I can't fight this feeling anymore

Every little thing that you say or do I'm hung up, I'm hung up on you Waiting for your call, baby, night and day I'm fed up, I'm tired of waiting on you

      Их отношения всегда напоминали какую-то испорченную версию игры «Hit and run». С тех пор, как они познакомились на пробах перед съёмками тогда ещё никому не известного и весьма амбициозного проекта Netflix, всё и началось.       Милли любила рассказывать фанатам о том, как проходила их первая с Финном встреча, причём каждый раз эти истории отличались одна от другой, но между ними всегда была та общая черта, из-за которой, вероятно, Дафферы и решили взять их на роль Майка Уилера и Элевен — моментальная связь.       Что-то, что никто из них двоих до сих пор не мог толком описать словами. Что-то, что заставило тогда ещё юного Финна чувствовать тошноту, подкатывающую к горлу, а ноги и руки — неконтролируемо дрожать.       Какая-то шальная искра пробежала между ними, в одно мгновение разведя внутри настоящий пожар.       Но сначала это всё оставалось незамеченным — Милли не была заинтересована в мальчиках, а Финн был ещё слишком мал, чтобы думать о девчонках. Поэтому они просто дружили, развлекаясь на съёмках с другими ребятами-сверстниками, наслаждаясь настоящим и не задумываясь о будущем.       Никто из них даже не подозревал, какой фурор вызовет среди зрителей первый сезон их сериала, что их персонажи буквально уйдут в народ, а нежная влюблённость Майка внезапно окажется не такой уж и наигранной.       Это и было началом той самой жестокой игры под названием «Hit and run» — юный Финн Вулфард по уши влюбился в свою симпатичную и бритоголовую коллегу по съёмкам и близкую подругу Милли Бобби Браун.       Он не желал этого признавать, но его с головой выдавали преданный щенячий взгляд и глупая улыбка, когда он смотрел на неё.       И первым, кто пронюхал всё происходящее, был самый старший среди них — Калеб Маклафлин. Он-то и начал дразнить Финна, подключив себе на помощь Гейтена, заставляя Вулфарда неконтролируемо краснеть и прятать взгляд.       А уж когда подошёл черёд первого поцелуя, то тогда от этих двоих вообще было не отвязаться — Финн готов был умолять Дафферов выставить шутников за пределы площадки на время съёмок заветной сцены.       Поцелуй Майка и Эл был очень важен не только для развития персонажей и сюжета, но и для самих актёров, особенно Финна. Он прознал о том, что для Милли это будет её первый в жизни поцелуй, и влюблённый мальчишка не мог быть более признателен судьбе за подобный подарок.       Но он сам был юн и глуп, поэтому пытался произвести на Браун впечатление, самоуверенно заявив, что для него она будет уже вторая по счёту. Нет, технически, он правда уже целовался с одной девочкой в детском саду, но это было в шутку и не слишком осознанно.       Теперь же всё было предельно серьёзно, поэтому он не хотел ударить в грязь лицом и пару дней морально готовился перед важной сценой, мужественно переживая все поддразнивания со стороны друзей и даже братьев Дафферов, которые считали своим долгом каждое утро отправлять ему и Милли напоминание в виде целующего эмоджи.       Но Финн был влюблён, и поэтому всё остальное теряло смысл. Он хотел, чтобы Браун на всю жизнь запомнила его и их первый поцелуй, а ещё он в тайне надеялся, что это будет отличный повод признаться ей в своих чувствах. Конечно, они были ещё так юны — ему всего двенадцать, ей — одиннадцать, но первая любовь всегда сводит с ума и застилает глаза пеленой. Вижу цель — не вижу препятствий.       Десять пачек «Tic Tac» и мысленный подбадривающий разговор с самим собой за час до съёмок — и он был готов сделать это.       Только вот реальность оказалась не такой приятной, как невинные и мягкие губы Милли на его — стоило Дафферам, режиссировавшим восьмой эпизод, прокричать «Снято», как Браун тут же вскочила со своего места, выкрикивая нечто вроде «Целоваться отстойно».       И Финн, заполучивший «удар» в виде влюблённости, начал эту жестокую игру, «погнавшись» за Милли, которая с шутками и убийственной прямотой быстро «бежала» впереди него.       Стоило первому сезону «Stranger Things» выйти в общий доступ на Netflix, как уже буквально на следующий все дети проснулись знаменитыми. Их начали узнавать на улицах, писать про них в Instagram и Twitter, их приглашали на интервью и желали заполучить самые свежие фотографии в популярные издания.       Казалось, что это была мечта. Милли купалась в лучах славы, не обращая внимания на отчаянно влюблённого в неё парнишку и легкомысленно отмахиваясь на все вопросы, так или иначе связанные с ним или с Милевен.       Сам же Финн на момент выхода «Stranger Things» уже снимался в первой части «IT», и новый дружелюбный каст детей завладел всем его вниманием, ненадолго отвлекая его от мыслей о подруге. Он действительно проникся той атмосферой беззаботности и веселья, надолго сдружившись со всеми своими коллегами.       Но съёмки не вечны, и уже в начале сентября всё было окончено, и Финну пришлось вернуться в совершенно новую для него реальность, где он — знаменитость и где его чувства, казалось, были безответны.       Калеб говорил, что реакция девочки на поцелуй, — это лишь притворство, попытка скрыть свои истинные чувства, и Вулфард почему-то верил ему, продолжая преданным щенком повсюду следовать за Браун. Интервью, фотосессии, премии — он был так очевидно влюблён, что уже все вокруг заметили это.       Все, кроме самой Милли. Ну, либо та умело делала вид, что не замечает, не желая усложнять свою новую популярную жизнь какими-то чувствами и отношениями. Ей нравилось то, что уже происходило вокруг неё.       Финн «бежал» за ней изо всех сил, но сколько бы он ни пытался, ему всё равно не удавалось нагнать Милли в этой дурацкой игре.       Так прошло полгода, за которые произошло много всего и одновременно ничего.       Да, их, разумеется, продлили на следующий сезон после оглушительного успеха первого сезона, да, съёмки начались уже в ноябре две тысячи шестнадцатого, да, их номинировали на разных премиях, которые они даже умудрялись выигрывать, да, их возили по всему миру, расспрашивая о том, что же ждёт их героев дальше.       Но при этом всём отношения между Финном и Милли продолжали колебаться между близкой дружбой и недовлюблённостью.       Иногда Вулфарду казалось, что девочка отвечает ему взаимностью, обнимаясь с ним на камеру или громко смеясь над его шутками. Но при этом она не желала поднимать вопросы, связанные с чувствами и симпатией.       И Финн считал, что в этом была исключительно его вина. Что он недостаточно хорош для неё, что ему стоит стараться лучше, если он хочет чего-то добиться в их игре.       Но тут помощь пришла оттуда, откуда её никто не ждал, а именно — сами съёмки второго сезона.       Они снова проводили время на одной съёмочной площадке, и, хотя количество их совместных сцен было сведено до критического минимума, это всё равно не мешало им общаться за пределами камер.       Он до сих пор с нежностью вспоминал потрясающий вечер премии SAG, когда они выиграли в номинации за лучший каст, а Милли была обворожительна в своём алом платье в пол (прямо от известного модельера Giorgio Armani).       Ему даже перепало несколько объятий, совместных фоток и честь стоять рядом с ней на сцене, и чувствовать, как её нос утыкается ему в пиджак.       Да, кажется, именно в этот день он окончательно спалился не только перед остальными коллегами из каста, но и перед всем уже сформировавшимся к тому моменту фэндомом, запуская опасный в своей стремительности и смертоносности пейринг под названием Филли.       Тринадцатый День Рождения Милли тоже выпадал как раз на период съёмок, поэтому Финн потратил несколько дней на поиски идеального подарка для неё.       Ему всё ещё хотелось впечатлить её, заставить обратить на него внимание, увидеть в нём не только друга, но и возможный объект для влюблённости (тем более после того, как они мило ворковали на премии SAG).       И все его старания окупились — коробочка с косметикой Sephora была встречена именинницей радостными криками и крепкими объятиями, а также быстрым и едва ощутимым поцелуем в веснушчатую щёку, от чего Финн весь оставшийся день ходил с широченной улыбкой на лице и чуть мутным мечтательным взглядом.       Тогда ему показалось, что это был верный знак того, что скоро он уж точно «догонит» её и «запятнает» в ответ, но на деле всё было не так идеально и беспроблемно, как ему этого хотелось.       Милли стремительно расцветала, превращаясь в красивую и невероятно харизматичную девушку, и тут уже не только Финн стал жертвой её сбивающего с ног обаяния.       На горизонте появился сначала Ромео, а затем и Джейкоб. Но если второй был Вулфарду не соперник, то вот насчёт Бэкхема он такого сказать уже не мог — Браун слишком много времени проводила за общением с этим парнишкой, а фэндом, жадно следивший за жизнью своих кумиров, бурно обсуждал развивающийся роман между ними.       И Финн едва не зеленел от ревности, готовый рвать и метать. А уж вдаривший по газам пубертат не улучшал и без того незавидную ситуацию — Вулфард рос, как на дрожжах, превращаясь из милого и сладкого мальчика в худощавую каланчу с постоянным раздражением и быстро меняющимся характером.       Время шло, Милли флиртовала с Ромео, сезон снимался, а Финн готов был рвать на себе волосы от досады. И порой его желания резко менялись на диаметрально противоположные: то он хотел, чтобы у них с Браун было больше совместных сцен в качестве главной пары — Милевен, — то он ненавидел тот день, когда ему сказали, что между Майком и Эл должен будет по сюжету развиваться роман.       Но кое-что его всё-таки успокаивало — Ромео был где-то там, далеко, в Лондоне, а он, Финн, был здесь, рядом, и он видел Милли каждый божий день. Они часто переписывались и созванивались по пустякам после съёмок, и Вулфард считал, что это очень хороший знак.       А уж когда в апреле на прямой трансляции с Гейтеном и Авой Браун сказала, что самый лучший подарок, который она получила на прошедшей День Рождения, была коробка Sephora, он и вовсе поплыл (плюс, на той же трансляции она самолично позвонила ему по Facetime, назвала его малышом и с улыбкой покорчила ему рожицы).       В такие моменты Финн искренне считал, что жизнь прожита не зря.       Фэндом расширялся всё больше и больше, пополняясь новыми людьми, а поэтому расширялась и фан-база сначала как Милевен, так и Филли.       И вскоре Вулфард взял за привычку отслеживать последние новости через Instagram: беззастенчиво лайкал всё, что ему попадалось на глаза с Милли и с ним, смотрел фанатские рисунки, эдиты и фотошопы и читал теории. И именно фанаты стали его источником номер один для свежих сплетен вокруг личной жизни подруги.       Конечно, подавляющее число поклонников было против её флирта с Ромео, потому что они жаждали увидеть её под руку с Финном (впрочем, и он тоже), но иногда они переходили все мыслимые и немыслимые границы, и парень понимал, что с толпой всегда следует быть очень и очень осторожным. Он и до этого не слишком жаловал камеры, а теперь, когда за каждым его шагом следили сотни тысяч людей, он и вовсе становился параноиком.       Так постепенно закончился апрель и наступил май — предпоследний месяц съёмок второго сезона. И именно в мае было почему-то решено снимать Снежный бал.       Вулфард несколько раз вдоль и поперёк перечитал сценарий, недоумевая, почему в этот раз Дафферы не дали Майку и Элевен поцелуй.       Это ведь было так логично — влюблённые подростки встретились спустя год, и это должно было быть первым, что приходит на ум в подобной ситуации. Но Снежный бал ограничивался сценой медленного танца по парочкам, а сезон на этом в принципе оканчивался.       И если сначала Финн расстроился, что у него не будет шанса вновь поцеловать Милли (хотя после прошлого раза в нём осталось чувство собственной неполноценности и неуверенности — он переживал, что в случае чего снова облажается перед подругой в таком щепитильном вопросе), но затем всё перевернулось буквально с ног на голову.       Калеб, который до этого постоянно дразнил Вулфарда по поводу его влюблённости, теперь сам оказался в такой же ситуации, и Финн считал своим долгом знатно подшутить над другом, поэтому без зазрения совести предложил Дафферам вставить поцелуй между Лукасом и Макс. И те — к священному ужасу Сэди — очень быстро согласились.       Но вот чего Вулфард точно не ожидал, так это того, что на второй день съёмок Снежного бала Милли самолично подойдёт к Мэтту и Россу и потребует от них вставить поцелуй Милевен.       Она объясняла это тем, что в противном случае фанаты их убьют, а вот сам Финн эгоистично принял это желание на свой счёт.       Браун хотела поцеловаться с ним — это ли не мечта?       Но в этот раз у него не было времени, чтобы морально — да и физически — подготовиться — почти сразу на весь спортзал раздалось громогласное объявление о том, что он и Милли собираются целоваться. И он готов был поклясться, что все подростки, которые в тот момент были внутри в качестве массовки, оживлённо и нетерпеливо зашептались, поглядывая на него.       И он, чёрт возьми, невероятно волновался. Это должен был быть их второй экранный поцелуй — а технически (с учётом неудачных дублей первого сезона) третий или четвёртый, — но теперь его окружала сотня других ребят примерно его возраста, жаждущих шоу. Он не хотел облажаться, тем более не тогда, когда этот поцелуй был внесён в сценарий с подачи самой Милли.       И когда начались съёмки, он едва не подпрыгивал от волнения, весь дёргаясь и заикаясь, но это, как оказалось, шло лишь на пользу его персонажу Майку, который должен был впервые танцевать с девчонкой, которая ему нравилась.       По ходу сценария они, как обычно, в какой-то момент начали импровизировать, добавив немного «отсебятины» в сцену диалога и начала танца. Они чувствовали… Нет, буквально буквально жили своими героями, поэтому действовали так, как того велели им сердце и интуиция, и ещё ни разу Дафферы не жаловались на их импровизации.       Финн учёл ошибки поцелуя Калеба и Сэди, понимая, что нужно успеть попасть в тайминг, пока мимо них по кругу движется камера.       Конечно, он мог бы прикинуться дурачком, лишь бы запороть пару дублей и безнаказанно поцеловаться с Милли подольше, но она горела желанием снять всё едва ли не с первого раза, поэтому он придумал способ незаметного предупреждения подруги о том, что сейчас всё и произойдёт.       Чревовещательство.       Да, из Финна был такой себе чревовещатель, и в первый дубль Милли согнулась от смеха, когда он едва слышно прошептал сквозь зубы «I’m coming in», но затем она взяла себя в руки, и во второй раз всё прошло просто идеально — они смотрели друг другу в глаза, их губы соприкоснулись в нежном и чувственном, но очень коротком поцелуе, а затем Браун уткнулась своим лбом ему в переносицу, заставляя его влюблённо улыбнуться.       И Дафферы, к глубокому сожалению Вулфарда, сразу же одобрили этот дубль для дальнейшего монтажа, что означало одно — больше никаких поцелуев.       Но и этого Финну было достаточно. Он видел ласковую улыбку Браун, её тёплый и нежный взгляд, и его сердце воодушевлённо колотилось где-то в горле.       Их игра — по его мнению — близилась к своему логическому завершению, поскольку Милли вдруг решила «затормозить» и обернуться ему навстречу.       И июнь стал одновременно самым радостным и самым печальным месяцем в его жизни.       Печальным, потому что съёмки второго сезона были официально объявлены завершёнными, а радостным, потому что он и Браун очень много времени — по возможности, конечно — проводили вместе, увеличивая объём переписок и звонков в два раза.       И тогда же Финн неоднозначно дал ей понять на одном из интервью, что влюблён в неё.       Это случилось спонтанно, но он не жалел ни о чём, широко улыбаясь, уткнувшись лицом в микрофон.       «Woah… this is a boy likes me».       «You’re welcome».       Тогда он не стеснялся заявлять о том, что ему нравится сцена с Элевен и котом, не стеснялся шутить про поцелуи и влюблённость Майка, не стеснялся в целом говорить обо всём этом.       И это были золотые времена.       Но затем, когда казалось, что Финн уже почти что «догнал» Милли, что осталось только протянуть к ней руку — и вот она здесь, в зоне досягаемости, его друг Джош решил срежиссировать клип под названием «Sonora», где Вулфарду отводилась главная роль (и роль второго режиссёра), и всё покатилось к чертям.       Айрис была невероятно милой и солнечной девушкой, весёлой и вполне во вкусе Финна, разделявшая многие его интересы, но его сердце уже было занято одной харизматичной шатенкой с медово-карими глазами и широкой улыбкой с глупыми детскими клычками.       Хотя это не спасло его от того, что по сценарию клипа ему нужно было поцеловаться с Апатоу.       И фэндом, стоило клипу в середине июля выйти в общий доступ, сделал свою грязную работу, подняв шумиху о том, что у Финна якобы появилась девушка.       И это моментально повлияло на его отношения с Милли, и он с ужасом наблюдал за тем, как прежде мизерное расстояние между ними начинает медленно, но верно увеличиваться.       И Comic Con в Сан-Диего в конце июля стал для них началом конца.       Тогда всё, казалось, более-менее пришло в норму — Браун немного остыла, оправившись от кадров, где парень, который ей нравился, целуется с другой девушкой, а Финн набрался смелости вести себя чуть наглее перед камерами.       И, как итог, фэндом купался в свежем и качественном контенте: несколько интервью, в каждом из которых было по нескольку просто бесценных моментов.       Ещё до того, как прибыть на Comic Con, они все вместе ехали в автобусе, и Финн с Милли мило ворковали между собой, пока их друзья снимали друг друга, как того требовал от них менеджер.       Уже непосредственно на самом мероприятии они то и дело находились рядом — болтали, шутили, толкались, а Финн, которому было доверено вести сторис в Instagram, периодически снимал себя и Милли.       Но потом он переволновался, когда услышал, что люди вокруг шепчутся о нём и Браун, и во время очередного интервью, когда девушка хотела схватить его за руку, он вырвался, скорчив лицо — и это положило конец всему.       Он не мог не заметить, как исчезла улыбка Милли, как она уже с бóльшей неохотой участвует в диалоге, а после того, как их отпустили отдыхать, и вовсе начала игнорировать Финна. Тот чувствовал себя неловко, поэтому особо не лез, надеясь, что всё наладится само собой.       И это было его главной ошибкой. Метр или два, которые разделяли их в их игре, за один только август и сентябрь увеличились едва ли не до сотни, и Финн беспомощно наблюдал за тем, как Милли безжалостно отдаляется от него, хотя и старается на публике вести себя дружелюбно.       Вулфард не совсем понимал, что конкретно стало причиной подобного её поведения. Но чем больше времени проходило, тем больше Милли, казалось, сторонилась его.       Когда пришла пора премьерной недели и съёмок «Beyond Stranger Things», он искренне надеялся, что у него наконец-то появится шанс поговорить с ней и всё обсудить.       И Милли, на удивление, вела себя очень даже приветливо, хотя и прыгала от него на красной дорожке в день премьеры. И интервью для SiriusXM с одной стороны прошло замечательно, а с другой — немного неловко.       В общем, конец октября и начало ноября выдались для Финна морально тяжёлыми. Ему было трудно признать тот факт, что девушка, которая ещё в двенадцать лет украла его сердце, до сих пор имеет над ним такую силу, а её странное поведение, прыгающее от очень тёплого до невероятно отстранённого, вводило его в ступор.       А потом он решил воспользоваться, как раньше, «помощью» фан-базы и достаточно быстро узнал о том, что уже как месяц в фэндоме гуляет слух о том, что Милли встречается с Джейкобом Сарториусом. И подтверждений этому с каждым днём становилось всё больше и больше, начиная от слащавых комментариев с сердечками, до обмена аксессуарами и элементами одежды.       А затем всё и вовсе превратилось в кошмар.       Буквально за два месяца Милли изменилась до неузнаваемости. Прежде нейтрально относившаяся к тому, что фанаты активно продвигают её несуществующие отношения с Финном, неожиданно начала очень жёстко и прямолинейно всё отвергать.       Она даже удалила с ним, Финном, пост-фото с премьеры, свалив всю вину за это на фанатов.       Тогда ещё Вулфард этого не знал, но Браун умело манипулировала всем фэндомом.       Да, парень знал, что иногда их поклонники бывают… чересчур. Но в большинстве своём это были адекватные люди, которые не лезли дальше своих фанатских теорий и догадок.       Но Милли возвела культ ненависти к Филли в абсолют, обвиняя фанатов в том, что те слишком агрессивные, что между ней и ним, Финном, ничего не было, нет и не будет.       А всё объяснялось просто — ревность.       Джейкоб, будучи невероятно ревнивым парнем, всеми фибрами души презирал Вулфарда, которого фанаты фэндома считали самой идеальной парой для Браун и которые не могли принять тот факт, что она встречается с кем-то вроде Сарториуса.       Это бесило Джейкоба. Его бесило то, что его постоянно сравнивают с Финном, оскорбляют и едва ли не уводят у него девушку. Поэтому он в ультимативном порядке потребовал от Милли прекратить всё это.       А Браун, отдававшаяся своим первым настоящим отношениям всем душой и сердцем, беспрекословно слушалась его, обрывая все контакты с когда-то близким другом и недопарнем.       И если сначала Вулфард терпел и надеялся, что скоро всё изменится, то её выходка на Golden Globes, когда она бегала от него всю премию и отказывалась сидеть или стоять на фотографии рядом (даже фешенебельно опоздала на красную дорожку, явившись почти под самый конец), окончательно разбила его сердце.       И, как будто ей было этого мало, она почти сразу же опубликовала у себя в Instagram первое совместное фото с Джейкобом, официально подтвердив, что они встречаются и развеяв все домыслы фанатов.       И Финна поглотила злость. Злость, ревность и ненависть.       Он с двенадцати лет бегал за ней, тянулся к ней, как преданный щенок, потому что первая любовь ослепила его, но она вертихвостила им и игралась, насмехаясь над его поцелуями. Но он терпел, он ждал того дня, когда она всё-таки заметит его. Но что в итоге?       Стоило ему дождаться, как он тут же оступился сначала с Айрис (но — эй! — это была его работа, его хобби; они оба актёры, и она должна понимать, что он не сможет до конца своей жизни целовать только её одну), а затем с Comic Con, и на его месте быстро материализовался Джейкоб, который ещё с марта ходил вокруг Милли кругами, но оставался в уверенной фрэндзоне.       Финн оступился, споткнулся и тем самым моментально сошёл с дистанции в попытке «догнать» Браун. И её поведение, её новый образ и отношение к друзьям из каста (Бога ради, она даже вычеркнула Ноа, который был неугоден всё тому же Джейкобу!), заставили его наконец-то пересмотреть свои приоритеты.       Он ещё осенью две тысячи семнадцатого на интервью одному из журналов заявлял о том, что отношения его сейчас не интересуют, но теперь он окончательно убедился в том, что карьера актёра и музыканта для него превыше какой-то там первой любви.       Поэтому он, развернувшись, «пошёл» от Милли прочь, тем самым ещё больше увеличивая и без того огромную яму между ними.       И когда для всех казалось, что Филли больше не всплывут, что всё окончено, случилось сразу несколько событий, которые вернули фанатам веру в своих кумиров.       Во-первых, Милли к марту наконец-то включила голову и вернула в своё окружение милашку Ноа, по которому она за время вынужденного игнора успела соскучиться.       Во-вторых, в начале апреля, пока Джейкоб был в туре по Европе, ей написали несколько девушек о том, что её парень якобы делал им непристойные предложения.       Конечно, Браун не была глупая, чтобы верить во всё, что написано в интернете, но, когда после очередного концерта в сети появились видео и фото доказательства измены Сарториуса — тот знакомился со своими готовыми на всё фанатками и, добавляя их номера в Snapchat, после писал им с просьбой скинуть обнажённые фотографии, — она на несколько дней покинула все соцсети в принципе, отписавшись от Джейкоба и объявив ему, что между ними всё кончено.       Но каким-то образом ему удалось убедить её в том, что это была случайность, что такого больше не повторится, что ему нужна только она одна, и Милли скрепя сердце согласилась сойтись с ним обратно, объявив об этой «счастливой» новости всем своим фанатам новым постом с их совместной фотографией.       Но надломленное доверие уже нельзя было починить, поэтому всё больше и больше Браун теряла интерес к их отношениям, хотя и старалась доказать себе то, что она выше этого.       Фанаты поливали её грязью за то, что она решила вернуться к Джейкобу, за то, что она такая бесхребетная и алчная, а она с наигранной улыбкой игнорировала это, надеясь, что однажды всё вернётся на круги своя.       Но тут уже подключился третий элемент — съёмки нового сезона, а вместе с этим и Финн.       Милли знала, что их отношения были сейчас далеко не в самом тёплом состоянии. После того, что она сделала под дудку Джейкоба, она почти не общалась с Вулфардом, хотя и заявляла фанатам, что между ними всё по-прежнему сладко да гладко.       Реальность же была куда суровее — Финн по максимуму делал вид, что её не существует, очевидно, всё ещё обиженный и задетый её поведением.       И, когда после чтения сценария стало понятно, что Милевен в этом сезоне ожидается очень и очень много, Милли пришла к выводу, что стоит уже сейчас начать налаживать отношения с Вулфардом, если она не хочет получать этот презрительный взгляд каждый раз за пределами камер.       Сам Финн, хоть и был до сих пор ужасно зол на девушку, не мог не признать, что чувствует приятное нетерпение, связанное со съёмками поцелуев. Те обещали стать более интенсивными и долгими, нежели в первом или втором сезонах, и это должен был быть очень интересный опыт.       Но вот незадача. С момента съёмок второго сезона Финн ни на йоту не продвинулся в своей технике поцелуя, а вот у Браун было много времени и возможностей для тренировок, поэтому по факту все их подобные сцены сводились к тому, что Элевен первая брала Майка в оборот, что не вязалось с концептом первых двух сезонов, но Дафферов, кажется, это совершенно не волновало.       Так шёл день за днём, и постепенно обаяние и харизма Милли смогли растопить сердце Вулфарда, и уже к июню они снова были достаточно близки и открыты друг с другом, хотя Браун всё ещё избегала светиться с ним рядом на публике, и Финн понимал, что это как-то связано с Джейкобом, который, к слову, в связи с начавшимися съёмками и романтичными сценами Милевен, вновь завёл свою песню про ревность.       Но в этот раз Милли не купилась.       В конце концов, Сарториус позволял же себе гулять направо и налево, пока был в туре, а ей нельзя было по работе «встречаться» с другим парнем.       Поэтому ещё через месяц, под конец июля, они тихо-мирно разбежались, не делая из этого никакого представления на публике.       И причин для их разрыва было несколько.       Первая касалась отношений Милли с Финном. Не просто как коллег по работе, вынужденных сниматься в романтических сценах, а именно как актёров, отдельных личностей. Джейкоб вечно закатывал ей пышные истерики с намёком на то, что он прекрасно видит, как Вулфард смотрит на неё. Браун же говорила ему, что у него просто паранойя.       Вторая касалась отношений Милли непосредственно с самим Сарториусом. Тот был пятнадцатилетним парнем в разгаре пубертата, когда гормоны шуруют едва ли не из ушей, поэтому он постоянно намекал своей девушке на неоднозначное времяпрепровождение. Или, на крайний случай, просил покидать ему чего-нибудь пикантного. Сама же Браун относилась к этому с отторжением, считая, что в четырнадцать лет она ещё мала для всего этого.       Ну и третья заключалась в том, что Милли просто устала. Она устала от постоянного надзора и контроля со стороны своего парня, когда ей приходилось отчитываться о каждом своём шаге. Он был жутко ревнивым собственником, и девушка подозревала, что это могло быть как-то связано с его внутренней неуверенностью в себе.       Поэтому она и предложила ему расстаться и остаться друзьями. Джейкоб недолго сопротивлялся, вскоре принимая поражение.       Финн же, прознав об их расставании, был невероятно рад и горд собой. Милли к тому моменте уже пару месяцев в шутку называла его «my boyfriend on set», и сердце Вулфарда с поразительной быстротой оттаивало под палящими лучами солнца Атланты.       И уже в августе она впервые за долгое время опубликовала что-то, связанное с ним, себе в Instagram. И Финн готов был сколько угодно строить из себя клоуна, если это означало, что Браун будет рядом с ним, постоянно громко и заразительно хохоча над всеми его шутками и выходками.       Их игра «Hit and run» встала на временную паузу, поскольку теперь они уже оба тянулись друг к другу.       Да, конечно, Милли посчитала своим долгом тряхнуть фэндом ещё пару раз, в течение августа флиртуя то с Ромео, то с Конором, то со знакомым Мэдди, но на самом деле в реальности она просто наслаждалась обществом Финна.       За августом пришёл сентябрь, который принёс вместе с собой ещё несколько интересных событий.       Одним из самых выдающихся стало, конечно же, Emmy. И первая за долгие-долгие месяцы ожидания совместная фотография Финна и Милли, буквально взорвавшая оголодавший фэндом.       А уж тем более после того, как была опубликована лично Вулфардом с четырьмя красными сердечками вместо подписи, а под ней был получен весьма неожиданный комментарий от Браун.       Тогда они вдвоём, к их общему сожалению, не смогли толком повеселиться, потому что перебравший алкоголя Ноа вёл себя немного неадекватно, и Милли, как его лучшая подруга, вызвалась присмотреть за ним.       Но в целом вечер Финн считал удачным, особенно на фоне того, что происходило в их жизни последний год.       Но не успел Вулфард оглянуться, как на дворе был уже конец ноября, а это означало лишь одно — завершение съёмок. И хотя вечеринка в честь окончания третьего сезона, проходившая по традиции в боулинге, выдалась на редкость весёлой и полной на события, Финн всё равно чувствовал подвох.       Да, Милли была с ним мила и обаятельна, легко шла на контакт и даже не постеснялась выложить с ним две фотографии и видео в сторис.       Но что-то в ней всё равно не давало ему покоя. Что-то, связанное с тем, почему она не выпускала телефон из рук, периодически кому-то печатая сообщения.       Но Финн подумал, что у него просто паранойя, что всё между ними в порядке, и благополучно выбросил это из головы, сосредоточившись на реальном. Чёрт возьми, он даже волосы в фиолетовый перекрасил, потому что это был любимый цвет Милли, которая в ответ покрасилась в чёрный.       Но стоило им разъехаться по разным городам, как буквально через неделю он случайно наткнулся на пост о том, что взаимоотношения между Джейкобом и Браун вновь начали набирать обороты.       Да, хотя они не выносили в этот раз всё на уровень официала, но это не помешало Сарториусу, будто в насмешку над ним, Финном (будто Джейкоб знал, что он это обязательно увидит), опубликовать видео, где Милли сидит у него на коленях спиной к камере.       Конечно, до конца фанаты так и не смогли определиться, была ли это реально Браун или же обычная постановка, но Вулфард почему-то был уверен, что это была именно она. А иначе зачем ей вообще всё это подстраивать? В чём суть? Из-за мифического контракта, о котором так яростно спорили их поклонники?       И тот факт, что она снова вернулась к этому уроду — иначе Финн его назвать не мог, — и при этом всё то время, что они находились рядом, делала вид, будто ничего не происходит, во второй раз оттолкнуло Вулфарда от неё, только в этот раз с куда более серьёзными последствиями — парень вычеркнул её из своего приближённого круга доверия и стремительно набрал километровую дистанцию между ними, оставляя Милли позади.       Браун же, в свою очередь, наивно продолжала делать вид, будто всё хорошо. Будто внезапная пропажа Финна с горизонта никак не повлияла на их нынешние с ним отношения.       А самому Вулфарду уже было на неё плевать — она потеряла его доверие и, вероятно, даже уважение.       Так прошёл декабрь, за ним январь. И в середине февраля, на День Святого Валентина, когда Милли специально приехала в Лос-Анджелес к Джейкобу, девушка поняла, что всё происходящее между ними уже не то и не так.       Они пытались вернуться к прежним отношениям, но за тот короткий промежуток в пару месяцев с Финном изменили её, да и сам Сарториус сильно изменился, стал каким-то более озабоченным и алчным. Поэтому они так же тихо, как и сошлись, разбежались обратно.       И вот только тогда Милли заметила, что что-то не так. Что Вулфард ведёт себя с ней как-то странно, необычно. Как будто она вернулась на год назад, когда между ними была настоящая пропасть.       Но, оглянувшись, девушка поняла, что за эти два с половиной месяца Финн успел набрать приличную такую дистанцию, и что ей стоит поспешить, если она не хочет потерять его из виду.       Она переосмыслила всё, что связывало её с Вулфардом на протяжении этих четырёх лет знакомства, и поняла, что, может быть, он именно тот, кто ей нужен.       Но стоило ей набрать шаг по направлению к нему, как на её пути возник Ромео — давно забытая влюблённость.       Их короткие недоотношения продлились всего полмесяца, и хотя СМИ раздули из этого целую сенсацию, объявив их официальной парой, сам Бэкхем почти сразу сделал объявление о том, что его и Милли не связывает ничего, кроме дружбы.       Он был хорошим парнем, но Браун понимала, что её скандально известная личность не вписывается на роль девушки такого идеального юноши, как Ромео, семья которого тряслась над собственной репутацией больше, чем над личной жизнью сына.       Поэтому с середины марта она взяла точный курс на Финна, включаясь в их игру на полную.       Теперь уже она была в роли догоняющего: лайкала с ним всё подряд, читала теории, оценивала фанатские арты, фотошопы и эдиты, очень много болтала разного приятного в адрес парня на конах, не стеснялась отвечать на вопросы о нём и их отношениях, активно хайпила Милевен. И в целом пыталась всеми правдами и неправдами привлечь его внимание.       И привлекла. Правда, не так, как ей того бы хотелось.       Финн, разумеется, достаточно быстро среагировал на её комплименты в свой адрес, но она уже была за бортом его доверия, а вернуть его так быстро было просто нереально, поэтому он с эгоистичной доброжелательностью принимал от неё всё-всё внимание, наслаждаясь им.       Он надеялся убить двух зайцев одним махом: отомстить ей за те времена, когда она вертела перед юным ним хвостом, бегая от него кругами, а второе — это проверить серьёзность её намерений. Если она сдулась бы уже на втором или третьем месяце, значит, её чувства и яйца выеденного не стоили.       А Милли задыхалась, но «бежала» за ним, преодолевая все препятствия и козни, которые строили на пути её хейтеры и завистливые поклонники.       Наверное, со стороны могло показаться, что она какая-то распутная девица, мотавшаяся от одного парня к другому, но на самом деле Браун просто хотела быть любимой.       Её первой любовью, разумеется, был Финн, но она это скрывала, пытаясь набить себе цену, как и любая другая девушка. Но он не сдавался, и её сердце таяло, и в какой-то момент, забив на Ромео, который тоже был ей симпатичен, она отдалась чувствам к Вулфарду с головой, но тот, видимо, получив желаемое, почти сразу пошёл на попятную.       Сначала поцеловался с какой-то незнакомой ей девушкой по имени Айрис (это сейчас Милли души в той не чаяла, а тогда это была едва ли не война), потом якобы начал с ней встречаться, а потом, охмурив Браун на Comic con, публично, прямо на камеру, отверг её (уж её хейтеры не раз и не два использовали этот момент, с пеной у рта доказывая тот факт, что Финн её ненавидит).       И ей было больно. Разумеется, ей было больно. А тут Джейкоб, который не стеснялся ухаживать за ней на публике, который был мил и галантен, и этим он вскружил Милли голову.       Да, может быть, она кажется ветреной девушкой, но по натуре Браун была самым преданным партнером, если состояла в отношениях, и готова была пожертвовать всем, если это от неё потребуется.       Но сейчас она понимала, как была глупа и наивна. Нужно было любить ещё и себя, но все мы сильны задним умом.       Поэтому теперь она, пройдя невероятный путь из парней и возлюбленных, вновь вернулась к самому первому, тому, с кем у неё всё ещё была та странная и необъяснимая связь.       И, раз он до сих пор ни с кем не состоял в отношениях, она искренне считала, что у неё всё ещё есть шанс.

***

      Так они и подошли к концу июня две тысячи девятнадцатого года, а именно, к премьере и всем интервью за день до этого.       Милли — к удивлению Финна — всё ещё не сдавала своих позиций в отношении него, уверенно сокращая расстояние между ними. Раньше он был уверен, что её хватит и на месяц — максимум, на два, — но она неожиданно проявила чудеса выдержки и упорства, продолжая одаривать лишь его одного своим королевским вниманием.       Вулфард даже периодически проверял через фан-базу, что происходит в фэндоме, и Браун действительно не была замечена за всё это время ни с одним парнем. И тогда Финн подумал, что, возможно, она заслуживает ещё одного шанса.       И их встреча в день интервью, когда к ним третьим колесом впихнули Ноа, который откровенно не вписывался в композицию, что-то изменила в Финне.       Тогда, глядя на хохочущую Милли, которая постоянно пыталась коснуться его или похвалить, или включить в разговор, он вдруг понял, что не может оторваться от неё. Что все его попытки отвести от её милого лица взгляд просто безуспешны. И он дал себе шанс тоже немного расслабиться, позволив своим чувствам и желаниям вырваться на свободу.       Да, он всячески пытался скрыть свою личную жизнь от прессы и фэндома, потому что знал, во что это превратится и какие последствия повлечёт (одна из причин, почему тогда, в две тысячи семнадцатом, он затупил и не признался Милли в своих чувствах — боялся открыться ей и миру). Но сегодня он дал себе маленькую поблажку, поэтому на выходе поклонники получили очень много неоднозначных моментов, которые тут же были растащены на гифки и эдиты.       Милли смеялась, за пределами камер хватая его под локоть и утыкаясь лбом ему в плечо, а он чувствовал себя тем самым юным Финном, который стоял рядом с объектом своей влюблённости на сцене на премьере SAG.       И этот день казался им обоим идеальным.       Они безбожно флиртовали, отправив Ноа подышать свежим воздухом, дразнили друг друга и шутили по поводу четвертого сезона.       Браун изумлялась, как она до этого не замечала в своём близком друге такого по-своему интересного и своеобразного парня, а Вулфард оттачивал свои нелепые подкаты и неловкие комплименты, которые девушка всё равно с улыбкой принимала.       Но их совместному времяпрепровождению пришёл конец, когда менеджер сообщила Милли о том, что той уже пора ехать к стилистам, которые должны были подготовить её к сегодняшнему модному показу от «Louis Vuitton», что и явилось основной причиной, по которой она была вынуждена пропустить фотосессию вместе с Финном и Ноа.       Но после такого насыщенного событиями и эмоциями дня, когда на прощание Вулфард позволил себе крепко обнять её (разумеется, чтобы никто не видел) и даже поцеловать себя в щёку, Браун была уверена, что премьера будет просто фантастической.

***

      Она выглядела как пышное клубничное пирожное в своём коротком розовом платье из шифона, а нарощенные искусственные волосы были собраны в тугой конский хвост.       Милли искренне надеялась сразить своим внешним видом Финна; ей действительно хотелось быть самой красивой для него, ведь сегодня — у неё было хорошее предчувствие — всё должно было измениться.       Поэтому, когда она прибыла на ковровую дорожку и увидела его — всего в чёрном и в насыщенно-красной кожаной куртке, — она не могла дождаться того момента, чтобы засветиться со своим «экранным» парнем на паре-тройке профессиональных фотографий.       Только вот сам Вулфард встретил её неожиданно слишком нейтрально, с вежливой улыбкой оценив её платье. Зато вот его мама была полна энтузиазма, с восторгом отметив образ Милли в целом.       Браун не могла понять, что именно происходит, но решила пока не заострять на этом внимание и пустить всё на самотёк — если Финн не желает стоять рядом с ней на фото, да будет так.       Это недоразумение, конечно, сильно подпортило её сегодняшний настрой, но Милли было не так уж и просто сломить, поэтому она быстро пришла в норму, сияя направо и налево белозубой лучезарной улыбкой, давая всем желающим автографы и интервью.       После официальной части на ковровой дорожке все организованно переместились в огромный кинозал, чтобы посмотреть первую серию нового сезона.       Разумеется, места для всех уже были давно зарезервированы, и Милли даже не удивилась, когда узнала, что их рассадили семьями, а не взаимосвязанными с кастом группами. Но при этом приятным совпадением оказалось то, что на ряд ниже неё по диагонали расположился Финн с родителями, братом и друзьями, приехавшими поддержать его сегодня.       Они обменялись короткими взглядами, а после вернулись каждый к своей беседе.       Милли с грустной улыбкой качнула головой — а чего она, собственно, ожидала? Вокруг были толпы фанатов, он бы ни за что даже не прикоснулся к ней, пока есть вероятность быть замеченными. А всё, что было между ними вчера… Ей, видимо, просто напекло голову.       Она постаралась сосредоточиться на сегодняшнем празднике, на премьере, ведь сезон, который должен выйти на экраны, оказался морально тяжёлым для неё. Хоть она и знала весь сюжет, но при этом всё равно понятия не имела, какие именно дубли в итоге использовали при финальном монтаже.       Когда все расселись, на сцену вышли Дафферы с торжественной речью. Они поблагодарили всех присутствующих, каст за проделанную работу, съёмочную группу за труд, нескольких спонсоров за поддержку, выразили свои пожелания и надежды и вскоре под аплодисменты спустились в зал, чтобы занять свои места для просмотра.       Свет погасили, и появилась заставка от Netflix.       И хотя было достаточно темно, Финна, сидящего вниз по диагонали, она всё равно могла различить из-за света, отражающегося от экрана, но всеми силами заставляла себя сосредоточиться на просмотре. Даже если он и оборачивался в её сторону, ей было всё равно.       Прошла сцена-завязка с русскими, началось интро.       Милли почувствовала, как у неё дрожат колени, потому что она вся была как на иголках — она знала, что следующей же сценой идут Милевен вместе с поцелуем, который вставили в трейлер и рекламу Coca Cola.       Ей не терпелось посмотреть на всё это со стороны, а также увидеть — а точнее, услышать — реакцию зала, где большую половину занимали попавшие на закрытый показ фанаты.       Вот на экране появилось то самое оранжевое радио, с которым у Браун было связано столько приятных воспоминаний со съёмок. Она закусила губу, чувствуя, что сейчас задохнется от волнения Её едва не потряхивало в кресле.       Когда прошли титры и кадры с элементами комнаты Элевен, она вдруг со стыдом различила сквозь играющую музыку смачные звуки поцелуев, хотя на экране ещё не было и намёка на это.       Господи, неужели они действительно так громко целовались?       И вот когда в кадре появилась сначала её спина, затянутая в безразмерную клетчатую рубашку, Милли вцепилась в подлокотники, пытаясь сдержаться. Она не знала, чего ей хотелось больше — сбежать из зала, закричать или рассмеяться.       Камера всё больше и больше смещалась вправо, открывая вид на целующихся на кровати Финна и Милли. Нет, разумеется, это были Майк и Эл. Без вариантов.       Браун на большом экране наблюдала за тем, как она целуется с парнем, в которого в настоящее время была печально влюблена, как трогает его лицо, шею и ладони, как каждое их движение губ сопровождается смачными чмоками.       Ну неужели звуковики не могли это вырезать?       Она была готова лезть под сидение от стыда.       Но тут произошло то, что она точно не ожидала увидеть — Майк, а вернее, Финн начал подпевать играющей на фоне песне, а Эл — Милли — пыталась заставить его замолчать, безуспешно закрывая ему рот ладонью.       И если все вокруг неё в зале смеялись и кричали, радостно улюлюкая, то Браун просто не могла поверить своим глазам.       Они использовали запоротый дубль! Дубль, который по словам Дафферов, режиссировавших эпизод, был объявлен как неудачный, в итоге попал в сериал.       По факту, это действительно был сорванный дубль. Он был уже третий или четвёртый по счёту, и Финн решил подшутить над Милли, вдруг начав петь и кривляться, а та, не выходя из образа, призывала его к спокойствию, но ничто не помешало им после этого всё равно поцеловаться.       В тот момент, несмотря на её обращение «Майк», они точно были не в характере. У Браун на секунду даже прорезался её акцент. При всей сладости дубля это точно были не Милевен. Это были они, Финн и Милли.       Филли.       И пока народ вокруг ухахатывался с Хоппера и Милевен, Милли в панике посмотрела туда, где сидел Финн. И вдруг поняла, что он ошарашено смотрит на неё в ответ — очевидно, он тоже не ожидал, что именно этот дубль пойдёт на монтаж.       А уж когда дело дошло до второго поцелуя под песню «I can’t fight this feeling anymore», Браун и вовсе была готова сгореть от стыда — Милевен целовались слишком и слишком увлечённо и горячо.       Конечно, для поддержания образа влюблённых Финн с Милли отыграли на высший балл, но Милли понимала, что её руки в его волосах или на его шее были точно от неё, а не от Элевен — это были её личные поцелуйные фетиши, против которых Вулфард не возражал.       Она чувствовала себя неловко после просмотра первой серии нового сезона на публике, хотя и слышала по реакции зала, что все были более чем довольны происходящим. А уж улюлюканье толпы увеличилось ещё в несколько раз, когда они увидели этот самый второй поцелуй. Но это не отменяло того факта, что она боялась теперь смотреть в глаза Финну после такого.       Как только серия окончилась и включился свет, всех пригласили на торжественное празднование премьеры сезона.       Люди начали потихоньку подниматься со своих мест, направляясь в сторону парка аттракционов, который Netflix арендовал для сегодняшнего вечера, и огромному залу с фуршетом, танцполом и баром.       Милли старалась даже не смотреть в сторону Вулфарда, планируя до конца вечера избегать его присутствия, но стоило им смешаться с разношёрстной толпой, в которой бродили как звёзды, так и удачливые фанаты, девушка почувствовала, как кто-то схватил её за запястье и чуть сжал, привлекая внимание.       — Нам нужно поговорить, — сказал Финн, воровато оглядываясь.       Браун кивнула.       Сначала из зала вышел Вулфард, направляясь в сторону коридора для персонала, а за ним через пару минут ненавязчиво проследовала Милли, делая вид, что всё происходящее просто совпадение.       В итоге Финн затащил её в комнату для отдыха, где никого сейчас не было, и запер за ними дверь (на всякий случай).       — Та-а-а-ак… О чём ты хотел поговорить? — протянула Браун, заложив руки за спину и раскачиваясь с пятки на носок, пытаясь казаться максимально беспечной.       Но парень не ответил, вдруг нависнув над ней и, обхватив за талию одной рукой, притянул её к себе, второй приподнимая её лицо за подбородок вверх, а после уверенно и настойчиво поцеловал, не закрывая глаз, очевидно, боясь пропустить её реакцию.       Но Милли даже не сопротивлялась, тут же отдаваясь на волю случая. На самом деле, именно это она и хотела сделать, как только увидела себя и Финна, целующимися на экране. Это было как заразное желание.       И они минут пять с упоением целовались, потерявшись в мгновении. Браун зарылась пальцами ему в волосы — это был первый раз, когда она трогала его кудри в таком ключе. Вулфард же потирал тонкий розовый шифон на её талии. Ему приходилось немного наклоняться вперёд, чтобы она могла дотягиваться до его губ.       Но момент был разрушен, когда какой-то официант, который нёс пустой поднос на кухню, уронил его прямо рядом с дверью, чертыхаясь.       Это моментально привело парочку в чувства, и Милли, смущённо выпутав свои пальцы из его тёмных волос, сделала шаг назад.       — Что это было? — осторожно спросила она, разглаживая подол платья и глядя в пол.       Финн почесал затылок.       — Не знаю, мне просто захотелось.       — Оу… — Браун неловко откашлялась. — Ну что ж, ладно… Если на этом всё, то думаю, нам стоит вернуться в зал, пока нас не потеряли.       Она уже потянулась к щеколде, как вдруг Вулфард положил ей ладонь на плечо, чуть сжимая его и заставляя её крупно вздрогнуть.       — Подожди… Слушай, Милл, ты не хотела бы провести этот вечер… ну… со мной?       Милли тут же заулыбалась и радостно кивнула.       — Ещё бы! Мы будем танцевать всю ночь!       — О нет, только не танцы. — Финн покачал головой.       Девушка хихикнула.       — Ой, да ладно тебе, тебе понравится, вот увидишь! Идём! — Она схватила его за руку и потянула за собой, но стоило щеколде щёлкнуть, как Вулфард тут же высвободился.       — Давай всё же вернёмся по отдельности и начнём тусить вместе как-то менее подозрительно для фанатов.       Милли почувствовала, как что-то больно кольнуло в груди, но это было всего лишь на мгновение, поэтому она решила проигнорировать это чувство.       — Да, конечно. Дай знать, как будешь готов.       Она, не давая ему ответить, быстро покинула комнату отдыха.       С одной стороны, это было совершенно не то, чего она ожидала, но и не то, чего она бы хотела.       В конце концов, Милли просто решила наслаждаться вечером дальше, и Лилия, которая неожиданно решила поддержать её на премьере, помогала отвлечься от лишних мыслей.

***

      Через час, когда народ двинулся на танцпол, Милли уже успела переобуться в более удобную обувь, сменив каблуки на плоскую подошву розовых берцев, и теперь прыгала под музыку вместе с Лилией и ещё несколькими другими ребятами. Потом в какой-то момент к ним присоединилась разувшаяся Майя, веселясь от души.       Танцпол был окружён желающими поглазеть на звёзд либо просто отдыхающими, и среди них Браун вдруг заметила Финна, который тоже уже успел куда-то убрать свою красную куртку и немного растрепать кудри из укладки.       Он вдруг сделал жест рукой, намекая на то, чтобы Милли подошла к нему, и она поняла, что именно об этом моменте говорил тогда Вулфард.       Она, тяжело дыша после танцев, подскочила к парню.       — Ну что, готов танцевать?       Тот закатил глаза.       — Только не танцевать.       — Да ладно тебе, идём! Это весело!       Она схватила его за руку, и Финн неожиданно не сбросил её ладони со своей, позволяя ей утащить его на танцпол.       Лилия уже куда-то успела деться, незнакомые ребята уступили место звёздам, и только Майя продолжала самозабвенно танцевать.       Милли и Финн, пожав плечами, присоединились к ней, начиная беситься, словно маленькие дети.

***

      Проснувшись следующим утром в своём номере отеля, Милли не могла поверить в то, что всё произошедшее вчера вечером и ночью было реальностью, но сотни постов с видео и фотографиями убеждали её в обратном.       Она вспоминала их поцелуи, тайком разделённые в течение всего празднования. И хотя фанаты ловили их вместе, чтобы сфотографироваться, Финна, кажется, это совершенно не волновало, а Браун уж подавно была счастлива наконец-то оказаться в зоне комфорта.       Они бесились и веселились весь вечер, и Милли сделала вывод о том, что снова вернулась в круг доверия Вулфарда — очень хорошие новости, кстати. А уж их вчерашние поцелуи давали ей полное право считать их почти что парочкой. Осталось только дождаться официального предложения от Финна, и всё было бы в ажуре.       Всё утро Браун пребывала в шикарном настроении. Она даже согласилась снять вместе с Ноа для его нового YouTube канала видео.       Она не выпускала телефон из рук, заваливая директ Финна тонной сообщений, скидывая ему различные посты фанатов, касающиеся Милевен или вчерашней премьеры, и не могла дождаться, когда же он ей ответит.       Но прошёл час. Прошло два. Прошло три. Финн всё ещё не появлялся в сети и не читал её сообщения.       Милли начала переживать и даже отправила ему несколько встревоженных сообщений в других соцсетях и парочку SMS, но звонить всё-таки не решилась — мало ли, может, после вчерашнего бурного вечера и неспокойной ночи он всё ещё отсыпался. К тому же с ним были его странные друзья, которые определённо дали ему не раз и не два хлебнуть чего-нибудь алкогольного.       Затем пришёл Ноа и начал дурачиться, решив провести прямую трансляцию в Instagram. А Милли ходила по своему номеру и продолжала пялиться в экран телефона, набирая сообщения Финну.       Было уже достаточно позднее время, он точно уже должен был проснуться (ну, или по крайней мере, кто-то за неё мог уже его разбудить), но ответа она так и не получала.       Браун пыталась казаться беззаботной, хотя и кидалась на Ноа, требуя его прекратить прямую трансляцию — она не хотела, чтобы лишние люди были случайно посвящены в эту ситуацию.       Шнапп хоть и казался шутом, но всегда чутко чувствовал эмоциональное состояние подруги, поэтому прекратив дурачиться, он посадил её перед собой и потребовал всё ему рассказать.       И Милли, едва сдерживая слёзы, поведала ему о вчерашнем вечере (Ноа она, к слову, почти на премьере и не видела, кроме ковровой дорожки, потому что тот был занят аттракционами и съёмкой собственного видео для канала), а после поделилась переживаниями о том, что могла перегнуть палку и спугнуть Финна.       Но Шнапп посоветовал ей не надумывать лишнего раньше времени. К тому же сегодня вечером они всем кастом собирались на торжественный ужин, и у неё в любом случае будет возможность поговорить с Вулфардом. А пока ей стоило развеяться и снять с ним BFF-видео.       И Милли впервые с тех пор, как проснулась, убрала телефон, решив последовать совету своего друга.       Они хорошо повеселились, пока снимали нужный ему материал, потом, прибравшись в номере, решили чего-нибудь перекусить. И всё это время Браун заставляла себя не заглядывать в телефон.       Но стоило Ноа только отойти в туалет, пока они сидели за столиком в летнем ресторане, располагавшемся при отеле, как Милли тут же вытащила телефон из кармана и залезла в Instagram.       И самым обидным и ужасным для неё было то, что Финн уже побывал в сети (он лайкнул несколько постов и даже опубликовал свой, где добавил фотку шоколада «I dump your ass» с разбитым сердцем и Милевен и попросил фанатов не спойлерить, чем, по факту, занимался сам), но при этом он проигнорировал все её сообщения, как будто её и не существовало вовсе.       Ей хоть и было чертовски обидно, но она решила не показывать этого, поэтому стоило Ноа только вернуться, как она тут же попросила его сфотографировать её, а потом опубликовала два выбранных фото у себя, добавив лёгкую и ничего не значащую подпись.

***

      К вечеру, собираясь на ужин с кастом, Милли чувствовала себя дерьмово. За весь день Финн так и не ответил ей ни на одно сообщение, упорно продолжая игнорировать свой директ, зато как ни в чём не бывало лайкнул её последний пост и даже несколько фанатских фотошопов и арт, где они были в виде танцующих клубничной пироженки и чёрной лакрицы.       Она не понимала, что с ним творится. Но она планировала в любом случае поговорить об этом сегодня за ужином, хочет он этого или нет.       В итоге, когда они собрались в дорогущем калифорнийском ресторане и расселись по местам, Финн как будто бы нарочно выбрал место как можно дальше от неё, заняв стул между Майей и Джо. Да ещё и всё время не желал встречаться с ней взглядом, упорно игнорируя её присутствие.       Но в середине ужина, когда разговоры с общих тем перетекли на частные и рассосались между небольшими группами по интересам, Милли уверенно поднялась из-за стола и направилась к Вулфарду.       Склонившись к нему через плечо, она с самой милой улыбкой прошептала:       — Можно тебя на минутку?       Она заметила, как парень сглотнул и неуверенно кивнул.       Они вышли из зала на одну из пустых террас, с которой открывался шикарный вид на вечерний Лос-Анджелес.       Милли неловко покусывала свою губу, пытаясь понять, с чего лучше начать этот непростой разговор, а Финн смотрел в пол и, казалось, собирался с духом.       — Финн…       — Милли…       Они начали одновременно и сразу затихли.       Девушка кивнула.       — Давай ты первый.       Внутренне она надеялась, что действительно просто надумала себе всякого, что она ошибается, и сейчас Вулфард разрешит все их проблемы.       Но тот откашлялся и сглотнул.       — Милли, послушай… Мне очень неловко это говорить, но после вчерашнего я долго думал о нас и наших отношениях, и… Я думаю, нам лучше остаться друзьями, понимаешь?       Браун почувствовала, как её будто пнули по сердцу, но она ни одним движением или эмоцией не выдала того, как больно ей дались его слова.       — Мне так стыдно за вчерашнее. Это была ошибка. Я не знаю, что на меня нашло. Ты моя близкая подруга, мы многое пережили вместе, и я не хотел бы вот так тебя теперь потерять из-за подобной глупости, понимаешь?       Милли снова кивнула, улыбаясь так же широко и неестественно, как китайский болванчик. Но Финн, кажется, ей всё равно верил.       — Я не знал, как лучше сказать тебе об этом. Я не хочу разбивать тебе сердце, Милл.       Поздно. Уже слишком поздно.       Но ему необязательно было об этом знать, поэтому девушка вдруг громко рассмеялась, чем напугала и его, и себя саму.       — И всё? — прохохотала она, вызывая недоумение у него на лице. — Это вся причина, по которой ты игнорировал меня целый день? Я уж подумала, это что-то более серьёзное.       — Что?..       — Финн, знаешь, я ведь хотела сказать тебе то же самое!       — Правда?! — изумился тот, глядя на неё во все глаза.       Милли же, подключив всё своё актёрское мастерство, наигранно смеялась и улыбалась.       — Ага. После вчерашнего мне было так неуютно. Это изначально не привело бы нас ни к чему хорошему, поэтому я рада, что это всё закончится здесь и сейчас. Фу-у-у-х. Ты себе не представляешь, как мне сейчас легко стало. Прямо гора с плеч.       — Воу, ну надо же… — Голос Финна звучал несколько растерянно.       — Ну, раз мы всё порешили, то давай вернёмся обратно, пока Ноа не съел весь десерт! — Милли пыталась наигранно шутить и улыбаться.       Вулфард как-то странно улыбнулся ей в ответ и молча последовал внутрь.

***

      Милли бесилась весь оставшийся вечер. Она громко говорила, смеялась, шутила, пела. Как будто она хотела всему миру показать, что её совершенно не задел отказ парня, в которого она была влюблена.       Френдзона. Что может быть лучше?       Ноа не мог понять, что творится с его подругой, потому что за всей её напускной радостью он видел, как она едва сдерживает слёзы, но сколько бы он ни пытался вывести её на откровенный разговор, Браун постоянно нарочно громко смеялась и отмахивалась.       — Просто сегодня лучший день в моей жизни, Шнаппер! — кричала она, прыгая вместе с ним под музыку.       Финн, угрюмо сидевший за столом, наблюдал за ними со стороны.       — И что же произошло?       — Я наконец-то разрешила свои отношения с Финном!       — Воу, правда?! И кто же вы теперь? Я могу быть подругой невесты?       Милли засмеялась, запрокинув голову, на секунду зажмурившись чуть крепче, чем обычно.       — Не думаю, что между друзьями бывают свадьбы.       — Что?!       — Ага, прикинь! Мы оба сошлись на мнении, что всё, произошедшее между нами вчера, было ошибкой и что нам лучше остаться друзьями.       — Но разве он тебе не нравился?       — Это уже в прошлом! Сейчас я чувствую лишь воздушную лёгкость! Лучше так, чем если бы он встречался со мной из жалости!       — Ну, если ты так считаешь…       Ноа неуверенно ей улыбнулся, и они продолжили беситься вдвоём под заводную музыку.       А поздно-поздно вечером, когда она вернулась в номер отеля и, приняв душ, забралась под одеяло, вся её напускная лёгкость, в которую она сама пыталась отчаянно поверить, разом куда-то пропала, оставив после себя лишь тупую нудную боль в сердце.       Она прорыдала всю ночь.

***

      После этого, несмотря на все заверения со стороны Милли и Финна, что между ними ничего не изменится, их отношения уже не вернулись в прежнее русло.       Конечно, для публики они продолжали делать вид, будто у них всё хорошо, просто идеально. И ни один фанат бы не заподозрил в этом какой-то недостоверности.       Хотя Браун не теряла надежды на то, что в ближайшее время парень всё-таки одумается и напишет ей с извинениями, и предложит начать всё сначала, но ни через день, ни через три, ни через неделю, ни через месяц он так и не написал, и Милли в итоге смирилась.       Она, конечно, продолжала свой путь, начатый ещё в середине марта, но теперь у неё не было и больше быть не могло конкретной цели в виде возможных романтических отношений. Чистейшая благотворительность, ничего больше.       Со временем Финн перестал делать вид, что между ними всё осталось, как прежде, но только не Браун. Нет. Она с садистским упорством продолжала лайкать его фотки, как будто надеясь, что это вызовет в нём хоть немного стыда за произошедшее.       А потом под конец августа, пока она снималась в главной роли и режиссировала «Энолу Холмс», в её жизни появился Сай. Большую часть времени он жил в Майами, но в то время он как раз приехал ненадолго погостить к старшему брату в Лондон.       Как-то так получилось, что между ними быстро завязалась дружба, но вскоре Сай был вынужден вернуться обратно, хотя он не постеснялся и пригласил Милли к себе, как только она закончит с «Энолой». И та с радостью согласилась.       Конечно, она не была дурой и видела, что Буссон заинтересован в ней и не прочь пересечь черту между просто друзьями и кем-то большим, но пока она сама не была готова к этому шагу, поэтому просто общалась с ним и его приятелями из Майами.       А фанаты сделали всю работу за неё, немного взбаламутив воду заявлениями о том, что у неё новый парень. И, разумеется, это не могло пройти мимо Финна, который хоть и не лайкал ничего, связанного с Милли, всё равно продолжал за ней пристально следить — такая уж у него была натура.       Так что новость о новом парне Браун заставила его вновь подавиться от ревности и злости.       Да, пускай он и отказал ей, потому что сам ещё не был готов к тому, чтобы вступать сейчас с кем-то в отношения, но это не значит, что он хотел видеть рядом с Милли кого-то другого.       Он всегда эгоистично желал, чтобы всё её внимание было сосредоточено лишь на нём одном. Чтобы она просыпалась и засыпала с мыслями о нём. Чтобы он был первым, кто бы приходил ей в голову на роль идеального парня.       И хотя теперь с этим стало ещё больше проблем, чем было, он всё равно был уверен, что сможет ей всё объяснить, когда придёт время.       А пока он терпеливо ждал того самого чудесного момента, который менял их судьбы уже три раза, — съёмки четвёртого сезона. Сейчас было начало ноября, а официальная дата стояла на январь. Осталось всего чуть-чуть, и он быстро избавится от очередного её ухажёра. И она снова будет мечтательно смотреть на него своими огромными медово-карими глазами.       Только вот Финн не мог учесть одного — Милли уже устала ждать от него снисхождения. И в один не самый прекрасный день он проснётся, но будет уже слишком поздно.

I can't keep on waiting for you I know that you're still hesitating Don't cry for me, 'cause I'll find my way You'll wake up one day But it'll be too late