Быть Вороном

На этот раз Эридани ожидал Вейлора в большой и очень светлой комнате, оборудованной под тренировочный зал. Всю её мебель составляли одетые в доспехи чучела и несколько набитых соломой тюфяков, призванных смягчить падение, неизбежное при отработке приемов. В отличие от своего дальнего родственника, ныне покойного Рейнари, Антонио предпочитал не калечить учеников зря. В каждого из них вложено достаточно времени и средств - не стоит пускать всё это по ветру. Падение на тюфяк — синяк и ушиб, то же самое на каменный пол — перелом, способный навсегда поставить крест на ученике. Разница ощутимая! По этой же причине, он не трогал Воронят до шестнадцати, в то время, как все остальные мастера приучали их «услаждать на ложе» с четырнадцати. Антонио знал, что в его случае все может закончиться не менее печально, чем падение на пол. Особенно с эльфятами, которые мельче, чем люди. Когда Вейлор вошел в зал, Эридани отрабатывал какой-то замысловатый прием. Клинки со свистом рассекали воздух, двигаясь независимо друг от друга, и окажись на месте чучела человек — живым он бы уже точно не был. Невольно залюбовавшись отточенными движениями мастера, Вейлор не смел сказать ни слова. Разве сможет он сам повторить подобное когда-нибудь — пронеслось в голове парнишки. В этот момент Вейлор совершенно забыл, что мастер держит в руках оружие уже больше тридцати лет, а он сам — всего-то четыре. Завершив серию изумительно красивых и не менее смертоносных выпадов, Антонио развернулся к восторженно взирающему на него ученику и сверкнул улыбкой: — Чего уставился? Доживешь до моих лет, еще и не такому научишься! — Buongiorno, maestro, — почтительно склонил голову Вейлор. — Некогда разводить реверансы. Давай-ка начнем! Воронёнок послушно достал свои мечи, и урок начался. Усердно повторяя за мастером удары и финты, Вейлор забыл о том, что не давало спать почти всю ночь. На размышления и страхи времени не осталось. Темп схватки постепенно увеличивался, удары сыпались один за другим, а сил становилось всё меньше. Ладони снова взмокли, и удержать рукояти мечей было так сложно. К тому же сами мечи словно становились тяжелее с каждым новым ударом. Дыхание с хрипом вырывалось из груди, а пот заливал глаза. Остановиться хоть на мгновение мастер не позволял. Сам он, казалось, даже не запыхался, во всяком случае, дышал Эридани все так же ровно, а движения его продолжали оставаться такими же легкими и быстрыми. Когда мастер успел подставить ему подножку, Вейлор так и не понял. Еще мгновение назад он пытался отбить удар, а сейчас беспомощно лежал на спине. Один меч наставника касался горла, второй упирался в живот. — Ты сосредоточился на моих клинках, — усмехнувшись, бросил Антонио. — И забыл о том, что у противника есть еще и ноги. Будь это настоящий бой, он стал бы для тебя последним, ясно? — Si, — сокрушенно вздохнул Вейлор, чувствуя себя идиотом. — Теперь вы меня накажете? — голос дрогнул, а грудь ходила ходуном. Он снова запыхался, вспотел и устал. Вот и пропустил эту проклятую подсечку! — Накажу, — голубые глаза мастера сузились. Острие одного меча медленно поползло по животу вниз и остановилось в опасной близости от члена ученика. — Раздевайся! Не вставай! Отбросив оружие и скрестив загорелые руки на груди, Антонио наблюдал, как Вейлор поспешно расстегивает рубашку, стаскивает с бедер штаны. — Достаточно, — мастер одобрительно улыбнулся, заметив, что не он один жаждет продолжения этой игры. Эридани опустился на колени рядом с учеником, провел кончиками пальцев по горячей, вспотевшей щеке, по краю раскрывшихся губ. — Хочешь? — шепнул, наклоняясь к лицу Воронёнка. — Да, — забыв обо всех правилах, Вейлор обвил шею мастера руками и сам потянулся к губам. Демоны побери, какой же ты жадный! Отвечаешь на мои ласки и стонешь — громко и благодарно, уже не скрывая того, как сильно тебе это нравится. Твой член жарко пульсирует в моей ладони, ты выгибаешься навстречу моей руке, притягиваешь к своему лицу и целуешь. Сам. Глубоко, пылко, страстно. В последний раз так меня целовал... Не стоит о нем. Сейчас есть ты — дрожащий от нетерпения, умоляющий меня стоном и взглядом продолжать, не останавливаться ни на мгновение. Ты хочешь снова испытать то, что пережил вчера? Конечно. Иначе быть не может. Моя ладонь становится влажной — как же быстро ты доходишь почти до пика. Но не так. Сегодня я покажу тебе нечто иное. Наклонюсь ниже, коснусь губами твоего живота — горячая, покрытая испариной кожа... Запах, сводящий на нет всю мою выдержку. Ниже, постепенно, каждый поцелуй — ступень, по которой я приближаюсь к твоей возбужденной плоти. Горячей и сладкой. Да. Именно сладкой. Сейчас я это ощущаю особенно остро, коснувшись её языком. Наконец-то Вейлор понял, почему Тинар зажимал себе рот, почему взглядом умолял его не мешать. Сам он сделать этого не успел. И его бесстыдное и развратное: «Ах!» прозвучало особенно громко, когда губы Эридани обхватили член. Всё, что было вчера, показалось детской игрой. Теперь для Воронёнка существовало только это — склонившаяся над ним голова мастера, горячие умелые ласки, тепло губ, дарящих удовольствие. Так, похоже, до конца осталось совсем немного. Ты закрыл глаза, полностью отдавшись мне. Толкаешься навстречу. Порываешься схватить меня за волосы, чтобы рвануть на себя. Нет. Не спеши. Мы оба знаем, чего не хватает, верно? Конечно, ведь стоит мне только поднести свои пальцы к твоим губам, как ты захватываешь их в рот. Жадно, со стоном, облизываешь, заставляя меня самого задрожать. Горячо. Да. Сейчас станет еще жарче, потому что я снова проникну в тебя. Медленно. Осторожно. Вот так. Стонешь. Выгибаешься сильнее. Я знаю — эта двойная ласка способна свести с ума любого. Дрожишь все сильнее, цепляешься за мои плечи, выплескивая из себя семя вместе с очень громким вскриком. Но, демоны побери, я и сам почти готов. Тянущая боль захлестывает своей остротой и сладостью. Саднят плечи — твои ногти оставили на них свои росчерки. Это хорошо. Это приятнейшая боль. Это значит, что ты больше меня не боишься. Желаешь. Жаждешь. Но не боишься. Eccellente! Ты несмело тянешься к моему члену, бросая вопросительный взгляд из-под ресниц. Можно ли? Конечно. Нужно. — Я хочу, чтобы бы ты сделал то же самое для меня. — Но... я не умею... — Самое время научиться, не находишь? — теперь улыбка была поддразнивающей. Она провоцировала и подталкивала, как и плоть, горячо подрагивающая в ладони. Антонио лег на спину, отдавая свое тело в полное распоряжение ученика. А Вейлор сел рядом с ним, быстро расправился с застежками штанов мастера и невольно восхищенно вздохнул. Демоны побери! Неужели и у него самого когда-то будет такой же? Вот бы это случилось поскорее! Вейлор несмело коснулся члена Эридани рукой, снова удивляясь красоте орудия, подаренного мастеру Создателем. Прикасаться к нему было так приятно, и опять начинало чаще биться собственное сердце. От тела мастера пахло совсем иначе. Этот запах был резче его собственного, пока еще почти детского. От Эридани пахло мужчиной. Сильным. Страстным. Желанным. Да. Именно это слово пришло в голову Вейлору, продолжавшему любоваться достоинством мастера. Вороненок облизнул губы и шумно вздохнул. — Он тебе нравится? Не отвечай. Не трать время на слова. Глаза уже сказали все. И руки. Пальцы, касающиеся меня так приятно. Надо же, ты успел запомнить, как это нужно делать. Умница. Braska! Это очень хорошо. А теперь, наклонись-ка... Создатель, как заводит меня вот это почти испуганное, неимоверно аккуратное касание губ. Робкое скольжение языка. Это как пущенная магом молния. Это самое первое прикосновение. Оно бывает только один раз. Но именно оно самое волнующе-острое. И сейчас это происходит без малейшего принуждения. Ты делаешь всё сам. И незаметно для себя самого увлекаешься, так старательно облизываешь все сильнее напрягающийся член. Сопишь, причмокиваешь, постанываешь. Юный, страстный и уже не такой уж невинный. Новый фаворит. И так сложно сейчас не схватить тебя за волосы, жестко фиксируя голову. Не толкнуться резко вперед, погружаясь в рот полностью. Но нет. Ты тут же поперхнешься, закашляешься, испугаешься, а этого я не хочу. Лучше просто сказать: — Чуть глубже, Вей, и быстрее, — это прозвучало отрывисто и хрипло, а вторая рука сжала член у основания, помогая ученику, послушно старающемуся исполнить повеление. — Так... Умница... Создатель, как же это остро! Неопытная порочность — вот что мне на самом деле нужно. Да. Это. Сейчас. В стоне, в крике, в захвативших твои волосы пальцах. Вот ты облизываешь губы и поднимаешь на меня вопросительно-смущенный взгляд. Ждешь моей оценки? — Всё хорошо, carino, — Антонио коснулся губ ученика своими. — Всё было хорошо. — Правда? — А зачем мне лгать? Иди ко мне, — он сел, притянул Вороненка к себе и усадил на колени, обхватив одной рукой за талию. Парнишка обнял мастера за шею и прижался к нему всем телом, приник к губам и тихо выдохнул: — Grazio, maestro.. — Урок окончен, Вей, — улыбнулся Эридани. Но отпускать от себя так доверчиво прижавшегося ученика почему-то не хотелось. Антонио продолжал поглаживать спину паренька, зная, как приятна такая легкая, успокаивающая ласка. — Засыпаешь? — Да, — прозвучало очень тихо и сонно, да еще и зевок подавить не получилось. — Не думаю, что спать на мне удобно. Я жесткий, в отличие от моей кровати, — мастер взъерошил и без того растрепанные волосы ученика. Легонько шлепнул по заду. — Поднимайся. Пойдем в спальню. Слегка пошатываясь, путаясь в застежках и крючках, Вейлор натянул штаны и тяжело вздохнул, окинув взглядом пуговицы на рубашке. — Можешь не одеваться. Идем, — Антонио привел Вороненка в свою спальню, указал на небольшую туалетную. — Приведи себя в порядок и ложись, отдохни, — и оставил Вейлора одного, не говоря больше ни слова. И снова эта ошеломляюще приятная, почти звенящая слабость в теле. Руки всё ещё немного дрожат. И кажется, что пальцы мастера до сих пор там, внутри. А его запах и вкус обволакивает Вейлора, смешиваясь с его собственным. И только один вопрос остается без ответа: почему мастер до сих пор не взял его по-настоящему? Но в этом Вейлор разберется потом. После того, как выспится.