I can't fight this feeling anymore

Милевен (Майк/Элевен)

      Эта зима в Хоукинсе выдалась на редкость очень снежной. Элевен, если не была занята уроками или помощью по дому, всё время сидела около окна и любовалась тем, как безмятежно падает снег. Обычно вид из её комнаты с наступлением поздней осени становился унылым и весьма скучным: листья опадали и небо протыкали голые ветви деревьев, а всё вокруг становилось блёкло-коричневым или чёрным. Но сейчас всё окутывал пушистый белый снег, и один вид бесшумно спящей природы почему-то вселял в Эл спокойствие.       Сегодня же у неё практически не было времени, чтобы любоваться на падающий с неба снег: Майк пригласил её в кино на какую-то рождественскую новинку, и она целый день бегала из угла в угол, наряжаясь. Хоппер, который взял на работе небольшой отпуск на все рождественские и новогодние праздники, хмуро наблюдал за тем, как его дочь носится из комнаты в ванную и обратно, напевая себе под нос «Last Christmas», которую она не так давно услышала по радио.       Конечно, Джим был рад тому, что его дочь наконец-то может жить полноценной и спокойной жизнью обычного подростка, но тот факт, что рядом с ней до сих пор крутился этот сын Уилеров, почему-то раздражал мужчину.       На самом деле глубоко внутри он знал причину, по которой один только вид Майкла на пороге их дома вызывал у него желание открутить парню голову. Хоппер прекрасно понимал, что пройдёт ещё совсем немного времени и этот самый младший Уилер заберёт у него Элевен под своё крыло, создав с ней собственную семью, где старику уже не будет места в повседневной жизни Эл. Что он будет видеться с ней лишь по праздникам и созваниваться по телефону только раз в неделю. И он не хотел, чтобы это время наступало слишком быстро, поэтому и гонял набравшегося наглости Майка от двери их дома едва ли не заряженным пистолетом.       Но один в поле не воин, особенно когда на него наседает не только Уилер, в ультимативной форме требующий предоставить ему возможность видеть с Элевен чаще и дольше, но и сама Эл, которая, научившись этому по телевизору, смотрела на него жалобным взглядом и выпячивала нижнюю губу.       Вот и в этот раз Хоппер скрепя сердце отпустил их обоих в кино, но сказал, что голову Майку оторвёт, если тот вернёт его дочь домой позже десяти вечера. На том и порешили.       Элевен нарядилась в тёплые клетчатые штаны и праздничный красный свитер (с поддетой снизу футболкой, чтобы шерсть не кололась), потому что Майк предупредил её о том, что до главной дороги они пойдут пешком, ибо его машина даже при всём его желании не сможет проехать сквозь сугробы к их дому. Путь был неблизкий, поэтому красивое платье отпадало и оставалось в качестве наряда на рождественский ужин. Но Уилер всегда говорил ей, что любит её любой, поэтому даже одетая как маленькая капуста она будет для него самой красивой.       Вскоре на пороге материализовался сам Майкл с покрасневшими от холода щеками и носом. Он выглядел просто уморительно в своей полосатой шапке, из-под которой выбивались чуть намокшие из-за растаявшего снега тёмные пряди волос. Но сердце Эл готово было взорваться от умиления, когда она увидела его, притоптывающего за входной дверью. Она затащила его в хижину, быстро целуя в ледяные губы, привстав практически на кончики пальцев ног, и предложила ему немного погреться на диване, пока она будет собираться в своей комнате.       Конечно, Майк предпочел бы посидеть у неё на кровати, но подозрительный прищур хмурого Хоппера, который злобно хрустел на всю скромную гостиную кукурузными чипсами, убедил его не заходить слишком далеко, если он действительно хотел всё-таки пойти с Эл сегодня в кино.       Поэтому следующие пятнадцать минут он провёл, тупо пялясь в экран включённого телевизора, каждой клеточкой своего тела чувствуя буравящий тяжёлый взгляд отца своей девушки. Джим как будто надеялся, что Уилер чудесным образом растает, как снег на весеннем солнце, только вот тот явно был не мёрзлой водой, а сам Хоппер — не солнышком, поэтому никуда с любовно предложенного ему Элевен места он никак не желал исчезать.       В конце концов полностью одетая Эл выпорхнула из своей комнаты, преисполненная энтузиазма и нетерпения, поэтому, чмокнув отца в колючую щёку и схватив своего парня за руку, она выскочила из дома буквально несколько секунд спустя.       Майк почувствовал невероятное облегчение, когда холодный воздух коснулся его согревшегося лица — лучше уж мёрзнуть на морозе, чем находиться в одном замкнутом помещении с недолюбливающим тебя Хоппером.       Время на его электронных часах показывало восемь минут седьмого, так что их вечер только начинался.

~~~

      Они возвращались обратно домой к Эл, снова оставив машину Майка на главной дороге. Время перевалило за девять вечера, но они ещё не спешили прощаться, неторопливо идя между заснеженных деревьев в уютной тишине и полутьме.       Их свидание прошло просто превосходно. Кино оказалось отличным и весёлым, зарядив их праздничным настроением, а горячий какао с имбирным печеньем, которые они купили в одном из ларьков в молле, и вовсе заставили Майкла растаять от удовольствия, когда Элевен каждый раз заботливо утирала салфеткой ему с лица взбитые сливки.       Теперь же они шли, взявшись за руки и тихо обсуждая кино и планы на праздники. Поскольку держаться в перчатках было не слишком удобно, Уилер, едва они вышли из его машины, переплёл их пальцы и запихнул их сцепленные ладони себе в карман куртки. И тепло, и приятно. Правда, из-за его высокого роста Эл приходилось держать свою руку немного на весу, но она делала вид, что всё в порядке.       Они прошли половину пути до её дома, когда Майк вдруг поднял свободную руку вверх и дёрнул одну из низких веток, из-за чего лежавший на ней снег упал прямо Элевен на голову. Конечно, её спасла шапка, но самого Уилера от мести девушки ничего спасти уже не могло.       Притворно задохнувшись от возмущения, Эл вырвала у него из кармана свою руку и, быстро нагнувшись, подхватила с земли горсть снега, кинув его в парня. Но она немного не рассчитала силу и высоту броска, из-за чего намеченный в грудь снежок попал ему практически под подбородок, развалившись на маленькие кусочки, и насыпался за воротник куртки.       Не ожидавший этого Майк практически взвизгнул как девчонка начиная прыгать на месте, чтобы снег быстрее провалился и растаял, а Элевен расхохоталась, запрокинув голову.       — Ну всё, Хоппер, — шутливо проворчал Уилер, медленно наклоняясь к земле, — это война.       Девушка закусила губу, пытаясь сдержаться и сделать серьёзное лицо, но едва Майкл слепил снежок и запустил им в неё, как она с криком отпрыгнула за дерево, быстро присаживаясь на корточки, чтобы слепить свой.       И началась снежная битва.       Они смеялись, кричали и шутливо угрожали друг другу, перекидываясь снежками из-за деревьев. Выигрывала, конечно, Эл, но только потому, что Майк ей ненавязчиво поддавался — ему нравилось, с каким победным кличем Элевен каждый раз хлопает в ладоши и как загораются радостью и озорством её чудесные светло-карие глаза.       В какой-то момент Уилер укрылся за деревом, готовя запас снежных снарядов, когда его девушка тоже вдруг неожиданно затихла. Сначала он, увлечённый лепкой снежков, не придал этому значения, но потом насторожился, когда она не издавала больше ни звука.       Майк нахмурился, поднимаясь с колен и отряхивая друг о друга перчатки, оглядываясь по сторонам. Было темно, так ещё и стволы деревьев постоянно преграждали обзор.       — Эл?.. — взволнованно позвал он, с прищуром вглядываясь в темноту перед собой.       Вдруг голос Элевен раздался откуда-то из-за спины.       — Эй, Майк!       Тот облегчённо выдохнул и обернулся.       — Эл, не делай так…       Но договорить он не успел, потому что ему в грудь буквально бросился огромный ком снега, сбивая его с ног.       Эл, которая всё это время тщательно сгребала снег в одну кучу, швырнула им в него при помощи силы мысли и радостно утёрла каплю крови под носом.       — А-ха-ха-ха! Я выиграла! — закричала она, подпрыгивая на месте, когда Майк упал на землю навзничь, широко раскинув в стороны руки и ноги. — Ты повержен, Уилер!       Тот ничего не ответил, продолжая лежать без движения.       Элевен, всё ещё хихикая, подошла к нему и посмотрела на него сверху. Но в окружавшей их тьме ничего, кроме тёмной фигуры на белом снегу, придавленной снежным комом, толком видно не было. Поэтому девушка присела на корточки, вглядываясь в лицо Майкла. И вдруг громко рассмеялась.       Тот лежал, закрыв глаза и вывалив набок язык, делая вид, будто он умер. Его полосатая шапка слетела, когда он падал, поэтому его густые тёмные волосы теперь были красиво покрыты снегом. И хотя он кривлялся, Эл всё равно на пару секунд задержала дыхание, любуясь им сверху.       Но вдруг Майк немного приоткрыл один глаз, прищуриваясь, и, заметив, что Элевен находилась очень близко, резко дёрнул её на себя, заставляя упасть на снег у него на груди. Та снова рассмеялась, а потом, подтянувшись немного вверх, коснулась его в очередной раз замёрзших губ, согревая их своим поцелуем.       — Если через десять минут я не буду дома, отец открутит тебе голову.       Майк громко и разочарованно застонал и откинулся обратно на снег, заставляя свою девушку снова захихикать.

***

Филли (Финн/Милли)

      Это было первое Рождество, которые они собирались праздновать вместе. Точнее сказать, не просто вместе, ибо они уже и до этого отмечали этот праздник в компании друг друга, а именно вдвоём, наедине, в их новой собственной квартире в центре Нью-Йорка.       Сначала они хотели собраться как обычно: либо у её, либо у его родственников дома, а потом навестить других через пару дней, — но в начале года они всё-таки решили съехаться, а поэтому к середине лета купили квартиру в Большом яблоке, поскольку и до Ванкувера, и до Атланты было не так далеко, да и многие проекты, в которых они участвовали (вроде фотосессий, интервью или прослушиваний на новую роль) происходили именно здесь. Поэтому, когда квартира была надлежащим образом оформлена, они почти сразу сошлись на мнении, что в этом году они отметят Рождество (а попутно и его День Рождения) в Нью-Йорке как самая настоящая маленькая семья. Потом они на пару дней заедут в Канаду, чтобы навестить его родителей и других родственников, которые соберутся на праздники в Ванкувере, а затем рванут в Атланту, где их уже будет ждать вся чета Браун вместе с другими гостями.       Но сейчас было уже двадцатое декабря, а их квартира до сих пор не была празднично украшена. Да даже ёлки всё ещё не стояло. А всё потому, что у Финна были съёмки в одном проекте, которые немного затянулись из-за внезапного урагана, случившегося пару месяцев назад, поэтому он вернулся в Нью-Йорк, где его уже нетерпеливо ждала Милли, только сутки назад, почти сразу отрубившись на их общей кровати практически на пятнадцать часов.       И вот теперь у них наконец-то появилась возможность заняться приготовлениями к Рождеству. Конечно, Браун могла украсить всё и сама, но в чём тогда смысл, если они хотели сделать это вместе? Поэтому они заказали через интернет пушистую голубую ель с искусственным снегом на тонких иголочках, много разных рождественских украшений, мишуры, гирлянд и огромных носков.       Их квартира до сих пор выглядела не особо обжитой — да даже толком меблированной, — поскольку то у него, то у неё были какие-то дела, когда приходилось отлучаться из города, из-за чего их так называемое «совместное проживание» даже и не было-то почти «совместным». Но в ближайшее время у них на графиках было затишье (по крайней мере, до начала февраля), поэтому они планировали нормально отдохнуть, повидаться с семьями и наконец-то заняться их общей жилплощадью.       И вот когда доставка привезла им все заказы, а курьер взгромоздил кучу коробок в просторной гостиной, они принялись за дело.       Украшать ёлку к Рождеству было у обоих самым любимым занятием, поэтому сегодняшний день был для них вдвойне сокровенным. Они, как обычно, очень долго спорили о том, какую музыку включить для фона через установленную стереосистему, но так и не решив, что же лучше — инди-рок или рэп с поп-музыкой, — они выбрали нейтральную территорию, включив плейлист с рождественскими песнями, что было, по итогу, даже лучше, ибо сразу создало необходимую атмосферу.       И пока Милли напевала себе под нос слова очередной песни, цепляя над искусственным камином большие красные носки (да, у них не было детей, которые бы радостно вытаскивали оттуда наутро конфеты и небольшие подарки, но это была традиция, и даже уже взрослая Браун с удовольствием бы съела несколько рождественских шоколадок, украдкой стащенных из носка), Финн тем временем самостоятельно, как настоящий мужчина, собирал по инструкции ёлку. Не то чтобы эта инструкция ему в самом деле была нужна, но у этой рождественской красавицы были какие-то на редкость странные крепежи, из-за чего он то и дело заглядывал в маленькую брошюру.       Милли, закончив с носками и полюбовавшись своей работой, поправила съехавшую в сторону фоторамку с их совместной фотографией (той самой, сделанной с премьеры последнего сезона ST), которая стояла на каминной полке (да, хоть сам камин был электрическим, но вот его портал был сделан из гипсокартона и выглядел как самый настоящий). Она закусила губу, погладив пальцем лицо тогда ещё девятнадцатилетнего Финна. Он, как обычно, неловко улыбался, почти прищурив глаза на камеру, но от этого и казался ей ещё более родным.       Сейчас же ему было уже двадцать шесть (через пару дней — двадцать семь), и за прошедшие между этими событиями семь — восемь — лет, из которых пять они практически не общались, вся их жизни, казалось, перевернулась с ног на голову. Никто из них и не думал, что столько лет спустя практически чудо, которое свело их снова на одной съёмочной площадке в качестве главных персонажей, вновь распалит между ними огонь страсти и желания, который потом достаточно органично перейдёт в более высокие чувства.       Так что да, с тяжёлым сердцем заканчивая уже родной всем проект под названием «Stranger Things», ни девятнадцатилетний Финн, ни восемнадцатилетняя Милли даже и не представляли, что в будущем будут встречать Рождество вдвоём в их собственной совместной квартире.       Тёплая улыбка скользнула по губам Браун, когда она обернулась к молодому мужчине, который до сих пор возился с искусственной ёлкой. Он так и не избавился от своей любви к длинным волосам, как будто до сих пор застряв где-то в восьмидесятых, но сама Милли уже и не представляла его другим. Она с трепетом наблюдала за тем, как сосредоточенно он соединяет между собой детали, время от времени смахивая со лба мешающие тёмные пряди и напевая себе под нос играющую на фоне песню. С момента окончания их общего сериала он как будто очень сильно изменился и при этом не изменился совершенно, потому что она видела в нём всё того же зануду Финна, хотя внешне он явно выигрывал у своей тощей версии, наконец-то набрав хоть какую-то мышечную массу.       — Долго ты ещё будешь на меня смотреть? — между делом вдруг спросил Вулфард, не отрываясь от сборки ёлки.       Милли изумлённо вскинула брови.       — Как ты узнал?       — Если бы ты занималась чем-нибудь полезным, то хотя бы двигалась с места на место, — несерьёзно проворчал Финн лишь для вида.       — Эй! — возмутилась девушка, приближаясь к своему парню и пихая его ногой в пушистом рождественском носке. — Да как ты смеешь?       Тот рассмеялся, покачнувшись от её толчка, а потом, когда она, показав ему язык, двинулась к коробке с мишурой, чтобы начать развешивать её по гостиной, шлёпнул её по ягодице, скрытой тёплым вязаным платьем.       — Вулфард! — воскликнула она, защищаясь скрещенными руками и резко оборачиваясь. — Тебе что, шестнадцать лет?       — Ну, в шестнадцать лет я тебя по заднице и не шлёпал. — Тот как ни в чём не бывало пожал плечами и вернулся к сборке ёлки. — Так что считай, что я навёрстываю упущенное.       Милли показательно громко фыркнула, хотя предательский румянец на щеках выдавал её с головой — разумеется, ей было приятно.       — Да мой дедушка собирал ёлку быстрее, чем ты! — Браун не упустила шанса подколоть его. — Такими темпами мы и до Нового Года не управимся.       Финн кинул в неё куском пенопласта, в котором когда-то было аккуратно упаковано основание ели, на что Милли ответила ему точечным броском ёлочной игрушки в голову. Благо, что это оказались не те дорогие стеклянные фигурки, которые они купили за несколько сотен долларов.       — Миллс! — возмутился Вулфард, потирая голову и осторожно откладывая «снаряд» в сторону, чтобы случайно не раздавить его во время работы. — Ты с ума сошла?! А если бы она разбилась? Ты как ребёнок!       Милли же только хихикнула и вновь показала ему язык, на что он удручённо закатил глаза. Господи, у них ведь всего чуть больше года разница в возрасте, но иногда ему казалось, что он имеет дело с малолеткой-бунтаркой, которая требовала мороженое на завтрак или же скакала по всей квартире под музыку. Наверное, отчасти именно за эту частичку детской непосредственности, которой порой не хватало ему самому, он её и любил.       — Поторопись, Вулфард! — громко позвала Милли, шурша разноцветной мишурой, одну из которых она уже обмотала вокруг своей шеи, а вторую цепляла по краю портала камина. — Иначе я всем расскажу, какой ты у меня бесполезный.       Финн фыркнул и, бесшумно поднявшись с пола, подошёл со спины к пританцовывающей и поющей под музыку Браун, внезапно хватая её за талию, заставляя её громко взвизгнуть от неожиданности.       — О-о-о-о, ну всё, прекрати, — притворно заворчала девушка, когда почувствовала, как он целует её за ухом. — Не думай, что это тебе поможет. — А когда он вдруг уверенно потянул её за руку к большому дивану, она начала ещё больше возмущаться: — О, нет, нет, нет, нет, нет. Только не сейчас, Финн. Нам нужно украсить всё к Рождеству! Ну же, Финни! Нам нужно… — она не успела договорить, как он опрокинул её на мягкие диванные подушки, нависая сверху, и, сдвинув вниз цветастую и шелестящую мишуру, начал целовать её шею. — Ну, может быть, только пять минуточек…

***

Рилевен (Ричи/Элевен)

      — Ты уверена, что это хорошая идея? — спросил Ричи, поправляя очки, когда Джейн взбудоражено вертелась на диване рядом с ним.       — Не совсем, но у нас нет другого выхода. — Девушка пожала плечами, взволнованно перебирая длинные пальцы на ладони Тозиера.       — А вот у меня не самое хорошее предчувствие, — вздохнул тот, нервно постукивая указательным пальцем другой руки себе по колену.       Сегодня, за два дня до Рождества, они всё-таки решились рассказать Хопперу о том, что встречаются. Вернее, они бы и дальше до последнего держали всё в секрете, но Карен настояла на том, чтобы новая девушка Ричи и её отец присутствовали на их семейном ужине в Сочельник. И это было невозможно до тех пор, пока сам Джим не знает об их отношениях.       Поэтому Джейн предложила Тозиеру встретить сегодня её отца после работы и всё ему рассказать. Она была уверена, что всё пройдёт хорошо. Ну, процентов на семьдесят. Но это ведь уже больше половины, верно?       А всё это было потому, что Хоппер работал в местной полиции шерифом, в то время как Ричард слыл в городе одним из самых больших нарушителей спокойствия. Его уже неоднократно ловили за распитие спиртных напитков, вождение за рулём в нетрезвом виде, курение травки, хулиганство, публичные нецензурные высказывания в сторону представителей правопорядка, мелкое хищение имущества, драки и ещё некоторые другие несерьёзные нарушения закона. Он был постоянным гостем на общественных работах и за решёткой в участке, откуда его со слезами каждый раз забирала Карен.       Ну и, в общем, можно понять, что между шерифом и самым популярным хоукинским хулиганом отношения были не самые тёплые.       Но разве административные нарушения помеха для настоящей любви?       Вот и Ричи так подумал, когда во время своих последних общественных работ встретил красавицу Джейн (тогда он ещё не знал о том, что она Хоппер). Не то чтобы её никогда раньше не окружали вниманием со стороны парней, но попасть под чары нахала и грубияна Ричарда Тозиера оказалось неожиданно просто. Она не знала из-за чего именно — то ли из-за его самоуверенной манеры вести речь, то ли из-за его пошлых, но от того таких смущающих и волнующих заигрываний и подкатов, — но уже через пару дней всё о чём она могла думать, — это Ричи.       Ричи, Ричи, Ричи.       Его имя теперь было выведено на полях в каждой её школьной тетради, написано на страницах в личном дневнике, отпечатано в мыслях и едва ли не выгравировано на обратной стороне век. В одночасье он заключил в себе всю её жизнь, забирая не только свободное, но и учебное время.       И сначала всё шло очень хорошо. Они много гуляли, ходили в кино или кафе, дурачились в игровых автоматах, даже стреляли из рогатки по бутылкам в лесу. И при этом даже не подозревали о том, что её отец — это главный враг Тозиера. Просто как-то так получалось, что они не поднимали тему её родителей (сама Джейн не особо её любила: мама умерла, когда она была маленькой, а отец был суровым и строгим, скептично относившемся к любому представителю противоположного пола рядом со своей дочерью).       Но когда однажды ей потребовалось вернуться домой пораньше, потому что Джим чувствовал себя нехорошо, всё и выяснилось.       Первым всё понял, конечно же, Ричи. Быстро сложив два и два, он осознал, что по уши влюбился в дочку местного шерифа, который на дух его не переносил (что было абсолютно взаимно). Но он уже слишком сильно привязался за это время к Джейн, чтобы сдаваться так просто. Поэтому он решил, что будет, то будет, хотя и поведал ей о сложившейся непростой ситуации между ним и её отцом.       Конечно, лично для него это было очень трудным решением, поскольку была высокая вероятность того, что малышка Хоппер его просто бросит, прознав о его многочисленных административных похождениях. Но, на удивление Тозиера, девушку это никак не спугнуло. Наоборот, она вдруг даже прониклась к нему какой-то особенной — опасной — любовью, хотя и поставила условие, чтобы больше такого не повторялось.       И вот теперь они должны были всё рассказать её отцу. И если Джейн переживала, что основной их проблемой станет то, что они скрывали от Хоппера свои отношения в течение полугода, то вот Ричи весьма небезосновательно волновался за свою шкуру, ибо знакомый с жёстким характером шерифа, он примерно представлял, во что эта встреча может вылиться. И, возможно, он бы даже не стал так рисковать своим здоровьем (по большей части), если бы на месте Джейн была какая-нибудь другая девушка. Он не мог точно сказать, что именно в ней так сильно его привлекало, но он буквально сходил по ней с ума, первое время вообще едва держа руки при себе. Ему постоянно хотелось касаться её тела, целовать её, шептать на ухо разные пошлости и наблюдать за тем, как сильно она смущается после каждого его слова, а потом целует его с таким напором, что заставляет Ричарда буквально потерять себя.       Наверное именно поэтому он смиренно сидел на диване в её доме, непривычно для неё (и даже для него самого) официально одетый, и ждал той минуты, когда за окном раздастся шуршание шин, а в дверь войдёт бородатый мужчина в форме шерифа. Приютившаяся у него под боком Эл была более оптимистично настроена, поскольку не до конца понимала сложившейся между самыми дорогими для неё мужчинами ситуации, поэтому пыталась всячески поддержать своего парня, уверяя его, что Хоппер был грозным лишь на вид.       И вот настал момент Х.       Дверь в дом открылась, и внутрь вошёл Джим, автоматически снимая с головы свою шляпу.       — Джейн, я дома! — прокричал он, заставляя Ричи вздрогнуть.       Он был слишком перенапряжён, так что реагировал буквально на каждый шорох.       — Папа, мы здесь! — крикнула из гостиной девушка, крепче сжимая вдруг вспотевшую ладонь Тозиера.       — Мы? — задумчиво прогудел из коридора Хоппер, судя по звуку шагов, направляясь в их сторону. — Кто это мы?       Когда мужчина вошёл в гостиную, то сразу же увидел свою дочь, невероятно близко сидевшую с человеком, которого он не желал видеть в пределах своего дома. Они синхронно встали, и Джим приметил, что подростки ещё и держатся за руки.       — Пап, знакомься. Это мой парень Ричард, — совершенно невинно прощебетала Джейн, обнимая застывшего изваянием Ричи за руку.       Тот ощущал себя так, будто палку проглотил — настолько он был несгибаемым.       — Приятно познакомиться, сэр, — максимально дружелюбно выдавил из себя Тозиер, протягивая вперёд руку и делая несколько шагов на негнущихся ногах.       Хоппер же сначала выглядел так, будто его мукой присыпали, а потом весь раскраснелся от ярости.       — Ты! — закричал он, пугая подростков. — Да как ты смеешь появляться в моём доме и тем более встречаться с моей дочерью?! Ты, жалкое отродье!       — Папа! — закричала изумлённая Джейн. — Не говори так!       — А ты? Снюхалась с каким-то оборванцем! Да ты позоришь всю нашу фамилию, общаясь с кем-то вроде него! Ты хоть знаешь, сколько у него приводов в полицию?       На глаза девушки навернулись слёзы.       — И что? Всё это в прошлом! Сейчас Ричи изменился ради меня!       — Чушь собачья! Сколько вы уже встречаетесь? — взревел Хоппер, приближаясь к застывшим испуганным подросткам. — Сколько, я спрашиваю.       — Полгода, сэр… — промямлил Ричард, чувствуя, как у него сердце в пятки уходит.       Он знал, к чему всё идёт.       — О, полгода! Ты скрывала его от меня полгода? Вот твоя благодарность за моё воспитание?!       Джейн промолчала, стыдливо опустив голову и хлюпая носом.       — Сэр, я…       — А ты молчи, сучёныш. Вы встречаетесь за моей спиной полгода, и ты смеешь так нагло врать в лицо моей дочери?!       — Что? — Девушка недоумённо посмотрела сначала на отца, а потом на своего парня. — Ричи, о чём он говорит?       — Джей, я…       — Такие, как он, никогда не меняются, Джейн. Может быть, тебе он и говорил, что больше не будет нарушать закон, но за последние полгода у него всё-таки был привод в полицию. Патруль поймал в нетрезвом виде поздно ночью.       Ричард почувствовал, как разжимаются у него на руке ладони Джейн, и как она медленно делает шаг в сторону. И в тот момент он почувствовал, как его сердце разбилось.       — Джейн, нет, послушай меня, я…       — Это правда? — прошептала она одними губами, недоверчиво заглядывая ему в лицо. — Ричи, это правда?!       Тот лишь кивнул, решив не вдаваться в подробности. Какой смысл пытаться оправдываться, когда он действительно был виноват? Даже если истинная причина его поступка могла смягчить все углы.       Джейн недоверчиво покачала головой, прижав ладонь ко рту, и слёзы градом покатились по её щекам.       — Вон из моего дома, слышишь?! — взревел Хоппер, хватая одной рукой окаменевшего Тозиера за шкирку, а второй — его куртку, лежавшую рядом. — Вон! И никогда здесь больше не появляйся!       Несмотря на то, что Джим держал его крепко, Ричи всё-таки попытался выкрутиться из его захвата.       — Джейн, пожалуйста, поверь мне. Всё было не так, как ты думаешь.       На что она лишь поджала губы и отвернулась.       Хоппер буксиром оттащил его до входной двери и, не церемонясь, выкинул его с крыльца вместе с его курткой, из-за чего Ричи приземлился лицом в снег. Но слой был не самый толстый, поэтому он услышал, как треснула от давления оправа очков и как из носа покатилось что-то тёплое и липкое.       Но это было далеко не тем, что волновало его в данный момент. Он медленно сел в снегу, чувствуя себя совершенно опустошённым. Он ведь знал, что этим всё и закончится, но всё равно в глубине души наивно верил, что, может быть, всё обойдётся. Но он не только пострадал сам, но и, что более важно, доставил боль и неприятности Джейн, которая заслуживала их меньше всех. Правильно однажды сказал о нём Хоппер — дерьмо он, а не человек.       Он утёр кровь из носа рукавом куртки, снимая очки, и, подслеповато прищурившись, осмотрел оправу. И правда — она треснула с левой стороны, придётся заказывать новые.       Он продолжал бессмысленно сидеть в снегу, пялясь в одну точку и размышляя над тем, как жить дальше, как вдруг услышал приглушённые крики, раздававшиеся из дома. Он нахмурился, оглядываясь в сторону входной двери, когда та неожиданно распахнулась.       — Вернись сейчас же, Джейн Хоппер! — кричал злой Джим.       — Ни за что! — нагло ответила девушка, натягивая на ходу шапку. Также на ней была незастёгнутая куртка. — До тех пор, пока в этом доме не рады моему парню, я здесь не появлюсь!       — Что ты такое говоришь? Джейн! Немедленно вернись домой! Джейн, чёрт возьми!       Она вдруг обернулась и показала ему средний палец, заставив Ричи вдруг улыбнуться, а потом подскочила к Тозиеру, обхватывая его лицо ладонями и взволнованно заглядывая в его глаза.       — О Господи, у тебя кровь! Идём скорее к тебе домой, нам нужно обработать раны. И твои очки! Они лопнули.       А Ричард, стоя перед ней на коленях, лишь блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь теплом её кожи. В его душе впервые за долгое время поселился покой.       Хоппер продолжал кричать с крыльца, чтобы Джейн вернулась обратно (к его несчастью, он успел разуться), но та лишь помогла своему парню подняться с земли и, накинув на него его куртку, пошла прочь от дома. Возможно, в будущем она пожалеет о своём поспешном решении, основанном на одном лишь порыве чувств и эмоций, но сейчас она была уверена, что всё сделала правильно.

***

Минола (Майлс/Энола)

      Энола вздохнула, когда утром очередного школьного дня она увидела на своём шкафчике надпись «Slut». Она искренне не понимала, почему она шлюха. Возможно, это было просто удобное и короткое обзывательство, которое прекрасно умещалось на дверце шкафчика.       Она прекрасно знала, кто был этим юным «Пикассо», здесь даже не нужно было проводить никакого расследования. Но, к сожалению, как-то так удачно получилось, что Лиззи Доусон была падчерицей их принципала, так что ей многое сходило с рук благодаря такой же наглой и беспринципной мамочке, охмурившей немолодого мужчину.       Поэтому, видимо, сегодня после уроков ей придётся самостоятельно оттирать красную краску от шкафчика.       — Эй, Холмс. — Позади неё раздался низкий голос, заставивший её вздрогнуть от макушки до пят.       Она быстро обернулась, встречаясь лицом к лицу с Майлсом Фэрчайлдом, который стоял к ней практически вплотную и смотрел на неё сверху-вниз своими пронзительными тёмными глазами. Энола сглотнула. Да уж, этот парень никогда не знал о таком понятии как личное пространство. Либо же умело его игнорировал.       — Очередные поклонники? — Он просто кивнул ей за спину без тени улыбки.       — Кажется, Лиззи никогда не простит мне того, что я разоблачила её перед всем классом и учителем, — вздохнула Холмс, отворачиваясь и набирая комбинацию на замке. — Но, знаешь, я ни о чём не жалею.       — Да уж, её визг, когда она нашла в сумке дохлую крысу, до сих пор стоит у меня в ушах, — хмыкнул Майлс, всё так же стоя у неё за спиной, едва ли не дыша ей в затылок.       С начала их общения Энола чувствовала себя неуютно, сталкиваясь с подобными проявлениями странной симпатии со стороны Фэрчайлда, но сейчас она уже привыкла к этому.       — Вообще-то, это было твоих рук дело. — Оглянувшись через плечо, Холмс заметила кровожадную усмешку, буквально на долю секунды скользнувшую по его губам.       — Пусть скажет спасибо, что она не была в её низкокалорийном супе.       Энола фыркнула, пытаясь сдержать смех, и наконец-то открыла шкафчик, из которого почти сразу выпало три сложенных пополам листочка.       От одного невыносимо пахло знакомыми духами, второй был неровно вырван из тетради и немного помят, а третий ей практически ни о чём не говорил.       — Ого, сколько писем, — нависнув у неё над плечом, сказал Майлс, криво улыбаясь. — С каких это пор твой шкафчик стал почтовым ящиком?       Холмс пожала плечами, на секунду почувствовав, как одним из них задевает его подбородок.       — Ну, по крайней мере, вот это точно от Лиззи. — Она отложила в шкафчик два других листа и открыла первую записку. — «Если такое ещё раз повторится, то в следующий раз эта надпись будет у тебя на лбу», — прочитала она вслух, хотя знала, что Фэрчайлд и без неё всё прекрасно видел.       — Самоуверенно, — холодно сказал он, выставляя одну руку вперёд и, уперевшись на чей-то шкафчик, начал барабанить длинными пальцами по железу.       — Она думает, что сможет меня запугать этими угрозами.       Энола слишком долго занималась тем, что выводила нечестных людей и преступников на чистую воду, чтобы бояться каких-то там угроз. К тому же их уже было так много, что, вероятно, Лиззи придётся встать в очередь, если она действительно хочет претворить это в жизнь.       — Не слишком умно с её стороны угрожать тебе так открыто.       — Просто она уверена в своей безнаказанности, вот и всё, — подвела итог Холмс, сворачивая записку обратно и убирая её в шкафчик.       Следующей на очереди была та, что немного смята и написана на неаккуратно вырванном тетрадном листочке.       — А это ещё что? — вдруг спросил Майлс, и Эноле на секунду показалось, будто в его холодном тоне промелькнуло нечто, похожее на удивление.       — Не знаю, но вряд ли ещё одна угроза от Лиззи. Не её вариант исполнения. Слишком грязно.       — Хм?..       Холмс развернула записку, сначала быстро пробегаясь по содержанию взглядом.       — Оу…       Это оказалось любовное письмо от какого-то старшеклассника. У него был сильный нажим, когда он писал ручкой, потому что на листе отпечатались химические формулы алкенов, а ещё он явно очень волновался, поскольку писал с перерывами и с частыми зачёркиваниями. К тому же у него явно не выше C по английскому языку, учитывая его орфографию и лексику, да и литературой он не увлекается, судя по стилю подачи мысли.       — Что будешь с ним делать? — спросил Майлс, и Энола была уверена, что уловила в его интонации новые нотки, похожие на ревность.       — М-м-м-м, пока даже не знаю… — беспечно ответила Холмс, желая подразнить вечно холодного и бесчувственного Фэрчайлда, пытаясь выманить из него хоть какую-то реакцию.       — Что ж, понятно… — не меняя тона, ответил парень, а его ладонь, которая опиралась на дверцу чужого шкафчика, на секунду оцарапала короткими ногтями железную поверхность. — У тебя была ещё одна записка. Что там?       Энола воодушевлённо улыбнулась, радуясь хоть какой-то реакции от него, и уже потянулась за третьим листочком, как вдруг из громкоговорителя раздался мужской голос:       — Майлс Фэрчайлд, просьба подойти в кабинет принципала. Майлс Фэрчайлд, просьба подойти в кабинет принципала. Спасибо.       Холмс обернулась.       — С каких это пор у нашего идеального мальчика какие-то проблемы? — улыбнулась она, когда тот ухмыльнулся.       — Не вечно же тебе быть популярной, Холмс. Встретимся позже.       Энола кивнула, провожая парня взглядом.       Их ситуация действительно была забавной. Энола Холмс была безобидной девушкой, которая всем хотела только добра. Она любила раскрывать разные тайны и загадки, а также нести в мир любовь и справедливость. Но многие не любили, когда она совала нос не в своё дело, поэтому у неё часто возникали проблемы.       Майлс Фэрчайлд же, наоборот, был холодным и закрытым парнем, обожавшим насилие и жестокость. Но его поведение было настолько идеальным, а действия — чистыми, что никто до тех пор, пока в его жизни не появилась Энола, не мог разоблачить его жуткую натуру. И только лишь Холмс, которая в очередной раз сунула нос не в своё дело, заинтересовавшись чудны́м — с её точки зрения — парнем, докопалась до истины. В прямом смысле этого слова. Чтобы доказать его вину, ей пришлось раскапывать яму, где он зарывал трупы несчастных животных. Но когда она уже была готова сдать его властям, Майлс поймал её и пообещал отрезать ей язык, если она будет много болтать. И почему-то его угроза, сказанная таким холодным и бесчувственным тоном, действительно испугала девушку, поэтому она впервые бросила своё дело, решив, что здоровье важнее.       Только вот чего она не ожидала, так это того, что Майлс неожиданно станет следить за ней в школе и вести себя так, будто она его собственность. Уже потом, когда её страх и изумление прошли, а она немного лучше узнала Фэрчайлда, она поняла, что это был его способ выразить свою привязанность.       Теперь же они находились на грани между просто друзьями и кем-то большим, и вся жестокость Майлса стала обращаться против недоброжелателей Энолы. Таким образом они даже помогали друг другу, живя в некотором подобии симбиоза.       Когда Майлс скрылся за поворотом, Холмс вернулась к последней — третьей — записке. Она действительно ей ни о чём не говорила. Простой однотонный лист, сложенный пополам. Ни запахов, ни цвета, ни вмятин. Ей в душу закрался червячок сомнения, но она подумала, что это было слишком с его стороны, поэтому, отбросив лишние мысли, она уверенно открыла записку.       И обомлела.       На белом фоне чёрной ручкой было выведено:       «Ты мне нравишься».       И всё.       Энола закусила губу, чувствуя, как бабочки начинают порхать у неё в животе, и снова посмотрела в ту сторону, где скрылся Фэрчайлд.       — Ты мне тоже нравишься, Майлс.

~~~

      Следующий день начался с того, что дикий визг разнёсся по коридорам школы.       Энола удивлённо пошла на шум и, пробившись сквозь толпу зевак, увидела белую, как простыня, Лиззи Доусон, которая не переставала визжать на одной противной ноте. А всё из-за того, что перед ней лежал маленький окровавленный трупик птицы без головы. Холмс перевела взгляд на шкафчик — там тоже лежало несколько таких же безголовых трупиков.       Сомнений не было — это была работа Фэрчайлда. И хотя с одной стороны девушка была недовольна тем, какие методы он использует для мести её врагам, особенно когда в процессе этого страдают невинные животные, но с другой — в её животе снова запорхали бабочки, поскольку он заботился о ней и защищал её в своей собственной манере, как он умел.       Вдруг Лиззи заметила её в толпе.       — Ты! Это была ты! Ты подсунула это мне в шкафчик!       Энола гордо вскинула голову.       — Какое смелое заявление, мисс Доусон. А есть ли у вас доказательства моей вины? И мотив, зачем мне это делать?       Она заметила, как едва ли не позеленела от злости Лиззи. Оно и понятно. Для того, чтобы объяснить мотив, ей придётся признаться, что это именно она разрисовала краской её шкафчик.       — Ты… ты просто меня ненавидишь!       Энола так знакомо криво улыбнулась.       — К сожалению, это лишь косвенная улика. Когда найдёшь что-то посущественнее, тогда и поговорим.       Она услышала, как некоторые ребята вокруг них прыснули от смеха и начали расходиться, хотя толпа не уменьшалась, потому что уходили одни, но приходили поглазеть другие.       — Ты… Да как ты смеешь так со мной говорить?! — закричала ей в спину Лиззи, начиная идти за ней, но вдруг раздался новый визг, а кто-то в толпе воскликнул: «О боже! Она наступила на труп птицы!».       Энола почувствовала мстительное удовлетворение. Кажется, её общение с Майлсом действительно на неё плохо влияет.

~~~

      Он ждал её после школы за воротами.       — Когда-нибудь тебя поймают, и у тебя будут большие неприятности, — улыбаясь, сказала Энола, подходя ближе к молчаливому парню.       Тот кивнул, из-за чего его кудри подпрыгнули.       Девушка зачарованно проследила за этим, а потом наконец-то обратила внимание на его внешний вид.       — О Господи, Майлс, снова ты в этом свитере! Тебе уже пора его выкинуть, он же дырявый.       Это был растянутый оранжевый свитер крупной вязки, где на ключице была дырка, но самого Фэрчайлда это, кажется, нисколько не волновало. Правда была в том, что она подарила ему этот свитер на прошлое Рождество, когда они только начали неплохо общаться, но после этого Майлс сначала по незнанию постирал его в стиральной машинке, из-за чего волокно сильно растянулось, а потом ещё и порвал, зацепившись во время прогулки в лесу за ветку кустарника. Но он был слишком ему дорог, чтобы так просто его выбросить.       Парень молчаливо покачал головой.       Энола вздохнула.       — Ты какой-то странный. По крайней мере, для меня ты страннее обычного. Что-то случилось?       Она положила ладонь ему на плечо, мягко сжав, и почувствовала, как Майлс неожиданно вздрогнул из-за её прикосновения.       — Майлс?.. Всё хорошо? Ты меня пугаешь…       Тот сглотнул и вдруг протянул ей небольшую коробочку, перевязанную лентой. Холмс удивлённо приоткрыла рот, осторожно принимая подарок.       — Надеюсь, там не птичьи головы, — пошутила она и заметила, что Фэрчайлд криво улыбнулся после её слов.       Хотя он и смотрел куда-то в землю, опустив голову, она видела, что боковым зрением он подсматривает за ней, наблюдая за её реакцией.       Она затаила дыхание и медленно открыла коробочку. Внутри был небольшой самодельный браслет, больше напоминавший фенечку. Было заметно, что он был сделан вручную и не самым опытным человеком.       — Это… это мне? — глупо спросила Энола, доставая браслет наружу.       — Это… подарок, — вдруг заговорил Майлс, заикнувшись. — На Рождество.       Заикнувшись!       Холмс изумлённо посмотрела на него и увидела, как он яростно покраснел, хотя и пытался это скрыть.       — О Майлс… — прошептала она, протягивая ладонь к его лицу и обхватывая его горячую щёку. — Оказывается, ты такой милый и ранимый в душе.       Тот фыркнул, закатив глаза, и попытался убрать со своего лица чужую ладонь, но было уже поздно — Энола стояла прямо перед ним.       — Ты тоже мне нравишься, Майлс. Хотя я бы и пересмотрела некоторые аспекты твоего поведения. Во-первых, же…       Он не дал ей договорить, уверенно накрыв её губы своими и обхватывая её за талию руками, прижимая к себе. Холмс же облегчённо выдохнула и ответила на поцелуй, привставая на носочки.

***

Мирилевен (Майк/Элевен\Ричи)

      Скоро было Рождество, и братья решили отправиться в молл, чтобы найти своей девушке подарок. Конечно, они не собирались сотрудничать и помогать друг другу, просто хотели подсмотреть, что собирается подарить другой, чтобы подарить что-то ещё лучше. Хотя финансы у обоих были не самые большие, но оба близнеца были уверены — даже на двадцать пять долларов они смогут найти что-то классное.       Элевен сказала, что будет ждать их после обеда — у Хоппера была ночная смена, и он должен был уйти где-то к четырём, так что раньше приходить смысла не было. Но это была хорошая возможность, чтобы без привлечения внимания их общей девушки купить той подарок на Рождество.       Когда они прибыли в молл, то оба застыли у главного входа.       — Ну… что ты собираешься ей дарить, Майки? — спросил Ричи, оглядываясь по сторонам.       Всё вокруг было празднично украшено к Рождеству и Новому Году, повсюду сновали толпы людей разных возрастов, сладко пахло попкорном из кино и жареной едой с фуд-корта.       — М-м-м, пока ещё не знаю, а ты?       — Что, хочешь украсть мою идею?       — Да просто признай, что сам не знаешь, что ей подарить.       — А вот и знаю!       — Да? Ну и что же это тогда?       — Ты меня провоцируешь, чтобы своровать мою идею!       — Да нафиг она мне сдалась! Всё равно это что-то невероятно тупое или пошлое, прямо как ты!       — Ах ты ботаник!       Братья, ещё не успев даже начать поиск подарка, уже сцепились на входе. Но потом оба вспомнили о том, что их Эл будет очень в них разочарована, если узнает, что они снова подрались из-за глупости, поэтому близнецы лишь смерили друг друга ненавидящими взглядами и разжали кулаки на расстёгнутых куртках.       — Идём. У нас не так много времени, — наконец-то сказал Майк, одёргивая свою одежду.       — Что, боишься купить что-нибудь задротское, что ей не понравится? — продолжал глумиться Ричи, поправляя на носу очки.       — Нет, просто переживаю, что ты не увидишь ценника и купишь ей какую-нибудь дешёвку.       — Ты меня уже заебал, пид!.. — снова начал Ричард, вцепившись в рукав куртки брата, как они оба вдруг услышали девичий смех.       Мигом обернувшись на шум, они заметили двух подружек, которые хихикали и, томно прикрыв ресницы, смотрели в их сторону, перешёптываясь.       Ричи кашлянул и отпустил Майка, брезгливо и показательно обтерев после этого руку.       — Козёл, — прошипел тот, но новой потасовки не завязалось, и они оба наконец-то сдвинулись с места, направившись в обход первого этажа.       Но вдруг те самые подружки нагнали их, всё ещё хихикая.       — Эм, ребята?..       Братья синхронно обернулись, и если у Майкла выражение лица прямо говорило о его усталости, то вот у Ричи оно было что-то между удивлением и насмешкой.       — Да? — наконец-то подал голос Ричард, быстро оценивая их взглядом.       — Ну, может быть, вы хотели бы познакомиться? — накручивая локон на тонкий палец, предложила одна из девушек.       Майк радостно хлопнул брата по плечу.       — Дерзай, Рич, это твой звёздный час. Прошу прощения, но у меня уже есть девушка. Но этот жеребец полностью ваш! — И, ехидно улыбнувшись, ушёл, оставив старшего близнеца одного на растерзание.       Тот максимально дружелюбно улыбнулся.       — Прошу прощения, дамы, но вы не в моём вкусе. Пока что меня более, чем устраивает тугая задница моего братца, но как только мне надоест, я, может быть, вам наберу. Адьос! — И, махнув рукой перед лицами изумлённых девушек, он быстро нагнал Майка, тут же давая ему подзатыльник. — Ты совсем охуел, малой? Ты что такое вытворяешь? Узнала бы Эл, на сутки бы от тела отлучила.       Тот лишь фыркнул, потирая голову под волосами.       — Меня всё ещё не покидает надежда на то, что ты оставишь нас двоих в покое.       — Ой, мой милый младший братец, можешь даже об этом не мечтать. Эл — мой ангел, и если ради неё мне придётся терпеть рядом ещё и тебя, то так уж и быть. — Ричи обхватил Майкла за шею, притягивая его вниз и потирая его макушку кулаком, злобно усмехаясь.       Тот начал вырываться.       — Ты ведёшь себя как пятилетний ребёнок! — возмутился Майк, отпихивая брата от себя.       Тот продолжал сыпать шутками и остротами, пока младший близнец, запихнув руки в карманы куртки, угрюмо шёл мимо магазинов, осматривая витрины, пытаясь побыстрее найти что-нибудь стоящее и свалить отсюда, оставив Ричарда одного бродить в поисках подарка.       Когда они проходили мимо магазина с женским нижним бельём, Ричи вдруг затормозил, рассматривая видимые из общего коридора манекены с надетыми на них ажурными трусиками и бюстгальтерами, мысленно представляя, как бы смотрелась в них Эл. Она наверняка бы жутко смутилась, открыв коробку с подарком, но потом бы примерила всё перед зеркалом и набросилась на Ричи, срывая с него одежду, требуя взять её немедленно, потому что это именно то, чего она хотела, и что Майк — полный отстой в постели.       И пока Ричард пускал слюну, мечтательно прикрыв глаза и застыв перед входом в магазин, Майкл быстро смекнул, что к чему, и понял, что это вряд ли будет хороший подарок на Рождество. Поэтому он обошёл брата и начал подпихивать его в спину в сторону.       — Эй, эй, эй! Полегче, малой. Это будет мой подарок. Что хочу, то и дарю!       — Мне было бы всё равно, не будь Эл и моей девушкой тоже.       Ричи вдруг пошло усмехнулся.       — Ой, да ладно тебе, ботаник. Ещё скажи, что никогда не дрочил на нашу девушку. — Майк невольно покраснел. — Во-о-о-от. А теперь представь, если я подарю ей какое-нибудь красивое нижнее бельё… — Майкл недовольно покачал головой. — Ладно, чёрт с тобой. Мы вместе выберем ей что-нибудь, а потом она покажет нам, как на ней это сидит… Ты только представь…       Майк прикрыл глаза, представляя, как чудесно бы смотрелся на Эл какой-нибудь белый комплект кружевного белья, словно она была ангелом. Ричи же, наоборот, хотя и называл её ангелом, в своих мечтах он представлял её в кроваво-красном нижнем белье сексуальной дьяволицы.       Первым из транса вышел Майкл, пихнув брата в бок.       — Это отвратительно, Рич. Что угодно, кроме нижнего белья, идёт?       Ричи загадочно улыбнулся.       — Что угодно, говоришь?       — Всё, что не касается секса!       Ричард закатил глаза.       — Ты ещё такой девственник, малой.       Майк решил умолчать о том, что его сексуальный опыт общения с Элевен заходил несколько дальше обычных поглаживаний через одежду. Но это была их маленькая тайна.       Следующее, на что они наткнулись, был ювелирный салон. Майк сразу же прилип к витринам, жадно просматривая варианты. Ювелирное украшение — это то, чего Эл действительно заслуживала. И именно он подарит ей его. Надо только успеть выбрать что-то по карману до того, как на это упадёт глаз Ричи.       Наконец-то он приметил милого медвежонка с бантиком на шее. Это было что-то милое и очень романтичное. То, что нужно.       Присев на корточки и внимательно посмотрев на медвежонка поближе сквозь стекло витрины, он окончательно убедился в том, что это то, что нужно, и с радостной улыбкой посмотрел на продавца, который как-то странно смотрел на него сверху.       — Простите, сэр. Сколько стоит этот маленький медвежонок?       Ричи бесшумно подрулил за спину к брату, подсматривая, что тот нашёл. Фигурка медвежонка. Как слащаво и мило, прямо в его духе.       Вдруг продавец ухмыльнулся и ответил:       — Триста долларов.       Майк изумлённо приоткрыл рот, а Ричи за его спиной расхохотался.       — Идём, братец. Я думаю, тебе это точно не по карману, — всё ещё посмеиваясь, сказал Ричард и хлопнул разочарованного близнеца по плечу.       Когда они уже вышли из ювелирного салона, Майкл всё-таки не сдержался и буквально прошипел:       — Пусть он запихнёт себе этого медвежонка в задницу.       Ричи удивлённо посмотрел на него, но потом усмехнулся и пихнул локтем в бок.       — За триста долларов уж точно.       Майк хмыкнул, и они продолжили свои поиски.       Обойдя весь первый этаж, они решили подняться на второй, где почти сразу им попался парфюмерный магазин. Никто из них не помнил, чтобы Эл особо пользовалась духами или туалетной водой, но никогда не поздно начать.       Подойдя к прилавку, они улыбнулись девушке, которая там работала.       — Чем могу помочь, молодые люди?       — Мы хотели бы найти подарок для девушки, — ответил Майк.       — Для чьей девушки?       — Для моей девушки, — синхронно ответили братья, а потом зыркнули друг на друга.       Но с другой стороны, лучше уж так, чем ответить «Нашей».       — О, так вы оба ищете подарок своим девушкам? Что ж, для начала мне нужно узнать, какой у неё любимый аромат. Если вы знаете название или бренд, уже хорошо, но или назвать мне основные нотки тоже было бы весьма неплохо.       Парни вытаращились на консультанта, совершенно не зная, что делать и что говорить.       — Ну, эм… Вы предлагайте, а мы выберем, — выкрутился Майк.       — Но хотя бы какой аромат? Сладкий? Терпкий? Цветочный? Фруктовый? Древесно-пряный? Морской?..       — Сладкий, — сказал Майкл.       — Фруктовый, — вклинился Ричард.       — Я вас поняла. Подождите минутку, мне нужно поискать.       Она отвернулась, перебирая коробки с духами, а Майк и Ричи начали слушать ароматы тестеров, которые уже были выставлены на витрине. И если младший близнец подносил флакон прямо к носу, то старший брызгал в воздух, а затем слушал. Один аромат показался ему неплохим, и он позвал брата:       — Эй, Майк, как тебе?       Но едва Майкл обернулся, как Ричард пшикнул ему в лицо духами, попав в глаза.       — О дерьмо, — пробормотал Ричи, хотя и едва сдерживал смех.       Но вот самому Майку было явно не до смеха, потому что он тут же прижал ладони к глазам.       — Ричи, ты кусок дерьма…       — Будешь обзываться, не отведу тебя в туалет до раковины.       — Да пошёл ты.       Майк по очереди разлепляя то один глаз, то другой, начал пробираться мимо людей в сторону туалета, а Ричи виновато поплёлся за ним, оставляя идею с духами. В конце концов, вдруг Эл не понравится?       Когда младший Уилер с горем пополам промыл глаза и насухо вытер лицо, старший, привалившись спиной к стене, задумчиво рассматривал потолок.       — Может быть, подарить ей игрушку? — вслух размышлял он. — Или, может быть, какую-нибудь новую кассету? О, а что. Кассета звучит интересно. Что думаешь?       Майк выкинул использованное бумажное полотенце в урну и начал рассматривать свои покрасневшие глаза в зеркале.       — Дерзай, если хочешь.       — А ты ей что подаришь?       Майк пожал плечами.       — Не знаю. Я хочу, чтобы это было нечто особенное, что-то, на что она бы смотрела и думала обо мне.       Ричи согласно покивал головой.       — У нас с тобой общие цели, братец. И как бы мне не хотелось этого предлагать, но, может быть, объединим капиталы и выберем что-нибудь вдвоём? Я уверен, что Эл оценит наше взаимодействие. Она ведь любит, когда мы действуем сообща.       Майк прищурился, задумчиво кивая.       — Неплохая идея, Рич. И у меня как раз есть на примете один такой подарок…       Вскоре они вернулись обратно в ювелирный салон. Ричи скептично хмыкнул.       — Я, может быть, не такой ботан в математике, как ты, но могу и без калькулятора сказать, что даже наши объединённые капиталы не потянут того мишку.       — У меня есть кое-что получше.       Майк подвёл брата к витрине, на которой были представлены серебряные кулоны. И некоторые из них были в виде букв.       — Как тебе идея подарить ей два кулона с нашими инициалами?       Ричи задумался, а затем загорелся этой идей.       — Звучит охрененно. По крайней мере, и от тебя может быть толк, малой. — Майкл фыркнул и пихнул Ричарда в бок. — А ты уверен, что нам хватит денег?       — У нас на двоих пятьдесят долларов, кулоны стоят по двадцать, думаю, и цепочку за десять мы найдём…

~~~

      Элевен нетерпеливо крутилась в своей комнате, то и дело глядя на часы. Хоппер уже полчаса как ушёл, а её любимые мальчики всё ещё не появились. Она начинала волноваться и уже даже подумывала о том, чтобы позвонить им домой, как наконец-то раздался долгожданный стук в дверь.       Эл радостно выпорхнула из своей комнаты, подбегая к входной двери, и, не раздумывая не секунды, открыла все замки.       Припорошенные лёгким снегом, на пороге стояли два брата. Лица у обоих были покрасневшие от холода. И едва они успели сообразить, как на них тут же налетел маленький вихрь в лице радостной Эл, которая, встав на носочки, обняла их обоих за шеи и звонко чмокнула в холодные щёки.       — Я по вам соскучилась.       И если Ричи хотел обнять девушку в ответ, то вот Майк был более практичный и, заметив, что Элевен была в одной домашней одежде, тут же затянул их всех троих внутрь тёплого дома.       — О чём ты думала? Ты ведь можешь простудиться, — начал заботливо бухтеть Майкл, наблюдая за тем, как крепко обнимаются Эл и Ричи.       Старший близнец приветственно поцеловал девушку в губы и зарылся носом ей в волосы, радостно вздыхая. Была бы его воля, он бы простоял с ней так в обнимку всю оставшуюся жизнь.       Но Элевен уже начала отстраняться, чтобы как следует поприветствовать хмурого Майка, обиженно насупившегося у двери.       — Спасибо за заботу, — прошептала она ему на ухо, крепко обнимая за шею, и Майкл почти сразу оттаял, сгребая свою девушку в объятия и расцеловывая её улыбающееся лицо.

~~~

      Они устроились втроём на кровати Эл. Майк сидел спиной к стене, Элевен уселась у него между ног, откинувшись ему на грудь, а Ричи лёг головой ей на колени, наслаждаясь тем, как неспешно она перебирала его волосы. Они тихо переговаривались между собой, и изредка братья вновь начинали спорить, но девушка быстро разводила их «по углам». Когда же речь зашла о подарках на Рождество, близнецы таинственно переглянулись, незаметно кивая друг другу.       Их общий подарок для Элевен лежал в подарочной коробке; это была серебряная цепочка с двумя буквами — M и R, — которую она будет постоянно носить на шее и, глядя в зеркало или касаясь украшения пальцами, вспоминать о двух по уши влюблённых в неё братьях.

***

Мэдлер (Тайлер/Мэдисон)

      Тайлер заглушил мотор своего мопеда и расстегнул ремешок от шлема под подбородком. Сегодня был Сочельник, и он бы ни за что в жизни не согласился выйти на смену, если бы не тот факт, что празднично настроенные люди обычно давали гораздо больше чаевых, чем в обычные дни, поэтому он и ездил сегодня по городу, разводя горячие пиццы в картонных коробках.       И вообще, зачем кому-то заказывать пиццу, когда сегодня Сочельник? Да у вас стол должен ломиться от еды! Зачем заказывать что-то ещё, если вы и это съесть не сможете?       Но с другой стороны, дело Тайлера было за малым — отвезти заказ по адресу, забрать деньги, если оплата не была онлайн, и получить чаевые. Всё просто.       Тайлер поправил шапку, прикрывая кудрявые волосы, и, закрепив шлем на ручке мопеда, открыл багажник, доставая оттуда три больших коробки пиццы. Сверился с адресом, напечатанном на прикреплённом чеке, и пошёл по расчищенной дорожке к нарядно украшенному крыльцу дома.       Перехватив коробки поудобнее, он позвонил в дверь. Сначала какое-то время была тишина, и он позвонил ещё несколько раз, после чего раздался громогласный собачий лай и жуткий грохот, как будто что-то массивное бежало вниз по лестнице.       Тайлеру уже было страшно увидеть это существо.       Он на всякий случай отошёл от двери, когда та, кажется, содрогнулась под массой врезавшейся в неё туши.       Наконец-то послышался приглушённый нежный девичий голосок и раздался звук открывающегося замка. Стоило Тайлеру приветливо улыбнуться и вытянуть вперёд три пиццы, как дверь распахнулась, и на него налетело что-то большое и очень-очень тяжёлое. Он на секунду подумал, что снег, лежавший на улице, — это яркий белый свет в конце тоннеля.       — Годзи, ну-ка хватит! — воскликнула девушка, пытаясь оттащить любвеобильного и радостного пса от изумлённого доставщика пиццы.       Тот лежал на крыльце, его голова гудела от удара о деревянное покрытие, а сверху на нём прыгала сорока пяти килограммовая пушистая туша леонбергера, облизывая его лицо. Если бы Тайлер осознавал реальность чуть хуже, он бы подумал, что его пытаются съесть.       — Годзи! Место! — строго сказала незнакомка, и пёс наконец-то слез с бедного парня, присаживаясь на крыльцо рядом с ногами хозяйки, радостно подметая пол хвостом. — Простите, пожалуйста. Вы, должно быть, доставщик пиццы, верно?       Тайлер прищурился, приподнимаясь на одном локте, а свободную руку прикладывая к голове. Наконец-то он посмотрел выше, впервые взглянув в лицо девушки. И замер.       Если он умер, то он определённо попал в рай.       На него с встревоженным выражением лица смотрела красивая девушка с короткими каштановыми волосами. У неё были большие светло-карие глаза и совершенно восхитительная виноватая улыбка. Она склонилась над ним, протягивая ему руку.       Он немного помедлил, любуясь незнакомкой, пока та нервно притоптывала ногой, переживая, что по вине её пса у парня могло быть сотрясение мозга. А как ещё тогда объяснить эту глупую широкую улыбку и мечтательный взгляд?       — Простите, с вами всё хорошо? Может быть, вызвать скорую?       Тайлер медленно покачал головой, а потом осторожно, как будто боясь спугнуть прекрасное видение, протянул руку навстречу, в конце концов касаясь мягкой маленькой ладони, которая крепко обхватила его за запястье и потянула вверх.       И в одно мгновение наваждение как будто пропало. Вернулась глухая боль в затылке, всё тело болело так, будто по нему проехался танк, а в рот, кажется, попало немного собачьей шерсти.       — Вы теперь мне не только чаевые, но и компенсацию морального вреда должны, — проворчал Тайлер, возвращаясь к своему обычному склочному образу насмехающегося над всеми подростка.       Девушка вдруг нахмурилась, отдёргивая свою руку.       — Ха, ещё чего. Какие чаевые, пупсик? Ты видел пиццу? Да её как будто из мусорки достали.       И правда. В итоге из-за упавших коробок вся находившаяся внутри пицца превратилась в кашу: куски смялись, начинка кое-где съехала или прилипла к крышке.       Но Тайлер не собирался отступать.       — Это ваш монстр виноват в том, что пицца в таком состоянии. И в моём падении тоже. Надо сказать, очень болезненном падении. — Он потёр поясницу.       Девушка, казалось, тоже была не из робкого десятка.       — А откуда мне знать, что до того, как Годзи полез к вам, пицца была в нормальном состоянии. У вас есть подтверждающие фото?       Тайлер недоумённо вскинул брови.       — Вы в своём уме? Какие фото? Просто заплатите мне чаевые, и я пойду. Даже прощу компенсацию, которую вы мне должны.       — Я напишу на вас жалобу! Отвратительная доставка, ужасная! — возмущалась девушка, пока пёс, учуяв аромат свежей пиццы, не начал копошиться в коробках. — Годзи, фу! Выплюнь! Она может быть отравлена!       Тайлер смотрел на девушку, которая с трудом оттаскивала огромное животное за ошейник от горячей курицы с грибами.       — Возможно, не меня одного этот пёс ударил головой… — пробормотал он в сторону, потянувшись, чтобы поправить на голове шапку, но той не оказалось.       — Что ты сказал? — уточнила незнакомка, оглянувшись, и, заметив, как рассеянно парень трогает свои волосы, сказала: — Кстати, милая заколочка, пупсик.       Тайлер почувствовал, как его щёки краснеют — он и забыл, что подобрал мешающиеся пряди небольшой плоской заколкой.       — Это не то, о чём ты подумала, — тут же начал оправдываться он, растеряв весь свой пыл.       Девушка прыснула со смеха.       — Да, да, конечно, пупсик. Как твоё имя, красотка?       — Тайлер.       — А меня зовут Мэдди. Сокращённо от Мэдисон. А этого обжору зовут Годзи, сокращённо от Годзилла.       — Ты назвала своего пса в честь гигантского монстра?       — Да, — без тени смущения подтвердила Мэдди. — Я люблю эту вселенную, и, по-моему, Годзилла очень крутой.       — А мне кажется, что Гидора куда сильнее.       Девушка вдруг прищурилась.       — Ещё слово, и я спущу на тебя пса.       — Это преступление!       — Никто не узнает, если от тебя не останется и косточки!       — Садистка!       — Можно просто Мэдди.       Ребята, не сдержавшись, наконец-то рассмеялись. Тайлер поднял свою шапку с земли и ещё раз осмотрел Мэдисон. Может быть, он и правда ударился головой, но, несмотря на её странный характер, она была прекрасной.       — Эй, Мэдди… — неуверенно позвал он, когда она всё-таки затащила пса домой.       — Да?       — Может быть, э-э-э-эм… — Тайлер неловко потёр ушибленный затылок. — Может быть, ты хотела бы встретиться со мной… Ну, ещё раз… Где-нибудь… Мы могли бы обсудить, почему Гидора лучше Годзиллы!       — Ты хотел сказать «Годзилла лучше Гидоры», — наигранно фыркнула девушка, но потом вдруг застенчиво улыбнулась. — Но, может, так и быть, я бы послушала твои попытки переубедить меня в обратном.       Тайлер широко улыбнулся, заставляя её растеряться при виде его такой милой мордашки.       — Тогда завтра в три я за тобой заеду. И это свидание!       — Но…       — Ты уже согласилась! — крикнул Тайлер, быстро сбегая вниз с крыльца и направляясь к своему припаркованному мопеду. — И прости за пиццу! Так уж и быть, прощаю тебе ещё и чаевые!       — Козёл! — шутливо крикнула ему вслед Мэдди, наблюдая за тем, как он надевает шлем и залезает на мопед. — До завтра, красотка! Не забудь свою заколочку!       Тайлер покачал головой и, махнув девушке рукой, уехал прочь от её дома, чтобы только вернуться сюда опять завтра в три часа дня.