — Да, Уилер, жених. Это Майкл, твой младший брат-близнец.       — А куда?       — О нет, Ричард, — прохрипел Джим, поравнявшись с ним на ступеньках веранды и грозно глядя на него сверху. — Ты никогда не узнаешь, где она. Забудь её. Ты и так достаточно наворотил делов, едва не сломав жизнь моей дочери.       — Но что я сделал? — Прикинулся паинькой Ричи.       Не могла же она рассказать отцу о том, что изменяла своему великолепному парню с его же близнецом?       Или могла?       — О, не притворяйся большим идиотом, чем ты есть, — ответил Хоппер. — Моя дочь пожалела тебя, сукина сына, да простит меня Карен, обманывала собственного парня, чтобы помочь тебе. А ты, как эгоистичный придурок, сдал её перед Майком, — Джим тяжело вздохнул и покачал головой. — За что ты их так ненавидишь?       Ричард поджал губы и, сжав кулаки, спустился с веранды. Шериф обернулся за ним, хмурясь.       — Что они сделали тебе такого, Ричард, что ты их так ненавидишь? — прокричал он ему вслед.       — А за что любить влюблённую до смерти в моего же родного брата безумно любимую девушку? — ответил себе под нос Уилер. — Остаётся только ненавидеть.       Ричи ненавидел всех вокруг.       И все вокруг ненавидели Ричи.