Seven years

      Всё, чего хотелось Драко весь последний месяц, – зарыть голову в песок и больше никогда, никому не показываться. Каждый день, выходя из дома, он надевал маску полной уверенности в себе, в то время как внутри весь сжимался в комочек и кричал от бессилия.       За последние пару лет в его жизнь грубо влезали, уже не первый раз. Его чувства, переживания, страхи и тайны выставляли на всеобщее обозрение, и только фамильная выдержка не позволяла ему сбежать, поджав хвост. В отличие от «святого» Поттера, у которого помимо давнего случая насилия, и измены сейчас, больше не было тёмных пятен, Драко же было чего стыдиться. И пусть это было давно, прошла пара лет с тех пор, как эта сука Скитер поведала всему миру о тёмных моментах его жизни, он до сих пор не мог отпустить это.       Эта затея с омутом памяти повлияла на него гораздо сильнее, чем он предполагал. Видя себя глазами Поттера, он понимал, что тоже виноват. Последние годы с ним было очень тяжело, и, возможно, Гарри действительно заслужил шанс.       Через пару дней, собравшись с духом, он пришёл к берлоге Гарри. Этот шаг потребовал от него невероятной мужественности. Ему невольно вспомнилось то Рождество, много лет назад, когда он безуспешно стучался в эту дверь. В этот раз, Гарри будто ждал его, и распахнул дверь почти сразу.       — Драко?! Что ты здесь делаешь? Проходи, не стой на пороге.       Малфой шагнул внутрь и брезгливо окинул захламлённый дом. Все его попытки навести здесь порядок пошли прахом.       — У нас назначена встреча у психотерапевта, ты собираешься идти или нет? — в привычной капризной манере спросил он.       — Как это? Я не назначал... Ааа, это ты, — дошло до Поттера. Он не смог сдержать расплывающуюся улыбку.       — Не улыбайся так широко, мы проведём ещё один сеанс, и не забудь захватить бумаги. Март, 2005 Год шестой       В этот раз погружаться в воспоминания было легче. Тошнотворное головокружение прошло почти сразу же. Стоило им перевести дух, как на них обрушился скандал.       — Ты думаешь только о том, чего хочешь ты! Тебя никогда не волновали мои желания! Хотел учиться, несмотря на то, что тебе приходилось часто оставлять меня одного? — я не возражал. — Хотел тратить колоссальное количество денег, что я зарабатываю, на добрые дела? — я не был против. — Хотел колесить по миру, реализуя свой сраный комплекс героя и подвергая себя опасности? — я, стиснув зубы, отпускал тебя. — Но стоит мне заговорить о том, чего хочу я, оказывается, что это слишком! Ты замечал, что исполняются только твои желания! Тебя волнует, что нужно мне, а?!       — Конечно волнует, Драко, не говори глупостей.       — Ах, не говорить глупостей! — наигранно заговорил Малфой, сделав глоток виски из бутылки. — Я же постоянно несу всякий бред, да?       — Не преувеличивай! Драко, последний год ты постоянно кричишь на меня и устраиваешь истерики! Я устал от этого!       — Ты прекрасно знаешь, как мне тяжело после всего этого дерьма. Ты можешь себе вообразить, что я чувствую?! Я до сих пор ловлю на себе взгляды людей, которые думают, что теперь знают обо мне всё, прочитав вшивую статейку!       — Я понимаю, что тебе тяжело, но то, что ты говоришь... Мерлин... Драко, мы не можем завести ребёнка, это… Это неправильно!       — Неправильно?! — зашипел Малфой, сузив глаза. — Неправильно значит... Я думал, что ты смирился со своей ориентацией, — он вышел, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла.       — Драко, я не то имел в виду. Я принял своё влечение к тебе уже давным-давно и не стесняюсь этого.       — Я уже понял это, и без твоих комментариев, — пробубнил блондин.

***

      Драко много пил в то время. Настолько много, что однажды его выдворили с собрания в собственной компании. Гарри едва ли мог находиться рядом с ним, и предпочитал, как любил выражаться Малфой: «Помогать юродивым». Мотаясь по миру, можно было не сталкиваться лицом к лицу с проблемой.       Вид возлюбленного, спящего на полу в обнимку с бутылкой, никак не хотел укладываться в сознании Поттера. Он всегда считал Драко стойким и несгибаемым, неподверженным никаким слабостям. Он думал, что после гадкой статьи просто перешагнёт все эти сплетни и пойдёт дальше с высоко поднятой головой, но в нём что-то надломилось, и уже почти год как он катился вниз.       Как Драко помочь, Гарри не знал. Конечно, он пытался поговорить, и не раз, но в ответ получал лишь агрессию и упрёки. В итоге, он пошёл по пути наименьшего сопротивления и стал избегать слизеринца.       Драко и сам понимал, что лишь ухудшает ситуацию, но не мог ничего с собой поделать. Его будто прорвало, и он никак не мог вернуться к себе прежнему. Боли, страхи, обиды, унижения – всё это ударило по нему вдвойне. Ему нужна была помощь, чтобы справиться с этим, но он не мог заставить себя попросить.       Гарри предпочёл умыть руки, и оставил Малфоя самого решать свои проблемы. Втайне горделивый блондин был рад этому, с другой стороны, его накрывала бесконечная грусть от мысли, что самый близкий человек оставил его в трудную минуту. Оставил, чтобы помогать незнакомым людям. В минуты отчаянья Драко думал, что с ним должно случиться что-то ужасное, чтобы Поттер наконец-то захотел помочь и ему тоже.       Когда Гарри возвращался из своих поездок, Драко накидывался на него с претензиями, потому что просто не мог заставить себя сказать, что ему плохо, что ему до слёз обидно оставаться одному, что ему нужна помощь, нужна любовь, нужен его любимый.       Вдобавок Малфой встречал Поттера колкими фразами и мутным взглядом с неизменным бокалом в руке. Тот же каждый раз надеялся, что перед ним предстанет трезвый Драко, который подарит ему жаркий поцелуй и кинется показывать, как скучал, опустившись на колени, расстёгивая ширинку. На деле же, у Гарри всё сжималось внутри от ужаса, что Малфой затеет очередной секс с чрезмерным насилием, которого он периодически требовал.       Неизвестно чем бы всё кончилось, если бы в один прекрасный день к Драко не явился Снейп. Он просто схватил Драко, который еле стоял на ногах, влил в него отрезвляющее зелье и отвёз в клинику. На прощание он сказал Малфою, чтобы тот не смел больше губить свою жизнь, и через три недели ждёт его в идеальном состоянии на обсуждении по расширению их фармакологической сетки. Иногда Драко гадал, не применил ли тот Империо, или ещё что, потому что ослушаться бывшего декана он не осмелился.       Поттер приходил к нему почти каждый день. Они сидели на веранде, укрытые пледами, и говорили о всякой ерунде, притворяясь, что ничего не было и между ними всё было безоблачно. Гарри смотрел, как кончик носа блондина краснеет, а изо рта вырываются облачка пара. И в эти минуты он так сильно чувствовал свою любовь к нему, что в груди было больно.       Малфой и подумать не мог, что вызывает такие чувства у возлюбленного, он видел себя растрёпанным, с дрожащими руками, с синяками под глазами. Они целовались украдкой, не решаясь афишировать отношения в маггловской клинике. Эта скрытность напомнила им те времена, когда они только делали робкие шаги друг к другу. У Драко дрожали коленки, когда он вспоминал, как Поттер во время обеда отымел его в подсобке, зажав рот рукой. Он пробирался к нему в постель после отбоя в мантии невидимке и нарочно доводил Драко до экстаза под носом медсестёр, являвшихся на любой шорох.       Через три недели Малфой вернулся, как ни в чём не бывало, и с тех пор больше ни разу не притрагивался к алкоголю. Незадолго до Рождества они отправились в отпуск на неделю в Исландию, по настоянию Драко. Гарри там совершенно не нравилось, но он был очень рад видеть расслабленного и умиротворённого возлюбленного. Он готов был ходить за ним по горам и полям, вторить восторженным возгласам, лишь бы Малфой был счастлив.       Гарри фотографировал его на фоне вулкана и на берегу с чёрным песком, пробовал местную кухню, но всё, что он хотел видеть, – это светящегося блондина, на которого оглядываются мужчины и женщины, потому что он до неприличия прекрасен. Это не было ревностью, как раньше часто случалось. Он был горд собой, что смог заполучить этого слизеринского принца. Такого холодного снаружи и такого горячего на самом деле. Однако, оказавшись в местном гей-клубе, Поттер чуть не ввязался в драку из-за того, что на Малфоя слишком откровенно пялились.       Их поцелуи были с привкусом соли, а губы были обветрены. Драко приходилось надевать шапку, иначе волосы разлетались во все стороны, Гарри же просто стягивал свои резинкой на затылке. Это было хорошее время, и они изо всех сил старались продлить его как можно дольше. Вернувшись домой, они ещё некоторое время пребывали в состоянии лёгкой эйфории, но постепенно всё вернулось к их обычному состоянию. После целого года ссор и скандалов наступил долгожданный мир.       Во время традиционного отмечания Нового Года Гарри подсел к Снейпу, который пытался спрятаться ото всех в дальнем углу зала.       — Профессор, у меня к Вам вопрос.       — Я слушаю, Поттер.       — Как вам удаётся столько лет сохранять нормальные отношения с Шарлин?       — Что, замучила семейная жизнь? — усмехнулся мужчина.       Никто никогда бы не поверил, что эти двое могут разговаривать на столь личные темы. Тем не менее, за последние годы они были вынуждены часто видеться, и в какой-то момент просто перестали ругаться.       — В последнее время много чего произошло...       — Да, — задумчиво пробормотал Профессор, наблюдая, как дочери виснут на Драко, — в общем-то, никакого секрета тут нет. Я просто делаю так, как хочет моя женщина.       — Что? И это всё?       — Это всё. Лучше я помучаюсь вечером в компании гриффиндорцев, и мои дамы будут счастливы, чем буду выслушивать претензии несколько дней.       — Но... Но как же то, чего бы вам хотелось?       — Мне хочется, чтобы моя семья была со мной и была довольна. Они стоят того дискомфорта, который я сейчас испытываю.       — Да не может быть, чтобы вы до сих пор не привыкли к нам.       — Я сам поражаюсь.       Гарри сидел рядом с Роном и Гермионой, которые почему-то казались особенно влюблёнными. Потом к ним подлетел взмокший Малфой и присел на подлокотник кресла, на котором сидел Гарри, и поцеловал его. В этом году гостей было меньше обычного. Как-то раз у них собралось около пятидесяти человек, в этот вечер было вдвое меньше.       — Драко, прекрати баловать девочек, — к ним подошла Шарлин, уперев руки в бока, — они и так после каждой встречи с тобой сами не свои, Деметра так, вообще, мечтает выйти за тебя замуж, когда вырастет. Им рано дарить такие дорогие вещи, — она протянула руку, в которой лежали заколки в виде переплетённых змеек из белого золота с изумрудными глазками.       Гарри совершенно не удивился – Драко не знаком со скромностью.       — Не вижу ничего страшного, пусть они носят их, — как ни в чём не бывало он пожал плечами.       — Я не могу с тобой спорить, милый, но заколки пока заберу себе, — усмехнулась женщина.       Драко был для неё как младший брат, она относилась к нему с невероятной теплотой. Конечно, она любила и Гарри, но всё же, видя каждый раз, как блондин возится с её дочерьми, её сердце таяло.       — Позволите пригласить вас на танец? — прозвучало внезапно, и все уставились на Снейпа, будто он нарядился в платье. Шарлин улыбнулась ему, оставила трость возле кресла и они медленно закружились в танце.       — Ребята, я не уверен, что Снейп не решит нас отравить после того, что мы только что увидели, — сказал Рон.       — Мерлин, Уизли, это, наверное, твоя первая действительно смешная шутка за все эти годы! — засмеялся Драко.       — Ох, заткнись, Малфой, — привычно ответил ему Рон.       — Может нам сходить прогуляться? — предложил Гарри.       Они вчетвером вышли в покрытый снегом сад, освещённый сотнями огоньков. Из окна падал свет, слышались музыка и голоса. Гарри обнял Драко сзади и уткнулся носом ему в шею, от этого у блондина побежали мурашки, и он одобрительно мурлыкнул.       — Так, если вы здесь собрались лобызаться, я, чур, на это смотреть не собираюсь, — заныл Рон.       Драко наклонился за снегом и запустил снежок прямо в покрытый веснушками лоб. После секунды замешательства разразилась самая настоящая война. Каждый стоял за себя, на удивление, самыми меткими оказались Драко и Гермиона. Когда в неё влетел внушительного размера шар, Рон завопил: «Эй, поосторожнее!» — он подбежал к ней, заботливо положив руку на её живот, и Драко осенило.       — Гермиона, так ты беременна!       — Что?! И вы не сказали мне, вашему лучшему другу?! — возмутился Поттер.       — Гарри, мы хотели подождать, пока срок станет побольше.       Малфой был одновременно и рад за них, всё же они давно и прочно прописались в его жизни, и в то же время он испытывал грусть. Ведь он тоже мог бы стать отцом, и гораздо лучшим, чем был его собственный. Но Гарри не хотел, не был готов.       — Я ведь буду крёстным?       — Хмм... Даже не знаю, Гарри, глядя на то, как Драко справляется с детьми, я начинаю сомневаться.       — Ах так! — Поттер отправил очередной снежок, и их битва продолжилась ещё на некоторое время.       Ночью, когда все гости разошлись по домам, Поттер с Малфоем лежали в своей неприлично огромной кровати: оба думали об одном и том же, но никто так и не заговорил. Они занялись сексом, нежным и неторопливым, что бывало очень редко. Драко уже давно не требовал жестокости, чему Гарри был невероятно рад, и с удовольствием осыпал поцелуями бледное тело.       В сексе Драко был тем, кого ласкают и ублажают гораздо чаще, но стоило ему взяться за дело – Поттер молил не останавливаться. Блондину нравилось видеть испарину на смуглом лбу, наблюдать, как мышцы напрягаются и всё тело его любовника выгибается. Поттер, безусловно, был прекрасен, Драко редко ему об этом говорил.       — Хороший был день, — прошептал Гарри на ухо Малфою, слишком близко, практически касаясь губами. Тот отпрянул.       — Прости, Драко, я не давал тебе того, что тебе было нужно, — ещё тише прошептал брюнет, и на этот раз Драко не отодвинулся от него, с грустью признаваясь в том, что безумно скучает по прикосновениям возлюбленного.

***

      Под Новый год они всегда становились спокойнее и умиротворённее, а после в них появлялась некая нервозность. Так было и в том году. Драко очень много работал, в его неутомимом предпринимательском мозгу постоянно возникали новые идеи. Гарри нравилась эта увлечённость, но очень часто ему приходилось ужинать в одиночестве. А когда у Малфоя наступал перерыв, у Поттера непременно намечалась очередная экспедиция: в заросли джунглей, на Северный полюс или на Эверест. Одним словом, в такое место, куда Драко ни за что не заманишь.       Блондину нравился отдых с комфортом, отелями и магией, в то время как Гарри путешествовал с магглами совершенно на равных. Он привозил с собой невероятные истории, которые Малфой заставлял записывать, хотя бы на аудио, потому что они, определённо, стоили того, чтобы когда-нибудь стать книгой.       Когда воспоминания подошли к концу, Гарри с надеждой уставился на Драко. Их психотерапевт прокашлялся.       — Ну что ж, молодые люди, я готов обсудить с вами происходящее, если вы готовы.       — Я не говорил, что буду разговаривать, — категорично заявил Драко.       — Я думал, ты решил дать нам шанс... — растерялся Поттер.       — Я всё ещё думаю об этом. Захвати документы с собой на следующий сеанс, — как ни в чём не бывало сказал он, прежде чем уйти.