Seven years

      Драко не хотел признавать, что боль от измены стала утихать. Он безумно скучал по Поттеру. Ему были нужны его прикосновения. Гарри знал все самые чувствительные местечки и беспощадно пользовался этим, когда блондина нужно было отвлечь.       На сеансе они сидели совсем близко, и Драко покрывался мурашками, когда возлюбленный наклонялся к нему. Тело предательски тянулось к нему, но разум неустанно повторял, что такое нельзя прощать. Впервые за очень долгое время Малфою захотелось взять бессрочный отпуск и посвятить себя чему-то другому.       Впереди предстояла пара сложных лет для воспоминаний. И хоть этот уникальный опыт многое прояснял, переживать всё это заново было очень тяжело. Да, он капризный и ворчливый, ужасно раздражительный и высокомерный. А Поттер – полный идиот, который вместо решения проблем предпочитает прятаться. И вот они имеют то, что имеют. И начать говорить об увиденном – это признать, что он хочет восстановить отношения. Признать это не только для себя, но и перед Поттером. Это было очень сложно. Его разрывала эта необходимость выбора. И в назначенный день он не пошёл на сеанс.       Он услышал осторожные шаги позади себя во время выгула собак. Анда и Альма бегали по территории Имения за Патронусом Драко.       — Я так и думал, что ты придёшь, — не оборачиваясь, сказал Малфой, выискивая чёрную и белую точки вдалеке.       — Ты не закрыл доступ к камину. Я обыскался тебя в доме. Потом Тилли сказала, что ты выгуливаешь собак.       В ответ Драко промычал что-то неопределённое. Он чувствовал, что Поттер стоит прямо за его спиной, и тонкие волоски на шее вставали дыбом.       — Ты не пришёл, — в ответ тишина. — Я ждал тебя, — он шагнул вперёд и, наконец, посмотрел в лицо Малфоя.       Тот, не моргая, смотрел в даль покрасневшими глазами. Гарри подошёл вплотную и, почти касаясь губами уха блондина, прошептал:       — Я так скучаю по тебе, Драко, так скучаю.       Тот дёрнулся, словно его прошибло током, Поттер прекрасно знал реакцию этого тела.       — Помнишь, как я впервые увидел твоего Патронуса? — продолжил он свой монолог.       — Угу.       — Я думал, задохнусь от смеха.       Уголки губ Малфоя дрогнули, и он, наконец, посмотрел на Гарри. На секунду ледяная маска спала и брови изогнулись в подобии мольбы. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут перед ними промелькнул Патронус в виде хорька. За ним, сломя голову, неслись две афганские борзые невероятной красоты. Увидев давно отсутствующего хозяина, они накинулись на него, забыв о погоне. Драко смотрел, как собаки от восторга повалили его возлюбленного на траву. В горле стоял ком, он боялся заговорить.       Когда Гарри, наконец, смог подняться, то снова подошёл к Малфою и взял его за плечи.       — Драко, я очень прошу тебя, давай продолжим. Я знаю, что впереди столько всего, что ты не хочешь вспоминать. Но мы можем пройти через это вдвоём, если ты захочешь. Если хочешь, я на колени встану.       — Не надо, — отрывисто ответил блондин, — я приду, но я не хочу анализировать, обсуждать увиденное. Я не готов к этому.       — Хорошо, я не буду давить на тебя, когда будешь готов – скажешь.       — А если не буду? — Драко внимательно посмотрел в глаза Гарри. — Что, если я никогда не буду готов?       — Я даже не хочу думать об этом,       Поттер прижался лбом ко лбу Малфоя, от волнения в ушах отдавался стук сердца. Их носы почти соприкасались, и он мог чувствовать частое прерывистое дыхание на своих губах. Его не оттолкнули, и он решился на поцелуй, словно подросток с замирающим сердцем. На секунду Драко весь обмяк и подался вперёд, не сдержав стон, но вдруг всё прекратилось. Он отстранился и пошёл в направлении дома.       — Я приду! — крикнул он, не поворачиваясь, прежде чем исчезнуть из вида. Март, 2004 Год пятый. Часть первая.       Погружаясь в омут памяти, Драко почувствовал, как Гарри берёт его за руку. Ему хотелось отдёрнуть ладонь, но он просто не смог. Он знал, что им сейчас предстоит пережить.       На них навалились боль и отчаянье Драко. Он стоял перед зеркалом в ванной и безжалостно отрезал волосы, которые отращивал шесть лет. Белокурые локоны падали в белоснежную раковину и на тёмный кафель пола. Малфой машинально потянулся к своим, уже отросшим волосам, которые доставали до плеч. И снова погрузился в болезненное воспоминание.       Драко из прошлого уставился стеклянным взглядом на своё отражение. Он был пьян и совершенно раздавлен. На щеках высохли дорожки слёз, он больше не мог жалеть себя. Волосы торчали в разные стороны, и Драко чувствовал себя уродом. Именно этого он и добивался.       Он чувствовал себя настолько мерзким, словно политым помоями, будто в его душу наплевали, и ему больше никогда не отмыться от этого ощущения грязи. Гарри обещал вернуться днём, но уже стемнело, а его всё нет. Драко знал почему – он видел в зелёных глазах боль и отвращение. Видел шок на лице Поттера, когда он закончил читать статью. Уже тогда он понял, что его жизнь разрушена.       Драко слонялся по дому, в котором, казалось, всё замерло, и он сам был единственным живым существом. Где-то в другом крыле должны были быть собаки, но и они почему-то не хотели его компании. Ему было просто необходимо перестать чувствовать что-либо. Он не сможет выйти в свет, не сможет управлять компанией, он опозорен, и как справиться с этим, он не имел ни малейшего понятия.       Гарри застал его, когда тот рылся в шкафчике с лекарствами в полной темноте.       — Что ты ищешь, Драко?       — О! Явился!       — Прости, что задержался, были дела.       — Какие это у тебя были дела, а, Поттер? — подбоченившись, злобно поинтересовался Малфой. — Я думал, теперь-то я буду в твоём вкусе. Отвергнутый всеми, разве не таких людей ты любишь спасать, а?       Гарри зажёг свет и не смог сдержать испуганный вскрик.       — Драко! Твои волосы! О чёрт! — он подбежал ближе к шатающемуся Драко и прикоснулся к волосам, торчащим клочками в разные стороны.       — Зачем ты так... Твои волосы были так прекрасны, — с грустью прошептал он.       — Зато теперь внутреннее содержание подходит к моей внешности, — пробормотал Малфой заплетающимся языком, и одним движением руки влил в себя бутылёк, который всё это время держал в руке.       — Что это? Что ты выпил? — Гарри испугался.       — Не волнуйся, это всего лишь лёгкое успокоительное, — блондин протянул пустую склянку. Прочитав название, Поттер с бешено колотящимся сердцем кинулся подхватывать уже оседающего на пол Драко.       Спустя столько лет Гарри наконец-то убедился в том, что Малфой сделал это непреднамеренно, это не было попыткой убить себя. Все эти годы он думал об этом. Он взял Драко за руку и сжал. Тот стиснул его руку в ответ.       На несколько секунд Поттер впал в панику, держа на руках белого, как полотно, Малфоя. Никогда в жизни ему не было так страшно, даже когда он сам шёл прощаться с жизнью. Шёл, зная, что его убьют, ему не было так невыносимо больно. Когда до него наконец-то дошло всё происходящее, он кинулся связываться со Снейпом, и уже через пятнадцать минут тот вошёл через камин.       Это были самые долгие пятнадцать минут в его жизни. Он сидел с абсолютно бездвижным Драко на коленях и гладил его обрезанные волосы. Он едва ли мог заметить, как двигается грудная клетка его любимого, розовые губы стремительно становились серыми. Но Снейп пришёл вовремя, и они успели остановить действие снотворного.       — Ну на кой чёрт ты искал лекарство в кромешной тьме, Драко? — пробормотал Гарри, сильнее вцепившись в узкую ладонь.       — Я был пьян и расстроен. Я не особо соображал, — тихо выдохнул ему на ухо блондин, и Поттер прикрыл глаза от одуряющей близости возлюбленного.

***

      Стоило им перевести дух после напряжённого воспоминания, как память услужливо подкинула следующее. Драко был опять пьян, а Гарри собирался лечь спать, но чувствовал, что мирно этот вечер не закончится.       И действительно, спустя какое-то время дверь спальни с грохотом распахнулась и внутрь вошёл Малфой с совершенно безумным взглядом. Поттер знал этот взгляд, знал этот странный блеск в глазах и румянец на скулах. Подойдя ближе, блондин кинул на кровать ремень и опустился на колени.       — Драко, может не стоит?       — Сделай это.       — Ты ведь пьян.       — Я сказал, сделай это, Поттер!       Гарри сжал зубы, но встал с постели и, обойдя Драко сзади, накинул ему на шею ремень, после чего толкнул его на кровать. Стянув с него брюки и рубашку, он с силой сжал бледные ягодицы. Малфой протяжно застонал, уткнувшись в постель.       Гарри заставил его перевернуться на спину и туго затянул ремень, перекрывая доступ к кислороду. Когда лицо блондина начало краснеть, а глаза затуманиваться, он ослабил натяжение и начал кусать соски, с силой сжимая член Драко. Он ненавидел делать ему больно. Его это даже не возбуждало, он постоянно пытался избежать этого, но иногда выбора не было.       — Сильнее, — просипел Малфой сдавленным голосом, и Поттер наклонился для грубого поцелуя, прикусив нежные губы так, что во рту почувствовался солоноватый привкус крови, — ах... — Драко изогнулся под ним, стараясь прижаться эрекцией к бедру.       Но Гарри хорошо знал свою роль, и, сняв ремень с шеи, перевернул блондина обратно на живот, несколько раз ударив по ягодицам, оставляя красные полосы. После чего впился в шею: целуя, кусая, истязая. Он тёрся грубой тканью джинсов о нежную кожу, чувствуя, что возбуждается, и ненавидел себя за это.       Поставив Драко на четвереньки, он разделся и начал тянуть время.       — Давай! Трахни меня! — нетерпеливо воскликнул Малфой срывающимся голосом. Ни о какой подготовке речь не шла. Драко хотел делать это грубо, болезненно, с совершенно бессмысленной жестокостью.       Нависнув над бледным телом с расцветающими синяками, Гарри уткнулся лбом в его спину и, смочив член слюной, начал входить. Ему было больно, но он даже не представлял, что испытывает Малфой.       Драко, прикусив руку, пытался сдержать стон, его тело стремилось прочь от боли, но, в то же время, он не позволял Гарри замедлиться или быть нежнее. Каждый раз, когда это происходило, Поттеру казалось, что в Драко кто-то вселяется, его взгляд становился диким и пустым. Ему нужно было больше жестокости, чем мог дать Гарри. Каждый раз, вспоминая инцидент, произошедший много лет назад, ему становилось дурно, понимая, что именно этого от него требует блондин.       Он двигался грубо, душил и кусал, оставляя кровавые отметины. Кровь из прокушенной губы залила подбородок и шею, но в глазах Драко плескалась чистейшая похоть. Когда всё, наконец, закончилось, он повалился на кровать, совершенно обессилевший, а Гарри кинулся за палочкой, в надежде, что, хотя бы в этот раз, любимый позволит залечить все раны, но, как всегда, он отказался.       Это воспоминание не стало для них откровением, ведь они и так прекрасно знали о чувствах друг друга на этот счёт. Они так и сидели, держась за руки. Гарри молился, чтобы Драко не заметил этого и не разорвал контакт.

***

      Драко никогда в жизни не видел Гермиону настолько разъярённой. Она трясла стопкой бумаг перед апатичным Малфоем и говорила на повышенных тонах.       — Мы её засудим! Она больше и строчки ни о ком не сможет написать! Это должно прекратиться, кто-то должен прижать эту змею.       — И ты решила стать этим «кем-то»? — флегматично поинтересовался блондин.       — Герм её давно недолюбливает, ещё со школы.       — Драко, она пишет о том, как против тебя совершались преступления! Она пишет о свидетелях и осведомителях! А ведь ты едва ли был совершеннолетним. Она выставляет тебя виноватым, хотя здесь ты жертва.       — Ага, особенно все эти эпизоды после заключения... Что было такого жертвенного в том, что я принимал наркотики в компании голых мужчин? — боковым зрением он видел как поморщился Гарри. Эти подробности до сих пор причиняли ему боль.       — А стал бы ты всё это делать, если бы... — Гермиона резко замолчала, пытаясь подобрать нужные слова.       — Давай я тебе помогу. Опустился бы я в пучины разврата, если бы надо мной не измывались в течение полугода всеми возможными способами во время заключения? Не знаю, Грейнджер. Откуда мне знать?! Был бы я настолько лёгкой добычей, если бы прямо вот здесь, в подвале, со мной не творилась всякая мерзость?! Было бы всё это дерьмо в моей жизни, если бы я родился в другой семье? К чему эти вопросы... — он отвернулся в сторону, пытаясь успокоить начинающуюся истерику.       — Я понимаю. Вернее, конечно я не понимаю, и Гарри не понимает. Я думаю, большинство людей даже не могут представить себе, через что ты прошёл. И именно по этой причине ты должен заговорить. Ты должен выступить с заявлением, и мы должны засудить эту суку.       — Я не могу. Я неспроста не рассказывал подробности никому, даже Гарри. Ты хочешь, чтобы я вывернулся наизнанку перед незнакомцами?       — Хотя бы подумай об этом, — ласково сказала Гермиона, мягко сжав руку Драко.       Он кивнул, но для себя решил, что ни за что не решится на это. В конце концов, он скользкий слизеринец, а не отважный Гриффиндорец. Откуда в нём такая смелость?

***

      Прошло уже несколько месяцев с момента выхода статьи, и Драко отчаянно пытался сделать вид, что у него всё в порядке. Но в душе у него творился ад. В бизнесе начались проблемы, и было совершенно очевидно, что дело именно в том, что все узнали о нём столь личные вещи.       Он старался появляться на публике как можно реже, чтобы не провоцировать внимание, но чем дальше, тем больше он думал над словами Гермионы. Он даже решился однажды поговорить об этом с Гарри.       — Я тут размышлял над порывом Грейнджер мне помочь...       — Мм? — Поттер оторвался от просмотра огромного телевизора, который теперь стоял в имении. — А, да, и пришло же ей такое в голову, — пробормотал он, не особо вникая в суть разговора. И Драко не смог продолжить и рассказать, о чём думает.       Он чувствовал себя настолько несчастным, что порой не мог заставить себя встать утром. Помимо стыда, который он теперь испытывал ежеминутно, его стали одолевать воспоминания. Будто он прятал всё произошедшее в дальнем углу, и не думал, не вспоминал, не анализировал.       Но статья выпустила всех демонов наружу, и что теперь с ними делать, Драко не знал. Ему хотелось вытеснить душевную боль физической, способ, который работал уже давно. Но, будучи трезвым, ему было стыдно просить Гарри быть с ним жестоким.       Как-то раз он столкнулся с Молли Уизли, когда они с Гарри заходили в гости к Рону и Гермионе. Она подошла к нему и сказала, что ей так жаль, что он был ещё совсем ребёнком, и совершенно внезапно его обняла. Оказавшись прижатым к большой и мягкой груди, он был благодарен возмущённым воплям Рона, потому что самому ему хотелось расплакаться.

***

      Драко казалось, он спасается алкоголем, и в любой момент может прекратить пить. Но время шло, а ситуация усугублялась. Отношения становились натянутыми, и Гарри стал избегать его. Это было очевидно, как день. Что все эти командировки появились не случайно.       Малфой был слишком горд, чтобы просить его остаться. Он пил алкоголь днём, снотворное – ночью, потому что не мог нормально спать. По ночам перед глазами снова стояли все эти лица. Он вспоминал, как пытался держаться поначалу, оказавшись в камере. Ведь он – Малфой, он должен держать голову высоко поднятой.       В его камере не было знакомых, хотя он знал очень многих, кто оказался на тёмной стороне. Была пара егерей, и прочих сомнительных личностей. Они были уродливыми и грязными.       Первые несколько раз он давал отпор до последнего. Он сбивал в кровь кулаки, но их было много, а он был всего лишь тощим, напуганным юношей. Кости ломались под их ударами и пинками, руки выворачивались под неестественным углом, одежда разрывалась прямо на нём, но лицо они старались не портить.       Оказавшись в больничном крыле, он так радовался, он думал, что если он обо всём расскажет, то больше его туда не вернут. Но на третьем разе надежда умерла. Это был его персональный ад. Всё повторялось вновь и вновь. Избиения, изнасилования, моральные унижения. Заключённые менялись, те, кого уводили на суд, больше сюда не возвращались. В камере было холодно и сыро, он, почти не прекращая, кашлял несколько месяцев. Кормили их какими-то помоями, и без того тщедушный Драко превратился в ходячий скелет.       Последний месяц он помнил с трудом. К тому времени он смирился со всей болью, что ему причиняли, он почти всё время лежал на скамейке, не замечая, как день сменяется ночью. Его губы были покрыты язвами, по всему телу расползались чудовищные синяки, пара вывихнутых пальцев на левой руке так и осталась в неправильном положении. Его почти всё время лихорадило, а кашель был с кровью.       Тогда он смирился, что умрёт там, и никто не узнает об этом. У него всё равно не может быть никакого будущего. Он устал сопротивляться, бороться. Самым безболезненным было просто принять свою судьбу. Возможно, так бы всё и было, но однажды в камеру попал мужчина в возрасте, он так разительно отличался речью от других обитателей того места, что Драко удивился, почему он здесь. Как только он увидел едва живого юношу в дальнем углу камеры, он забил тревогу.       Малфой так и не узнал, кто это был. К тому времени он уже не мог ничего видеть, он лишь запомнил его голос, и был бесконечно благодарен, что хоть кто-то постоял за него. Его отправили в больницу, в которой он провёл две недели под круглосуточным присмотром колдомедиков, после чего его, едва стоявшего на ногах, отправили в суд. Там его отпустили в тот же день, оставив без единого галеона и имущества. Он так и вышел на улицу, в тюремной одежде, потому что ему не во что было переодеться.       В его дальнейшую судьбу тайком вмешался Снейп. Драко не знал любви и теплоты с тех пор, как Волдеморт поселился у них в имении. Он сам лично не раз подвергал Малфоя Круцио, некоторые другие пожиратели не раз караулили его в тёмных закоулках, хватая за руки, пытаясь овладеть им, но покуда Люциус находился рядом, всё обходилось. За малейший проступок его наказывали прилюдно в том самом ненавистном подвале, который он теперь заколотил. Пожирателям были не чужды и пытки по старинке, без применения магии.       Это всё продолжалось настолько долго, что Драко уже не помнил, какой он был до этого. Всё, чего он хотел – это забыться. И нет ничего удивительного в том, что после всего этого ада ему сорвало голову. Он был сквибом, никому не нужным и забытым.       Ему было нечего терять, и он пустился во все тяжкие. Секс, алкоголь, наркотики, и так по кругу. Это помогало не думать о прошлом, он старался запрятать все эти страшные воспоминания так далеко в подсознание, что иногда сам не верил, что всё это происходило с ним. Как человек мог выдержать всё это и остаться в своём уме? Он смог. Но теперь всё, что он так долго скрывал от себя самого, вылезло наружу.       Он просыпался с криками, в холодном поту, и хотел, чтобы Гарри успокоил его, погладил по голове, пока он не уснёт, но его не было рядом. Днём его преследовали панические атаки, и с ними ему приходилось справляться самому. Когда он находился среди большого скопления людей, ему мерещились лица мужчин, которые над ним измывались.       Всё это удавалось скрывать около месяца, но потом даже Поттер заметил, что с Драко что-то неладное. Он не знал, как обсудить произошедшее, и предложил сходить к психологу. Блондин долго отказывался, продолжая трясущимися руками по утрам зачёсывать волосы назад, чтобы идти на работу, как ни в чём не бывало.       Он закрылся ото всех, избегал Тонио и Снейпа – самых близких людей, не считая Гарри. А Гарри будто бы сам избегал Малфоя, словно никак не мог переварить всю ту информацию, что всплыла. Гарри не понимал, насколько тяжёлое состояние у возлюбленного, пока не обнаружил его посреди ночи, стучащегося головой о стену в кабинете Люциуса. Драко даже не реагировал на его голос, его глаза были широко распахнуты, в них будто застыл ужас.       До самого утра он убаюкивал его как ребёнка. Его накрыл стыд за то, что он не заметил, как самый родной человек довёл себя до такого состояния. Посоветовавшись со Снейпом, они решили отпаивать Малфоя успокоительными, пока ситуация не изменится.       За две недели он не сказал ни слова. Лишь лежал в постели, уставившись в стену или потолок. К нему приглашали врачей, и все сходились во мнении, что это нервный срыв, и нужно дать ему время для восстановления. Но однажды, вернувшись в спальню после длительной прогулки с собаками, Гарри не застал там Драко.

***

      Драко, одетый с иголочки, как ни в чём не бывало вошёл в офис, где не появлялся довольно давно. Сотрудники почтительно закивали ему, но побоялись задавать вопросы. Он сидел в своём кабинете, просматривая последние отчёты, когда в дверь постучались.       — Войдите.       В кабинет вошёл Дариус, с которым была связана весьма неловкая ситуация пару лет назад. С тех пор Малфой всеми силами старался избегать его. Но работу свою он выполнял блестяще, и больше не оказывал знаков внимания. Видеть его в своём кабинете было очень странно.       Драко почувствовал, как Гарри на диване беспокойно заёрзал, ведь он ничего не знал об этой ситуации. После неловкой паузы Дариус заговорил:       — Я рад, что ты вернулся, Драко. Я переживал за тебя.       — Гм, спасибо.       — Я знаю, что тебе неловко выслушивать меня, ты чётко дал мне понять, что моя симпатия не взаимна, но я всё же собираюсь сказать кое-что. Мне очень жаль, что тебе пришлось вынести столь бесчеловечное отношение к себе. И я не могу представить, насколько сильным нужно быть, чтобы жить дальше. И посмотри, как многого ты добился, — он подошёл совсем близко к столу и даже немного подался вперёд, — ты же идеальный. Ты будто из фарфора, и нет в тебе изъяна. Ты всегда выглядишь божественно, с ног до головы. Твоя спина всегда пряма, а голова гордо поднята. Во всех твоих движениях читаются спокойствие и уверенность. Кажется, что ты не можешь, как простой человек, страдать от головной боли или выглядеть глупо. Я никогда не встречал таких людей, Драко. Ты не можешь позволить себе сдаться из-за мнения других людей. Ты прошёл через всё, что с тобой происходило не для того, чтобы сдаться теперь.       — Ты ошибаешься, я не идеальный. Ты видишь меня только здесь, на работе, — неуверенно пробормотал Драко.       — И я бы всё отдал, чтобы увидеть большее, ты прекрасно это знаешь. Я бы всё отдал, чтобы увидеть тебя утром, когда ты только открываешь глаза. Я бы умер за возможность провести с тобой хотя бы одну ночь, и видеть тебя другим. Когда на твоих скулах появляется лёгкий румянец, я готов душу продать, чтобы быть с тобой. И ты это прекрасно знаешь. Но ты до смешного верен. И это делает тебя ещё более идеальным. Надеюсь, он ценит это. Я надеюсь, он обнимает тебя каждую ночь, и даёт тебе всё, что необходимо, чтобы тебе стало легче. Надеюсь, он готов пожертвовать своими интересами ради тебя, потому что ты стоишь этого. Надеюсь, он любит тебя хотя бы вполовину так же сильно, как я.       Драко оторопел, хоть и старался не показывать этого. Он так давно не слышал таких восторженных речей. И сейчас это особенно много значило для него. Он был сломлен, раздавлен, абсолютно убит. Гарри не обнимал его каждую ночь, он не был рядом, когда был так нужен. Он упустил столько важных моментов, столько раз не выслушал, столько всего не понял.       — Ты всегда можешь обратиться ко мне, если захочешь, — сказал Дариус, прежде чем выйти за дверь.       Стоило ему исчезнуть, как Драко уже не мог сдерживаться. Впервые за долгое время он плакал навзрыд: лицо покраснело, нос распух, слёзы закапали прямо на бумаги, а весь стол покрылся бумажными салфетками. Когда рыдания, наконец, иссякли, он решительно отправил сообщение Гермионе о том, что готов постоять за себя.

***

      Гарри вскочил с дивана и начал мерить шагами комнату психотерапевта.       — Драко, почему ты никогда не говорил мне о нём? И давно это у вас? Как давно он к тебе подкатывает? — его затрясло от ревности. Он упорно боролся с собой, но порой старые замашки давали о себе знать.       — А тебя не волнует то, как мало ты оказал мне поддержки в самый сложный момент моей жизни?! Где ты был, когда я не мог спать несколько дней подряд? Спасал детей в Африке? Исследовал заброшенные гробницы Египта? Я не мог спать, не мог есть! Я боялся смотреть людям в глаза. Я везде видел этих уродов, я слышал, как люди смеются надо мной, как показывают пальцем. Тебя не было рядом... А теперь тебя волнует человек, который проявил ко мне доброту из-за своих чувств?! Серьёзно?! Ты только об этом можешь сейчас думать?       Драко и не думал ничего говорить, но его словно прорвало. Он кричал тем самым высоким голосом, который так не любил Гарри. Его трясло от возмущения и обиды, а вот Поттер довольно быстро успокоился, судя по его виноватому взгляду. Но это уже не имело значения, Малфой не хотел видеть его.       — Пошёл ты, Поттер! Катись к чертям! — зло прошипел он и покинул кабинет, оставив оторопевшего Гарри и задумчивого психотерапевта.