I can't fight this feeling anymore

      Храп Хоппера раздавался из гостиной, где Джим заснул с тарелкой, полной крошек от позднего ужина, на коленях прямо перед включённым телевизором. Он даже не переоделся — как был в форменной одежде, так и сидел в кресле несколько часов, безэмоционально щёлкая каналы, пока глубокий сон вдруг не сморил его.       И хорошо, что шериф спал — крепко спал, — потому что сейчас был бы один из самых неловких моментов, зайди он проверить её ночью.       Эл лежала поверх простыней и стискивала пальцами тонкое одеяло. Ноги сводило сладкой судорогой, в животе осело приятное тепло, а тело буквально онемело от нестерпимого желания. Она поджимала пальцы на ногах, плотно стискивая бёдра.       Нельзя. Она не должна поддаваться. Она должна терпеть.       Но в голове всё ещё крутились неясные образы из последнего сна. Сна, в котором она занималась любовью с Майком. Сна, где он склонился над ней, обнажённый, целуя её в выгнутую шею, оставляя россыпь немного саднящих меток, от которых сладко сосало под ложечкой. Сна, где он любил её так, как никогда прежде. Сна, где она ощущала до сих пор неизведанное на яву чувство наполненности.       Элевен сильнее стиснула бёдра, елозя по простыни. Она чувствовала, как томительно тянет там, внизу. Как не хватает сверху такого нужного — необходимого — давления чужого — не просто чужого, а именно Майка! — тела.       Она прикрыла глаза, закусывая губу. Перед внутренним взором снова появились разгоняющие горячую кровь картинки — фантазии. Эл уже прекрасно знает, каково это — ощущать поцелуи Майкла на груди, на животе, на остро выступающих тазобедренных косточках. Каково это — чувствовать дразнящие движения его тёплого языка на покрытой мурашками коже внутренней части бёдер. Каково это — чувствовать его прямо там, сжимать его вихрастую голову коленями, широко распахнутыми глазами глядя в потолок.       Ей семнадцать, и у неё ещё ни разу не было настоящего — полноценного — полового акта. Они с Майком пока ещё не заходили дальше взаимных оральных ласк и поверхностной имитации. А всё почему? А всё потому, что она чёртова дура.

***

      Когда это случилось первый раз, ей было шестнадцать, а Майклу не так давно исполнилось семнадцать. Они были у Уилеров в подвале, собирая старые игрушки Майка, чтобы продать их за номинальную цену на домашней барахолке. На кухне готовила ужин Карен, Холли делала домашнее задание у себя в комнате, а Тэд дремал в кресле. А они целовались, как сумасшедшие, закрывшись в ванне внизу (в той самой, где много лет назад Эл впервые надела одежду тринадцатилетнего Уилера).       Элевен сидела на шаткой раковине, намертво вцепившись пальцами в плечи парня, который стоял между её неловко разведённых ног и, оглаживая руками её выгнутую в пояснице спину, расцеловывал острые ключицы и небольшую грудь. На ней были лишь расстёгнутые джинсы и стянутый на живот бюстгальтер, а на нём остались лишь мягкие домашние штаны и носки. Остальная их одежда вперемешку валялась по всему помещению.       Майк, стесняясь, пробежался пальцами по обнажённому боку, скользя кончиками к пупку, а потом ещё ниже под учащённое дыхание Эл. Она испуганно распахнула глаза, но всё равно позволила ему касаться её в таких интимных местах. Это был первый раз, когда она сознательно обнажалась перед кем-то.       Майкл прижался к её губам и нырнул длинными пальцами через расстёгнутую ширинку её джинсов внутрь, мягко касаясь её там, невесомо и неуверенно поглаживая. Она со стыдом ощущала, как становится влажной. Отчаянный румянец играл на её щеках, ушах и шее. Элевен казалось, что она сама есть воплощение того пожара, что пылал внутри неё.       Касания Уилера были диво хороши. Он скользнул средним пальцем ещё глубже, дразня, и с восхищённой улыбкой наблюдал за её сладким томлением. А Эл вдруг не сдержалась и застонала. Громко. Практически от души. На что Майк восторжённо вздрогнул, ощутив просто убойный прилив возбуждения — стояло так, что штаны парусом натягивались. Но потом его озарило, что они в доме не одни, и на следующий раз, когда Элевен только приоткрыла рот, чтобы снова сладострастно застонать, он прижался к ней губами, не позволяя этим восхитительным звукам уйти дальше ванны.       И всё было действительно просто прекрасно и горячо, пока Майкл не решился зайти чуть дальше. Точнее, как «чуть». Прям совсем дальше. Он начал стягивать с себя штаны одной рукой, второй с наслаждением ощущая намокший хлопок её трусиков, сковывающий его ладонь, как вдруг Эл остановила его, виновато заглядывая ему в глаза.       — Давай подождём? — тихо прошептала она сорванным от стонов голосом.       Майк лишь мягко ей улыбнулся, целуя её в лоб и натягивая свои чуть спущенные на бёдра штаны выше.       — Конечно, Эл. Нам некуда спешить.       Тем вечером Карен странно поглядывала на подростков, которые сидели за обеденным столом и смотрели в свои тарелки, ни разу не подняв на неё взгляд.

***

      Элевен мучительно согнулась, ощущая, как намокло её нижнее белье. Она слишком возбуждена. Слишком.       Виновато оглянувшись на запертую дверь в комнату (Хоппер по-прежнему забавно храпел в гостиной), она скользнула рукой вниз, расставляя согнутые в коленях ноги и прикасаясь к себе. Поджав губы, она с упоением погрузила два пальца во влажное тепло. В голове рисовался образ подбадривающе улыбающегося Майка.       Как небрежные тёмные пряди скрывают его буквально чёрные из-за расширенных зрачков глаза. Как ласково он касается её свободной рукой на уровне плеча, лаская. Как мягко его губы очерчивают её щёку. Как горячо упирается в её бедро его напряжённая плоть.       Эл грубо двинула пальцами внутри, тихо застонав. Ей было так этого мало. Ну почему она такая глупая?

***

      Следующий раз случился на заднем дворе Байэрсов. Уилл уехал с Джонатаном в магазин за дополнительными продуктами, а Джойс суетилась на кухне, маринуя мясо для барбекю. Джим обещал подъехать к ним после работы. Это был ничем не примечательный вечер субботы, когда они собирались выпить газировки и пива (кому что) и обсудить последние новости.       Но всё пошло как-то не по плану, и вот Майк уже зажимает Эл буквально за стенкой старого сарая, куда они вместе ушли за руку после неожиданно начавшихся прямо перед окнами дома Байэрсов глубоких поцелуев.       Майкл вжимал её в нагревшееся за день на солнце шлифованное дерево, забираясь руками под свободную футболку, а она, прижимаясь к нему на уровне бёдер, путала его волосы на затылке. Они жадно целовались, не замечая ничего вокруг. Уилер быстро дошёл до пика, ощущая знакомое напряжение. И, решившись, неожиданно переплёл пальцы с пальцами Эл и повёл их вниз, к своему паху. Она с небольшой паникой и любопытством следила за его действиями, а потом почувствовала, как её щёки просто загорелись — Майк расстегнул ширинку и скользнул их сцепленными ладонями под резинку своего нижнего белья. Это были самые странные ощущения на памяти Элевен. Она ласкала его под его же руководством, быстро входя во вкус и с беспокойством глядя ему в глаза, а он улыбался ей подрагивающими губами и старался сохранить зрительный контакт, но было так невыносимо приятно (прикосновения девушки ощущались абсолютно иначе, нежели свои), что ему хотелось просто уткнуться лбом ей в ключицу и наслаждаться ритмичным скольжением вверх-вниз.       Он хотел предложить ей зайти чуть дальше, снова.       И снова Эл как будто почувствовала его намерения. Она вновь виновато заглянула ему в глаза, молча отрицательно покачав головой.       Тем вечером Джойс странно поглядывала на подростков, которые сидели за раскладным столиком и смотрели в свои тарелки, ни разу не подняв на неё взгляд.

***

      Элевен повернулась на бок, стиснув свою руку бёдрами, и глубже погрузила в себя пальцы. Было тепло и влажно. Слишком влажно. Она тяжело и быстро дышала через рот, а вырывающиеся стоны глушила подушкой. В её воображении Майк лежал позади неё, прижимаясь к ней со спины и целуя то в ухо, то в открытую шею, лаская и игриво дразня длинными пальцами там, внизу. И она готова была поклясться, что почти ощущает его тёплое дыхание на своей коже.       Из-за этих мыслей всё внутри снова сладко заныло, а она уверенно добавила третий палец.       Если бы она не была такой неимоверно глупой, они бы уже давно сделали это.

***

      Так прошло полгода. Они время от времени откровенно ласкали друг друга, доставляя удовольствие сначала руками, а потом, попрактиковавшись, и ртом. Они учились всему вместе, медленно, познавая тела друг друга, как занимательную книгу о взрослой жизни. Но ничего дальше этого пока не двигалось. Сколько бы раз Майк ни пытался продвинуться в их сексуальных отношениях дальше, столько же раз он получал в ответ виноватый взгляд и мягкий отказ, за которым следовало уже такое привычное — набившее оскомину — «Давай подождём».       Если честно, Эл просто боялась. Она боялась того, что может последовать за их полным обнажением и воссоединением. Проникновение казалось ей чем-то ужасным, чем-то болезненным и при этом так жизненно необходимым Майклу. Ей было так стыдно перед ним, но она боялась и ничего не могла с собой поделать. А он так понимающе ей улыбался и каждый раз послушно отступал. И ждал. Ждал. И всё ещё ждал.       Но прошло полгода, а ничего так и не сдвинулось с мёртвой точки. И тогда Уилер всё-таки смирился, отступив. Он винил во всём только себя. Если Элевен не хочет заходить дальше, значит, он чем-то её не устраивает. Возможно, она считала его недостойным высокой чести лишить её девственности. А возможно, ей было противно заниматься с ним таким, но она делала это, потому что чувствовала себя обязанной. Ему было больно от этих мыслей, и, каждый раз ловя губами её горловые стоны, лаская её горячее гибкое тело, он с горечью думал о том, что не заслужил — и никогда не заслужит — всё это великолепие.       Он смирился и отстранился. Их сексуальная жизнь стала менее богатой и частой. Уилер не хотел искушать судьбу — он подспудно боялся однажды не сдержаться и просто взять девушку силой. А этого он бы себе ни за что не простил.       И именно в тот момент, когда Майк уже отступил, признавая своё полное поражение, Эл начала чувствовать это — острую необходимость. Острое желание. Острое любопытство. Ей очень хотелось, чтобы проникновение всё-таки было.       И она рассказала об этом лишь одному человеку.       Они с Макс были лучшими подругами. Ещё буквально в начале своей дружбы много лет назад они поклялись ничего друг от друга не скрывать и всегда делиться всеми переживаниями и проблемами. И разумеется, что тему секса они не могли просто так обойти стороной. Максин обычно приходила к Эл на ночёвку, и они, закрывшись в её комнате, шёпотом делились своими мыслями, усвоенными знаниями и полученными эмоциями.       В ту ночь Элевен поделилась с подругой самым сокровенным, рассказав ей, как у них обстоят дела на этом фронте с Майком. Как он отстранился от неё, как они так и не зашли дальше оральных ласк. И Эл винила себя в своём страхе и неуверенности. Если бы она была чуть понаглее, то не было бы сейчас этого неловкого молчания между ней и Уилером в самый ответственный момент.       Эл громким шёпотом рассказала подруге, не стесняясь подробностей, о том, как её тело горит по ночам от накрывающего её неутолённого желания, как её тело сводит судорогой и как ей сильно хочется почувствовать Майка внутри. Максин же краснела и бледнела, но честно слушала откровения, а потом предложила Элевен самой инициировать секс.       Но что в итоге сделала Эл? Она опять струсила в самый последний момент, когда ещё можно было схватить Майкла за шею и притянуть его к себе, обняв ногами за пояс. Но нет, она смотрела, как он неловко сползает с её кровати и бурчит в сторону о том, что скоро вернётся.       Но Элевен не унывала — она решила попробовать в следующий раз. И в следующий. И в ещё один, и ещё. И в результате каждый раз внутренне замирала в тот самый важный момент, а горящий внутри неё пожар как будто замерзал на секунду. Но даже этой секунды Уилеру хватало, чтобы в очередной раз уйти, оставив её одну, неудовлетворённую и корящую себя за всё.       Она жаловалась сама на себя Максин, просила у подруги совета.       Вот та таких проблем не знала, потому что уже как несколько месяцев состояла в романтических и сексуальных отношениях с Уиллом. Да-да, с Уиллом, который неожиданно вытянулся и расцвёл под свои шестнадцать с половиной, покорив сердце Мэйфилд обаятельной улыбкой и горячим прищуром глаз. Да уж, эта рокировка с Лукасом едва не стоила их компании своего существования в принципе, но всё обошлось. Синклер нехотя, но отпустил девушку прямо в объятия лучшего друга.       Когда же Эл попросила рассказать ей о том, как это было, то Макс покраснела и сказала, что просто волшебно. Что Уилл был с ней заботлив и нежен и что ничего страшного в этом на самом деле нет. Мечтательные рассказы подруги о сексе окончательно убедили Элевен в том, что стоит наступить на горло своему безосновательному страху и наконец-то сделать это с любимым Майком.       Но к тому моменту Уилер уже окончательно потерял надежду на что-то серьёзное между ними. Он настолько абстрагировался от всего сексуального подтекста, чтобы лишний раз не искушать себя, что абсолютно не замечал никаких откровенных намёков от своей девушки. Он лишь целовал её в лоб или висок и уходил, когда прелюдия заходила слишком далеко (по его мнению). А Эл же снова и снова отпускала его, сжимая свои подрагивающие бёдра, и грезила во снах о том самом долгожданном проникновении.

***

      Пальцев было уже откровенно мало. Тело требовало ещё и ещё, сильнее и глубже, а мозг бешено рисовал развратные картинки с обнажённым Майком в главной роли. Как он мог бы целовать её, как мог бы сгибать или наклонять, как мог бы ласкать или дразнить, как мог бы полностью накрывать собой или усаживать её сверху.       Эл была вся взмокшая от духоты в комнате и возбуждения, простыня сползла на один край кровати, а влажные трусики уже давно были спихнутыми ногами на пол.       Почему их с Максин план не сработал? Почему он так холоден с ней?

***

      Когда прошёл уже год таких метаний и Эл даже исполнилось семнадцать, она поняла, что так жить больше нельзя. Макс шутила, что ещё немного, и Элевен сама возьмёт Майка силой, раз тот не хочет. Точнее, Мэйфилд уверяла подругу, он хочет, неимоверно хочет (судя по его задушевным рассказам Уиллу), но боится сделать что-то не так и навредить своей девушке.       И вот Эл окончательно решилась. Она позвала Максин на ночёвку, заранее выведав, когда у Хоппера ночная смена, и попросила подругу помочь ей с обольщением собственного парня. Она хотела просто-напросто сломить выстроенную Майклом стену отчуждения, заставив того буквально наброситься на неё. Было решено действовать сообща.       Девушки устроили вечер водных процедур и красоты. Они намылись душистыми маслами, стащенными Макс у матери, сделали депиляцию во всех местах, побаловались с макияжем и причёсками. А потом, под глубокую ночь, перешли к одежде. Элевен вытащила и похвасталась давно подаренным Джойс, но тщательно скрываемым ото всех комплектом нового нижнего белья — кружевное, мягкое, чёрное. Максин выбор миссис Байэрс оценила и предложила добавить чего-нибудь открытого, вроде футболки с растянутой горловиной (так, чтобы одно плечо всегда было обнажено, а фигура заманчиво скрывалась под безразмерной тканью), и коротких джинсовых шортиков. Собственно, футболку одолжила Мэйфилд в итоге сама, а вот шорты были найдены едва ли не на дне гардероба (Джим крайне отрицательно относился к подобного рода одежде на своей дочурке, поэтому запрещал ей носить что-то подобное).       На утро они совместными усилиями нарядили Элевен, Макс её легко накрасила и подобрала невидимками волосы, оставив несколько прядей игриво пружинить при ходьбе. Вся их компания сегодня собиралась на пикник на городское озеро, так что повод надеть короткие шорты у Эл действительно был.       Девушки ушли раньше, чем Хоппер вернулся домой (не стоило играть с огнём и испытывать нервы Джима). Когда они приехали на великах на назначенное место встречи, парни уже были там, обсуждая, кто что из них взял. На Элевен и Максин были только продукты, так что они особо не волновались по этому поводу, собрав всё заранее.       Если честно, взгляд, которым её окинул тогда Майк, явно стоил всех затраченных усилий. Эл почувствовала, как у неё колени подкосились от такого Майкла и как знакомо потеплело внутри. Чёрт возьми, не прошло и минуты, а она уже была влажная.       Чёртов Уилер!       Чёртова Хоппер!       Майк отвернулся и судорожно запихнул руки в карманы свободных шортов, пытаясь незаметно хоть немного спустить пар. Неужели она не догадывается, как влияет на него? Эти её открытые бесконечно длинные ноги, тонкое плечико и изящная шея. Да Майкл думать не мог ни о чём, кроме как о том, чтобы прикрыть свою Элевен ото всех, не давая ни единой живой душе любоваться на его прекрасную девушку, а потом затащить её в траву на берегу озера и просто закинуть её ноги себе на плечи, и наконец-то сделать уже полностью своей.       Но нет. Он не может. Он не может так с ней поступить. Только не с Эл.       Поэтому весь день на озере эти двое провели, как на иголках, буквально плавясь от взаимного возбуждения и желания. Элевен всё ждала его первого шага, его чуть более раскованной реакции, но вновь заслужила под вечер лишь смазанный поцелуй сухими обветренными губами в ухо и в шею.       Неужели… она ошиблась? И он действительно не хочет её так, как она хочет его?

***

      Эл не заметила, как на глаза навернулись слёзы. Возбуждение из приятного и волнительного чувства превращалось в болезненное. И никто не мог его прекратить, кроме одного единственного человека, которого здесь, к слову, и не было.       Она почти слышала, как неприятно хлюпает между ног, а в животе всё так же томительно сладко — болезненно — тянет.       И вдруг стук в окно. Потом ещё и ещё.       Элевен сначала подумала, что ей показалось — звон в ушах стоял такой, будто мимо проезжал нагруженный поезд, — но стук становился всё настойчивее и настойчивее. Кто-то явно не собирался так просто уходить.       Как же не вовремя. Эл, кажется, ещё сильнее покраснела и, вытянув из себя мокрые пальцы, неловко обтёрла их о простынь. Сквозь задёрнутые занавески ничего не было видно. Она завернулась в одеяло и на дрожащих ногах побрела к окну. Отодвинула непрозрачную, но лёгкую ткань и тут же встретилась лицом к лицу — сквозь стекло — с Майком.       Тот забрался к ней на второй этаж и теперь, неудобно повиснув на широком подоконнике, стучался в окно. Она моментально отворила створку, впуская в душную комнату свежий летний ветерок.       Парень подтянулся на руках и ловко перелез через оконную раму, едва не кубарем падая на пол. Девушка бы рассмеялась его милой неуклюжести, но отчего-то голос пропал, а тело странно занемело.       Зачем он здесь?       Майк же молча выпрямился, откинув быстрым движением волосы с лица, и подошёл вплотную к Элевен, вжимая её своим телом в шкаф. Она невинно посмотрела на него снизу-вверх, приоткрыв губы, тяжело дыша. Да по ней сразу было заметно, в каком именно она сейчас состоянии.       Майкл коснулся её рук, сжимавших на груди концы одеяла, и мягко развёл их в стороны, открывая своему горящему взгляду полностью нагое и до чёртиков возбуждённое тело девушки. Он облизнулся, громко сглатывая, пока что одним только тёмным взглядом лаская каждый совершенный изгиб.       Эл же смотрела на него, как на своего спасителя. Пусть он уже наконец-то затушит этот пожар внутри.       «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…»       — Майк… — просипела она, томно прикрывая глаза, и у Уилера сгорели последние предохранители.       Что бы ни вытворяла эта невероятная девушка, он за себя уже не отвечает.       Одеяло мягко упало на пол, собираясь крупными складками, а Эл подхватили на руки. Ну наконец-то, она уже думала, что ещё немного, и её ноги точно позорно подкосятся.       Кровать была слишком нагретой и развороченной (и это только ею одной!), но никого из них это сейчас не волновало. Майкл навалился сверху, вжимая её в жалобно скрипнувший под ними матрас, а Элевен сделала то, о чём так давно мечтала, — обхватила его ногами за пояс, крепко прижимая к себе, с удовольствием ощущая, как в неё упирается сквозь одежду его возбуждённая плоть.       Уилер начал выцеловывать её шею, спускаясь от подбородка ниже и ниже, лаская её подрагивающее тело руками. Наконец-то они сделают это. Ему до сих пор казалось, что всё это просто чудесный сон. Но нет, Эл сейчас действительно обхватывала его ногами, послушно подставляясь под каждое его нескромное прикосновение.       Ладно, это явно стоило того, чтобы сумасбродно бежать от своего дома сюда среди ночи без единой здравой мысли о том, зачем он вообще это делает.       Хоппер закряхтел в кресле, случайно сбивая с коленей тарелку. Спина затекла от неудобной позы для сна, а по телевизору уныло мелькал какой-то фильм. Джим размял плечи и блаженно вытянул ноги. В доме было темно, не считая включённого экрана перед ним, и вроде как тихо, значит, Эл уже давно спит.       Хоппер снова прикрыл глаза, удобнее устраиваясь в кресле и прикрывая лицо шляпой, — дурная привычка, доставшаяся ему вместе с должностью городского шерифа.       Прежде, чем снова провалиться в глубокий сон, он услышал отчётливый громкий стон.