I can't fight this feeling anymore

Come on, baby (don’t fear the reaper), Baby, take my hand (don’t fear the reaper). We’ll be able to fly (don’t fear the reaper), Baby, I’m your man.

      Финн громко подпевал солисту Blue Öyster Cult, выбивая ритм песни большими пальцами по рулю своего автомобиля. А чего ему стесняться? Он ехал один по совершенно пустой ночной дороге. Жёлтый свет от фар освещал чёрный асфальт на несколько ярдов вперёд, выхватывая из темноты встречные голые кусты и деревья. Последний раз кто-то обгонял его или попадался ему навстречу около часа назад, ближе к Блумингтону, где ещё кипела хоть какая-то жизнь. Он уже давно съехал с трассы шестьдесят девять и теперь уверенно направлял свой автомобиль по обычной — не федеральной — дороге, ведущей к, видимо, даже Богом забытому Хоукинсу. Там жил его дядя (сводный брат матери) Джим Хоппер, местный шериф полиции. Финн последний раз видел его, когда ему было лет десять. Сейчас ему уже стукнуло двадцать. В общем, много воды утекло с тех пор, и он давно здесь не бывал.       Вулфард вырвался с надоедливой учёбы в Лос-Анджелесе и своим ходом направился в Хоукинс, впервые самостоятельно путешествуя по штатам. Он пользовался купленной буквально за день до отъезда картой США, составляя свой маршрут практически на ходу. Пару раз он сбивался и сворачивал не туда, куда изначально намеревался, но потом спрашивал в забегаловках и на заправках свои координаты и вскоре восстанавливал нужное направление. В любом случае, это был очень интересный опыт самостоятельного путешествия, когда полагаешься только на себя и свои неглубокие познания в картографии.       Сейчас же Финн сомневался в том, что вообще едет правильно, а спросить дорогу было не у кого. Вулфард, конечно, давно знал, что Хоукинс — это та ещё задница мира, но не настолько же, чтобы по пути не попадалось даже элементарных захолустных заправок. Благо, бензина было достаточно, чтобы без приключений доехать до города. Судя по карте, если он всё-таки и правда едет верно, ему оставалось не так далеко.

Come on, baby (don’t fear the reaper), Baby, take my hand (don’t fear the reaper). We’ll be able to fly (don’t fear the reaper), Baby, I’m your man.

      На его счастье, у него хотя бы были любимые кассеты, которые скрашивали его одинокий и скучный путь до Хоукинса. Пару раз за время поездки ему наивно мечталось о прекрасной девушке на соседнем пассажирском кресле, которая бы заразительно улыбалась ему, любовно переплетя с ним пальцы свободной руки, а на задних сидениях бы шумели их общие лучшие друзья, распевая рок-баллады и кидаясь друг в друга снэками и орешками. Прекрасные несбыточные мечты.       Финну неожиданно взгрустнулось, и он отвлёкся мыслями на игравшую в салоне музыку. Он обожал Blue Öyster Cult, поэтому переслушал уже все их песни, и теперь с нетерпением ожидал выхода нового альбома. Вулфард мечтал стать известным музыкантом и хоть раз лично встретиться с этой легендарной группой, вдохновившей его на занятие музыкой. А ещё побывать на их концерте, конечно же. Пока удача ему ни разу не улыбнулась — все билеты на их тур, проходивший год назад в Калифорнии, раскупили, не успел он и глазом моргнуть. А сейчас они объявили о «тайм-ауте»¹, и Финн даже не был уверен, соберутся ли они обратно.       Финн пролетел на огромной скорости мимо установленного, кажется, едва ли не впопыхах покосившегося дорожного знака. Ну хорошо, судя по указателю, он хотя бы едет в нужную сторону, ибо до Хоукинса оставалось ещё одиннадцать миль. Это так ничтожно мало после уже преодолённых двух тысяч, но всё упиралось во время, которое недавно перевалило за два часа ночи; он уже почти сутки за рулём. Ощутимо клонило в сон, но Вулфард старался не зацикливаться на этом, поэтому громко пел сам себе, мотая туда-сюда головой, сгоняя сонливость любыми способами.       Мысли лениво перетекали одна в другую. Ему стоило доделать проект, который почти месяц назад задала мисс Синч, а ещё отдать кассеты Джошу — тот давно просил их вернуть. Хоппер обещал ему радушный приём и возможность пострелять из охотничьего ружья и табельного пистолета по банкам на заднем дворе. А ещё Джим постоянно пошло шутил про девушек и девственниц. Финн кривился, разговаривая с дядей по телефону, — это была явно не самая лучшая тема для обсуждения между двадцатилетним парнем и сорокасемилетним мужчиной. Да, у Вулфарда на данный момент не было ни с кем постоянных отношений, но он просто не спешил. Как-то раз больно обжёгшись о чувства ещё во время учёбы в школе, он не хотел повторения скоропалительного романа сейчас, поэтому вёл размеренную и скучную жизнь студента, прожигая свою молодость за учебниками, гитарой и выпивкой по выходным с друзьями.

She had taken his hand (she had become like they are). Come on, baby (don’t fear the reaper).

      Финн представлял себе, как он отыгрывает гитарное соло. Он поджал губы и замычал мотив себе под нос, внимательно следя за тем, как дюйм за дюймом его старенькая Шевроле пожирает расстояние до Хоукинса. Размеренное покачивание туда-сюда, монотонные пейзажи — это слишком его убаюкивало.       Песня сменилась на другую. Парень остро чувствовал, как его глаза начинают медленно закрываться. Ему нельзя спать, осталось всего ничего до города, а там он может хоть сутки проваляться в постели, и Хоппер ему слова не скажет. Но надо сначала доехать.       Машина резко вильнула, зашуршав колёсами о гравий, насыпанный по обочинам. Автомобиль крупно тряхнуло, и Финн резко проснулся. Оказывается, он успел немного задремать и потерять контроль над транспортом. Парень встряхнулся и, часто проморгавшись, вернулся на исходную. Благо, что дорога была пустая, иначе он бы точно втемяшился кому-нибудь в лоб.

A fire of unknown origin took my baby away A fire of unknown origin took my baby away

      Вулфард отбарабанил быстрый ритм по рулю, пытаясь взбодриться. Дотянулся до бутылки на соседнем сидении, открыл её одной рукой, зажав баклажку между коленей, и принялся жадно пить, не отрывая сосредоточенный взгляд от дороги.       Неожиданно фары выхватили вместо привычных кустов и деревьев кое-что необычное. На обочине стояла тонкая фигурка, облачённая в какое-то белое платье, буквально сияющее в темноте. Финн сильно удивился. Откуда на пустой дороге взялась девушка? Да ещё и так одетая в январе?       Парень подъехал ближе и немного сбавил скорость. Это и правда оказалась живая девушка. И её всю крупно трясло от холода. Она обнимала себя руками за плечи, а её одежда была кое-где порванная и грязная. Что с ней случилось? Её кто-то обидел?       Финн всегда был джентльменом (такое уж воспитание в семье), а если человек нуждался в помощи, он никогда не мог пройти мимо, а тут прямо два в одном — попавшая в беду девушка, поэтому он уверенно остановился около незнакомки. Та испуганно шарахнулась в сторону, сжимаясь ещё сильнее, глядя на него, как вспугнутая лань. Вулфарду стало её искренне жаль, ведь она так напугана, а ещё сильно замёрзла при такой-то погодке.       — Эй, — позвал он её, перегибаясь на пассажирское сидение и открывая дверцу. — Садись, пожалуйста, я не причиню тебе никакого вреда.       Она недоверчиво посмотрела на него, потом зачем-то осмотрелась по сторонам. Хочет сбежать? Ищет преследователей?       — Ну, не бойся. Я еду в Хоукинс, а мой дядя — местный шериф. Что бы с тобой ни случилось, я уверен, он поможет тебе, — Финн мягко улыбнулся. — Доедем с ветерком, ты даже глазом моргнуть не успеешь, как окажешься дома.       Девушка почти незаметно согласно кивнула и всё так же неуверенно приблизилась к машине, а потом медленно забралась в салон, захлопывая за собой дверь.       — Я Финн, — представился парень, протягивая ей руку. — Финн Вулфард. А тебя как зовут?       — Милли, — ответила тихо та, пожимая его ладонь. — Просто Милли.       Её кожа была ледяная. И неудивительно, бедняжка наверняка уже давно ходит по холодному ночному воздуху в одном тонком платье.       — Приятно познакомиться, просто Милли, — хмыкнул Финн, возвращаясь к рулю.       Парень завёл машину и мягко тронулся с места, снова выезжая на асфальтированную дорогу. Они ехали молча, и лишь музыка нарушала повисшую в салоне тишину.

Come on, baby (don’t fear the reaper), Baby, take my hand (don’t fear the reaper). We’ll be able to fly (don’t fear the reaper), Baby, I’m your man.

      Финн не знал, почему снова заиграла эта песня, если она уже была до этого, но он не был против, потому что ему она нравилась. Он снова мычал слова себе под нос, выстукивая ритм пальцами по рулю. Но потом заметил взгляд новой знакомой и смущённо ей улыбнулся.       — Прости, пытаюсь не заснуть, — извинился Вулфард. — До Хоукинса осталось около восьми миль, а я уже чувствую, что скоро просто отрублюсь, — невесело рассмеялся он. — Мне бы чашечку крепкого кофе или бодрящий холодный душ.       Девушка молчала, пристально рассматривая его. Стало даже как-то неловко. Он как-то не так выглядит? Ну да, волосы сильно спутались и наверняка висят грязными прядями вокруг лица, да и выглядит он, скорее всего, измождёно после суток за рулём.       — О, эм… — вновь начал Финн. — Это, конечно, не моё дело, но что ты делала в таком виде так далеко от города? Ты ведь из Хоукинса, верно? — Она кивнула. — Тебя… тебя кто-то обидел? — Она снова покивала. — Ты ранена? Может, тебе что-то нужно прямо сейчас? Вода, еда, остановить кровотечение? — быстро тараторил парень. — Я, конечно, не медик, но, думаю, первую медицинскую помощь оказать смогу, да и аптечка у меня была.       — Нет, спасибо, всё в порядке, — приглушённо ответила ему Милли.       — О, так ты всё-таки знаешь не только своё имя, — Финн слабо улыбнулся, и она мило улыбнулась ему в ответ. — Эм… тогда, может, расскажешь, что произошло? Если хочешь, разумеется, я не давлю на тебя. Это твой выбор, и не мне его судить.       — Прости, я не хочу об этом говорить.       — О, да, конечно. Ничего страшного, я понимаю. Всё в порядке. Да. Ничего, — сбивчиво и неловко забормотал Вулфард.       Да что с ним такое? Как будто никогда не видел красивую девушку вблизи! Ведёт себя, как неопытный юнец.

Come on, baby (don’t fear the reaper), Baby, take my hand (don’t fear the reaper). We’ll be able to fly (don’t fear the reaper), Baby, I’m your man.

      Песня подходила к концу, а тишина всё так же плотно висела в салоне. Милли не отрывала своего взгляда от него, а он, в свою очередь, от дороги, хотя время от времени косо посматривал на неожиданную ночную попутчицу.       Она и правда была чертовски красива. Финн, разумеется, видел в Лос-Анджелесе красивых девушек, но эта Милли почему-то занимала сейчас все его мысли.       Короткие тёмные волосы, обрамляющие аккуратное лицо с пухлыми губами и большими карими глазами. Длинная шея, открытые из-за фасона платья острые ключицы, тонкие руки и небольшая грудь, прикрытая ажурной, но испачканной в грязи выделкой на ткани. Узкая талия, подчёркнутая туго затянутым пояском, изящные бёдра, скрытые под короткой юбкой, едва ли доходившей до трогательных угловатых коленок.       Милли сцепила пальцы в замок и положила их перед собой.       Она была невероятно прекрасна.       Финн невольно подумал о том, как ему жаль, что такая восхитительная девушка не живёт где-нибудь в соседнем кампусе общежития в Лос-Анджелесе, а застряла с какими-то крупными проблемами в этом чёртовом Хоукинсе. Была бы воля парня, он бы развернулся сейчас на сто восемьдесят градусов и увёз эту красавицу с собой, но та и так, кажется, уже была кем-то не добровольно похищена. Ну какой человек в здравом уме окажется глубокой ночью за восемь миль от города на совершенно пустой дороге, да ещё зимой и в тонком платье? Именно.       Милли всё-таки заметила его быстрые, оценивающие и горячие взгляды и вдруг снова мило ему улыбнулась. Он не мог не улыбнуться ей в ответ. И неожиданно она начала едва ли не откровенно и пошло с ним флиртовать. Сползла ниже по спинке сидения, чуть расставив ноги, и как бы невзначай подтянула короткий подол платья выше, открывая больше едва смуглой кожи бёдер. Девушка как будто бы нечаянно приспустила лямку платья, позволяя ей скользнуть вниз по плечу и обнажить кусочек аккуратной груди, и игриво закусила нижнюю губу, поглядывая на Вулфарда томным взглядом из-под ресниц.       Финн тяжело сглотнул и только благодаря невероятной силе воли отвернулся обратно к дороге, намертво вцепившись в руль. Прекрасная ночная попутчица открыто соблазняла его. Что происходит? Разве она не должна сейчас испуганно жаться к дверце машины, мечтая поскорее вернуться в город и в свой родной дом? Почему она так откровенно смотрит на него, буквально предлагая себя?       И вот зачем она сейчас положила свою тонкую холодную руку ему на колено? Ну вот зачем?       Финн крупно вздрогнул.       И вот не надо вести её выше. Вот точно не стоит этого делать. Он же может и не сдержаться.       Милли вдруг приблизилась к нему и жарко зашептала почти на ухо:       — Останови машину.       Вулфард, как завороженный, послушно сбавил скорость и свернул на обочину. Мотор затих, а фары потухли, зато девушка шумно дышала ему в ухо, по-прежнему сжимая его уже бедро своей ледяной ладонью, мягко поглаживая сквозь джинсы его ногу.       Парень всё так же крепко держался за руль, как утопающий за спасательный круг, и смотрел только вперёд, хотя его так и подмывало обернуться и наконец-то сжать в объятиях такое восхитительное и доступное тело, которое само было явно не против.       Он чувствовал, как она придвинулась к нему ещё ближе, а потом вдруг ощутил, как её тёплый и влажный язык скользнул ему от мочки уха к скуле, потом вниз по лицу к шее.       — Финн… — проурчала девушка, вызывая в нём ещё одну волну дрожи, осевшую знакомым тянущим чувством в паху. — Ты восхитительный…       — Я? — удивился Вулфард.       По идее, это он должен рассыпаться перед ней в комплиментах и уверенно стискивать рукой её бедро, задирая подол платья, но никак не наоборот.       — Ты, малыш… — Милли широким мазком лизнула ему кожу на шее. — Думаю, ты станешь прекрасным ужином.       — Что? — Парень растерянно обернулся к ней, буквально в последний момент заметив, как изменились её глаза.       Они ярко светились в темноте, а из-под верхней губы торчали два жемчужных клычка.       — Прости, малыш, ничего личного, — томно прошептала Милли, прежде чем больно впиться ему в шею.       Последнее, что запомнил Финн, это играющую как будто на повторе строчку из песни.

Come on, baby (don’t fear the reaper)

      А потом весь мир померк.

***

      Джейкоб гнал машину из Сан-Франциско в Лос-Анджелес. Была глубокая ночь, и он, кажется, свернул куда-то не туда на большом разъезде, потому что, если верить навигатору, который почему-то время от времени прыгал туда-сюда с его месторасположением, то он должен был уже проехать Санта-Марию, но вокруг было как-то пустовато. Сарториас злился, потому что его нынешнее местонахождение означало опоздание на утреннее интервью в Городе Ангелов. И даже помощи попросить было не у кого. Ни единой живой души вокруг, что было очень странно, вроде не в самой глуши едет, а по побережью.       Неожиданно фары машины выхватили на обочине тонкую фигурку в белом платье. Девушка. И что она забыла в таком месте зимой, да ещё и в таком виде?       Он притормозил рядом с ней, опуская боковое стекло.       — Эй, крошка, тебя подбросить?       Странная девушка испуганно дёрнулась и посмотрела не него огромными тёмными глазами.       Джейкоб окинул её оценивающим взглядом, насколько позволял свет, падающий из салона автомобиля. Она была красива и явно совсем одна.       — Садись, довезу, куда скажешь, — нахально улыбнулся он, открывая ей дверцу.       Девушка неуверенно забралась внутрь.       — Джейкоб. — Он протянул ей руку и подмигнул. — А как же зовут такую прекрасную крошку?       — Милли, — ответила та, слабо пожимая его ладонь.       Он перехватил её ледяные пальцы и прижался губами к тыльной стороне, оставляя лёгкий поцелуй.       — Какое прекрасное имя для прекрасной девушки. Милли. Что ты здесь делаешь, Милли? — спросил он, наклоняясь к ней ещё ближе.       И девушка неожиданно подалась ему навстречу, игриво улыбаясь.       — Ищу себе компанию на ужин.       — О, я могу тебе в этом помочь? — Джейкоб воспринял это как явный сигнал к флирту.       — Разумеется, — прошептала она, склоняясь к нему ещё ближе.       Парень сначала подумал, что она сейчас его поцелует, как глаза Милли вдруг ярко засветились, а из-под верхней губы появились белые клычки.       — Какого чёрта?.. — испуганно просипел Сарториас, пытаясь отстраниться назад.       — Ничего личного, парень. — Пожала плечами она и впилась ему в шею.       Испив жертву досуха, Милли отстранилась и утёрла губы рукой, морщась. Неприятный тип, какой-то слишком слащавый. И кровь у него такая же.       Она выпрямилась на пассажирском сидении и начала одёргивать своё платье, рассматривая себя в зеркале заднего вида². Глаза вернулись к прежнему виду, потухнув, а клыки втянулись обратно. И чёрт, это у неё засос на шее? Ох, и не скрыть никак. Она же просила его быть аккуратнее.       … хотя чего им-то скрывать?       — Ты опять игралась с ужином? — Раздался хриплый голос со стороны.       Милли счастливо заулыбалась и буквально выпорхнула из автомобиля, захлопывая за собой дверцу, и игриво засмеялась.       — Ой, да ладно тебе, малыш, не ревнуй. Просто этот способ безотказно действует на таких же падких на красивое девичье тело парней, как и ты.       — Невысокого же ты обо мне мнения, — фыркнули ей в ответ.       — Ты прекрасно знаешь, какого я о тебе мнения, малыш.       Милли уверенно подошла к Финну и обвила его шею руками, привставая на носочки и развязно целуя его в губы. Тот мягко обнял её за талию, прижимая к себе, подтягивая чуть выше и отвечая на жадный поцелуй. На кончике её языка ощущался приторный вкус. Ну и отвратительная же кровь была у того парня, наверное.       — О, вы только посмотрите на них, снова сосутся, — запричитали со стороны.       Браун неохотно разорвала поцелуй, напоследок дерзко облизывая улыбающиеся губы парня, и посмотрела туда, откуда раздался новый голос.       Из кустов вышел Гейтен. За ним показалась Сэди едва ли не под ручку с Ноа, а завершал их скромную процессию Калеб.       — Замолчи, Гейтен, ты просто завидуешь, — беззлобно ответила Милли, наслаждаясь объятиями Вулфарда, прислонившись виском тому к ключицам.       — Было бы чему завидовать, — фыркнул Матараццо, складывая руки на груди.       — Вот когда у тебя последний раз была девушка?       — Да ещё вчера утром.       — Я имела в виду не случайную жертву секса и кормёжки, а ту, с которой ты бы состоял в отношениях. — Закатила глаза Браун.       Матараццо замялся, потупив взгляд, а Сэди рядом с ним рассмеялась.       — Да ладно тебе, Миллс. Ты же знаешь Гейтена. Ему просто не нравится смотреть, как другие целуются. Он слишком правильный.       — Можно подумать, мне нравится слушать по ночам из его комнаты в отелях стоны каких-то девушек, — ответила ей Милли.       — Попрошу! — Поднял вверх указательный палец Матараццо, вскидываясь, и пошёл в атаку. — Я же не говорю о том, что мы слушаем из вашей комнаты еженочно.       Калеб сзади вдруг ожил и картинно откашлялся, хлопая ресницами.       — Финн! О Финн! Малыш, ты самый лучший! Да! Пожалуйста! Фи-и-ин! — высоким голосом начал Маклафлин, громко выстанывая почти каждый слог.       Милли густо покраснела, утыкаясь Вулфарду в грудь лицом, пряча застенчивый взгляд, а тот в свою очередь скривился.       — Калеб, это было просто ужасно, чувак. Теперь мне будет сниться это в кошмарах, — ответил за неё Финн, незаметно успокаивающе поглаживая Браун по пояснице. — Тебе бы стоило поработать над произношением ударных гласных. Потренируйся, потом покажешь.       Ситуация хоть и была очень неловкая, но градус настроения это, наоборот, только повысило. Все весело улыбались. Гейтен снова что-то заговорил про девушек, потом в его монолог влез Финн, следом подключились Калеб и Ноа. Сэди же изредка давала им свою высокую женскую оценку и профессиональное мнение.       Милли же всё так же прижималась лицом к одежде своего парня и глубоко и размеренно вдыхала тонкий аромат его одеколона с примесью чьей-то свежей крови.       Шёл две тысячи восемнадцатый год. Буквально через две с половиной недели ей должно было бы исполниться шестьдесят четыре года, если бы в далёком тысяча девятьсот семьдесят третьем её не обратили в вампира. Ей тогда было всего девятнадцать, и она жила в пригороде Нью-Йорка. Это всё, что она помнила о прошлой себе, потому что обращение стирает память о предыдущей жизни, как будто бы давая тебе второй шанс в новом облике.       Первое время ей было страшно. Она тяжело адаптировалась к новой реальности, привыкая к ощущению другого рода голода и высокой чувствительности тела, в том числе к идеальному зрению, острому слуху и чуткому обонянию, а ещё скорости, силе и другим приятным дополнениям и улучшениям. Но рядом не было никого, кто бы мог ей помочь. Она не помнила ничего о прошлой себе, даже имени. Но однажды так получилось, что она наткнулась на объявление о розыске некой Милли Бобби Браун, пропавшей без вести в пригороде Нью-Йорка. Девушка на фотографии была похожа на ту, что она видела каждый раз в отражении. Милли искала её семья, но вернуться к ним в новом облике девушка всё-таки не решилась (побоялась не сдержаться и поубивать всех), поэтому она сбежала из родного штата (теперь её ничто не держало на месте), отправившись в гордом одиночестве по США на поиски лучшей доли.       Она была очень хороша собой (как раз обращена в самом соку), а сущность вампира навеки закрепила её холодную красоту и статность. Она активно пользовалась этим, чтобы автостопом передвигаться из города в город и чтобы ловить себе случайных жертв для прокорма. Но постоянное одиночество грызло её, а грубость по отношению к ней со стороны окружающих подпортила её прежде мягкий характер, сделав её несколько циничной и очень дерзкой, как раз такой, каких ловили на обочинах похотливые дальнобойщики. Зато с новым характером совесть больше не надоедала ей, когда она снова и снова буквально досуха испивала случайных поздних водителей или зарвавшихся посетителей закусочных.       Так однажды она и наткнулась на Финна. Он был действительно добр к ней, к её лживому образу несчастной девушки, попавшей в трудную ситуацию (именно так она и ловила машину за машиной). Милли видела, что она нравится ему, но при этом он не пытался залезть к ней под юбку при первой возможности, как делали предыдущие незнакомые парни и мужчины. И эти его доброта и искренность, когда он предлагал ей свою помощь и проявлял заботу, очень больно задели её. В тот момент девушка сильнее всего ощутила, насколько же она одинока и даже несчастна в этом мире. Поэтому и решилась на важный для неё шаг — обращение.       Когда Финн пришёл в себя уже будучи новоявленным вампиром, он удивлённо начал озираться по сторонам, пытаясь понять, кто он и что здесь происходит. Сидевшая рядом обворожительная девушка представилась Милли Бобби Браун, а его назвала Финном Вулфардом. Потом вкратце описала сложившуюся ситуацию и неожиданно извинилась. Только сейчас до неё дошёл весь ужас её поступка — она по собственной прихоти отняла у какой-то семьи сына и брата, а у человека — спокойную человеческую жизнь. Она настоящий монстр.       Но Финн почему-то не разозлился, хотя это было вроде как ожидаемо. Он лишь утёр слёзы, катящиеся по лицу Милли, и неуверенно пожал плечами, сказав, что, возможно, его предыдущая жизнь тоже была не особо крутой и ему нечего было терять.       В тот самый момент Браун и влюбилась в этого невероятного парня.       После этого они повсюду были вместе, как неразделимое целое. Девушка учила его всему, что знала на то время сама, а он размягчил своей добротой и открытостью её прежде загрубевшее от одиночества и насмешек сердце. Они путешествовали на его машине из штата в штат, прожигая свою вечную молодость. Они были красивы, беззаботны и просто счастливы. Яркая и пылкая влюблённость переросла в трогательную и горячую любовь. Милли постоянно шутила о том, что она успела выйти замуж за Финна столько раз, сколько не живут. Ну, а что им мешало это делать? Путешествуя по городам, они притворялись сбежавшей от злых родителей влюблённой парочкой и просили тайно обвенчать их. Да, церковь была им не помеха, впрочем, как и религия. Так что Милли Бобби Браун уже раз семьдесят была как Вулфард, но никого из них это не волновало.       Через пять лет такой жизни, в начале девяностых, к ним присоединился Калеб. Его история до сих пор была покрыта мраком. Он просто познакомился с этой весёлой парочкой в одном из ночных клубов Майями, когда те под шумок хотели провернуть небольшую сделку с деньгами, а потом как-то незаметно влился в их маленькую семью из двух вампиров, навечно став их духовным наставником — так-то Маклафлину был двадцать один год, но по вампирским меркам он был старше даже той же Милли. Финн как-то раз натыкался на слух о молодом темнокожем военном, который в годы войны за независимость в Южной Америке спас ценой своей жизни много человек. Расплывчатый рисунок от руки одного из очевидцев был похож на Калеба, но никто не мог сказать с уверенностью, был ли это он, а сам Маклафлин предпочитал об этом не распространяться.       Ещё через два года Браун обратила Сэди. Та росла в неполной семье с отцом-садистом. Девушки познакомились случайно в магазине одежды, где болезненно худая и измождённая от постоянных трудов Синк работала кассиром. Милли разговорилась с ней за чашечкой чая, который она сама не пила, узнала историю жизни девушки, и ей стало так жаль Сэди, что она предложила ей уйти с ними — стать вампиром. И Синк почти сразу согласилась. Финн и Калеб восприняли её весьма радушно, хотя первое время Вулфард всё-таки морозился от Сэди, ревнуя Милли к ней, потому что Браун стала очень много времени проводить с «вечной лучшей подружкой», как шутливо называл их Маклафлин.       Следующим к ним присоединился Гейтен. У бедняги была затяжная тяжёлая депрессия, которая едва не довела его до самоубийства. Но в последний момент он встретился с шумной компанией на ночной улице Далласа, где проживал с матерью и тремя кошками. Два парня и две девушки учились кататься на скейте и громко смеялись, перебрасываясь какими-то только им одним понятными шуточками и безобидными колкостями, а Матараццо наблюдал за ними издалека и очень завидовал их крепкой дружбе, которой у него никогда не было и вряд ли когда уже будет. Тогда-то его и заметила отдыхавшая Сэди, которая после весело подозвала его к компании познакомиться. Гейтен был очень стеснительным и неуверенным в себе парнем, страдающим не только от депрессии, но и от врождённого заболевания, которое повлияло на строение верхней части его тела. На протяжении двадцати лет жизни над ним издевались сверстники, что и довело его, собственно, до депрессии. Но эти четверо ребят неожиданно оказались такими дружелюбными и миролюбивыми, не унижали его за его непохожесть и не насмехались над его внешним видом, за что он моментально проникся к ним глубокой симпатией. В итоге над предложением обратиться в вампира он не раздумывал ни минуты, дав утвердительный ответ.       Сейчас же Гейтен был уверенным в себе парнем, который менял девушек, как перчатки.       Последним к их уютной семье присоединился малыш Ноа. Точнее, все его звали так, потому что он был младше Милли (которая до того момента была самой младшей) и потому, что его обратили из всех сравнительно недавно. Это произошло где-то на рубеже двухтысячных, когда компания колесила по северо-западу США. Там, почти на границе с Канадой, они нашли бедствующего одинокого парня, который жил на улице, перебиваясь с хлеба на воду. В этот раз решение об обращении приняли негласно все и без разрешения самого Ноа, за которым несколько дней велась незаметная слежка. Имя его они узнали уже потом благодаря потрёпанной бумажке в кармане его куртки; это был небольшой листик из какой-то ночлежки, где Шнапп проводил время в особо неблагоприятную погоду.       А ещё малыш Ноа буквально пару лет назад решился, собрался с духом и предложил Сэди встречаться, ошарашив всех в компании, включая саму девушку. Но та также неожиданно согласилась, из-за чего в их маленькой семье помимо бессмертного Филли, как в шутку называли друзья парочку Финна и Милли, появилось ещё и Соа (это была маленькая месть от Браун).       Браун хмыкнула. Да уж, кратенький экскурс в прошлое оказался сейчас как никогда кстати, потому что она вспомнила одну очень важную деталь. Очень-очень важную деталь.       Она запрокинула голову, утыкаясь острым подбородком Финну в грудь, глядя снизу-вверх в его сверкающие в полутьме вампирские глаза. Ох, этот парень был действительно дьявольски прекрасен с выпущенными клыками и горящими глазами. И он полностью принадлежал ей одной. Какая невероятная удача.       — Как же я рада, что спасла тогда твою милую мордашку от старения, — проурчала она, привлекая его внимание. — Тебе бы не пошла седина в волосах и морщины на лбу.       Вулфард оторвался от занимательного спора о том, куда им стоит поехать всем вместе (Гейтен вообще предлагал покинуть к чертям страну, которую они исколесили уже вдоль и поперёк), и посмотрел на свою восхитительную девушку.       — Что за внезапный прилив нежности? — со смешком спросил он.       — Как грубо. — Надула губы Милли. — Хочешь сказать, что я не проявляю к тебе должного внимания, малыш? И вообще, — она фыркнула, — сегодня важный день. — Он приподнял вопросительно бровь. — О, только не говори, что ты забыл, — тихо заворчала она, но всё равно против воли улыбнулась.       — М-м-м? О чём ты?       На самом деле он прекрасно понял, о чём она говорит. Но зачем давать Милли сразу всё, чего она хочет? Это слишком балует её.       — Финни! — Снова наигранно надула губы она. — Как ты мог, малыш, забыть такую дату?       — Первое февраля? Действительно, очень важный день. Наверное, — усмехнулся тот.       — Финн! — Браун завертелась ужом в его объятиях. Кажется, она действительно поверила в то, что он забыл. Наивная. — Знала бы, что ты такой бесчувственный, лучше бы с этим… как там его?.. Джейкобом, кажется… Да, Джейкобом ночь провела и повеселилась.       Вулфард моментально ревниво нахмурился (больная тема для него), грозно стрельнув взглядом в сторону всё ещё стоящей на обочине машины с телом слащавого парня внутри. А потом просто взял и, без лишних слов подхватив взвизгнувшую от неожиданности девушку, закинул Милли себе на надплечье.       — Финн! Дурак! Пусти меня немедленно! — закричала она, небольно стуча ему по спине сжатыми кулачками. — Ты чего творишь, сумасшедший? Отпусти меня на землю! Сейчас же!       — О, — сказал позади них Шнапп, — Филли снова начали свои брачные игры.       — Ноа! — изумилась Браун. — От тебя-то я такого не ожидала. Друг, называется. Лучше скажи, чтобы Финн отпустил меня.       — Не-а. — Тот с широкой улыбкой покачал головой.       — Сэди! — попросила подругу Милли, с мольбой глянув на девушку.       Синк улыбнулась ей и, подмигнув, пожала плечами, прижимаясь боком к Шнаппу.       — Прости, Миллс, но это ради твоего же блага.       — Моего блага? — пуще прежнего заверещала девушка, уже болтая в воздухе ногами, но Финн всё равно молча держал её на надплечье, не отпуская. Лишь пару раз хлопнул её по ягодице, призывая к спокойствию, когда она едва не попала ему носком обуви в пах. Это был бы очень болезненный и нечестный приём.       — Мы-то знаем, что в душе ты только рада этому, — ответил ей Гейтен, усмехаясь. — Только стони в этот раз потише, пожалуйста. А то трейлер всё-таки один на всех.       — Да, нас очень вежливо попросили, и мы очень радушно согласились пойти погулять где-нибудь рядом на всю ночь, — добавил Калеб, прищуриваясь.       Милли покраснела и неловко застыла, прикрывая пылающее лицо руками. Вулфард же махнул ребятам одной рукой, показав напоследок всезнающе усмехающимся лицам средний палец, и направился в сторону припаркованного на съезде с основной дороги трейлера, в котором компания и колесила по США.       — Так ты всё-таки помнишь, — прошептала она, всё ещё отчаянно краснея из-за произошедшего.       В принципе, сколько ей уже лет? Вроде бы уже пора перестать краснеть от каждой пошлой шутки или намёка со стороны друзей на их с Вулфардом крайне тесные отношения.       Финн рассмеялся, погладив её по холодной голени, открытой из-за подола платья.       — Ну, разумеется, я помню. За кого ты меня принимаешь?       — Тридцать лет с тех пор, как мы с тобой первый раз заключили брак, — предаваясь ностальгическим воспоминаниям, пробормотала Милли. — Это было в…       — В Индианаполисе, да. Хороший город, — продолжил за неё парень, уверенно прокладывая себе путь сквозь голые ветки.       — Ты был смешон в том стащенном костюме, кстати, — всё-таки призналась Браун столько лет спустя, посмеиваясь.       — Не стащенном, а на время позаимствованном. Я же его вернул, — оправдался Вулфард. — А вот твоё платье мы так и не занесли обратно в магазин. Наверное, той кассирше сильно досталось за пропажу товара.       Милли злобно усмехнулась.       — Она строила тебе глазки!       — Ты серьёзно? — снова рассмеялся Финн. — Это было тридцать лет назад!       — И что? У меня хорошая память на такие вещи, — надулась девушка. — Вообще-то я специально не вернула туда платье.       — А ты, оказывается, очень коварная, — ласково прошептал парень, открывая одной рукой дверь трейлера, и, пройдя внутрь, опустил свою драгоценную ношу на их общую кровать.       — За тридцать два года мог бы уже запомнить, — фыркнула Милли, притягивая его к себе за шею, заставляя лечь на неё сверху.       — Ничего не могу обещать. — Финн прижался к её улыбающимся губам.

—**—**—**—

Примечание автора:       «А сейчас они объявили о „тайм-ауте“¹» — для тех, кто до сих пор не может сообразить, в какое же время жил Финн, — это был 1986 год.       «… в зеркале заднего вида²» — да, у меня нестандартные вампиры.