Год первый
2 февраля 2018 г., 21:17
Когда Поттера наконец-то пустили в палату, Драко сидел, надув губы. Он выглядел уставшим, осунувшимся. В целом, не считая небольшой простуды и сорванного голоса, он был в порядке. Увидев Гарри, блондин еле заметно улыбнулся и начал строчить что-то на бумаге:
Достало меня это, Поттер.
— Что? О чём ты?
Почему эта херня постоянно происходит со мной?
— Ну... у меня тоже в жизни бывало всякое...
Ох, заткнись, у тебя всё уже десять лет как закончилось.
— Эээ... ты прав... — рассеянно пробормотал Гарри, нахмурившись.
С другой стороны, сейчас всё вдруг обрело смысл, и мне стало легче. Теперь я понимаю, что всё это было не случайно, дело не в том, что мне не везёт. Просто мне намеренно портили жизнь, хотели уничтожить, а я, сам того не осознавая, боролся.
— Это потому, что ты очень сильный, Драко, — Гарри нежно погладил блондина по щеке. На душе было как-то неспокойно, но он не понимал, в чём дело.
Я тут подумал, меня всё это так достало. Давай возьмём большой-большой отпуск. Отправимся куда-нибудь, поищем приключений на задницу. Как ты это любишь.
— А как же работа?
Думаю, я достаточно вкалывал, чтобы фирма могла продолжать функционировать и без меня.
— Хорошо, а куда ты хочешь?
Не знаю, пока не думал. Да и когда бы ты интересовался моим мнением на сей счёт.
—Да я... — Поттер задумался, что вместе они ездили в основном туда, куда хотел он, не считая последней поездки в Исландию. От этого стало как-то некомфортно. — Ну, давай потом подумаем. Сначала тебе надо прийти в себя, голос вернуть.
О, он вернётся, не переживай, очень скоро.
— Даже не знаю, радоваться мне или нет.
Радуйся, я потом ещё долго не буду молчать.
— Дурак, — нежно сказал Поттер, легонько толкая Драко в плечо, и тут же прижимаясь к нему, пряча голову у него на коленях, пытаясь скрыть непонятно откуда накатившее волнение.
***
Позже Малфой подсунул Гарри очередную записку: Хочу заглянуть на сеанс к доктору Перлману. — Но ты даже говорить не можешь! Я не хочу говорить, я хочу ощутить то, что было тогда в первый год. Ты помнишь, сколько всего хорошего было тогда? — Помню, да, я тоже подсел на это ощущение. Когда ты хочешь сходить? Узнай у него, когда есть ближайшее свободное время. Мне не терпится.***
— Ничего удивительного в этом нет, мистер Поттер. Многие из моих клиентов возвращаются за воспоминаниями, за хорошими, само собой, потому что это позволяет переживать лучшие моменты снова и снова. А мистер Малфой, переживший очередной, прошу заметить, кошмарный стресс, хочет забыться, предавшись воспоминаниям о вашем лучшем времени. Приходите сегодня вечером. Я выкрою для вас время. Доктор Перлман нехотя признавал, что эти двое – его любимчики. У них на двоих было столько нерешённых проблем, что, в принципе, до конца своей карьеры можно было бы только ими и заниматься. Он хоть и был абсолютно гетеросексуален и довольно счастлив в своей супружеской жизни, не мог не отметить, насколько эстетична эта пара. Они дополняли друг друга, будто полные противоположности. Он уже давно раскусил их типажи, понял, что Поттер себя оправдывает, а Малфой ему в этом помогает. Видел, что любовь блондина огромна и чиста, такое он вообще впервые в своей жизни встречал, а повидал он немало. Любовь Гарри была более похожа на то, с чем он обычно сталкивался. По истечении времени, когда гормоны перестают бурлить, а дети не скрепляют отношения, привязывая, тогда наступает настоящая проверка. Они эту проверку, очевидно, выдержали очень плохо, но и это не многим удаётся. Иногда, чувствуя, что у пары нет будущего, он незаметно подталкивал их к этому решению, возможно, это и не всегда было этично, но он искренне полагал, что лучше расстаться и не портить друг другу жизнь. И здесь, в этом случае, он видел целую гору нерешённых проблем, видел причины, по которым они вряд ли проживут “Долго и счастливо и умрут в один день”. И в то же время он совершенно не мог представить их отдельно друг от друга, в паре с другими людьми. Будто бы одно целое пытался разделить и приставить совершенно неподходящие части. Было в них нечто настолько особенное, что он с жадностью вглядывался в их лица, когда они поднимали головы из думоотвода: смятение, боль, радость, похоть – чего только там не было. Конечно, дело было и в том, что практически все его клиенты – самые обычные люди с самыми обычными проблемами, но здесь его профессионализму было где развернуться. Совершенно очевидно, что Гарри, выросший без любви в атмосфере неприязни, не научился тем основам, которые дают всем детям. Но он отчаянно жаждал быть любимым и любить так, как умеет. Можно ли было его за это винить? Возможно, любви Драко хватало на двоих, и верности, преданности. Но и ему это давалось нелегко, ведь его ненаглядный Гарри был единственным человеком во всём мире, перед кем он мог открыться полностью и не бояться, что его за это накажут, используют эту «слабость» против него самого. Ведь в его семье хоть и присутствовала любовь, в первую очередь не поощряли искренние чувства. У него даже в груди щемило что-то, глядя, как эти два эмоциональных калеки изо всех сил стараются сохранить то, что у них есть. Они ошибаются, пытаются снова и снова ошибаются, но не сдаются. Не многие были готовы на такое тщательное ковыряние в самых страшных моментах их жизни. Но они, как прилежные ученики, старались, анализировали, пытались понять друг друга. И уже через пару сеансов он понял, что у них есть шанс, если Малфой научится говорить Поттеру «нет» и отстаивать свои желания, а тот научится признавать свои ошибки и делать из этого вывод. Осталось только донести до них эти мысли, да так, чтобы они решили, что додумались до этого сами. Сегодня Драко написал в блокноте, что не хочет никаких анализов и обсуждений, он хочет просто пройтись по паре хороших добрых воспоминаний, чтобы восстановить душевный баланс, а на полноценный сеанс они придут, когда его голос восстановится.***
Драко и Гарри были в гостях у Снейпов, была уже ранняя осень, но на удивление тёплая. Шарлин уже родила Деметру, но не очень хорошо себя чувствовала, и потому Северус, укутав малышку, предложил прогуляться. Они пошли к морю, наслаждаясь спокойствием и отсутствием людей вокруг. Недалеко от пляжа бывший профессор заявил, что дальше коляска не проедет, и остался возле скамейки, а юноши двинулись дальше. Песок сыпался в ботинки, и Драко раздражённо разулся и закатал джинсы, Гарри последовал его примеру. Они сели возле воды, прижавшись друг к другу. Говорить не хотелось, погода была необычайно тёплой для этого времени года. Их обдувал тёплый ветер, день катился к закату. Они уже были полгода официально вместе, шумиха немного улеглась. Одержимость сексом отступила, спала, им уже не казалось, что полдня воздержания подобны смерти. Они раньше не сидели рядом молча, казалось, нужно заполнять пустоту, но здесь что-то изменилось. Они просто смотрели на море, слушали шум волн, и этого казалось вполне достаточно. Драко решил подойти поближе, он встал и подошёл к самой кромке, попробовал холодную воду кончиками пальцев. Солнце клонилось к закату, и всё вокруг окрасилось в тёплый жёлтый свет. Гарри любовался Малфоем, которого солнце подсвечивало сзади, будто какое-то божество. Он сам никогда не смог бы выглядеть настолько восхитительно в обычных джинсах, футболке и кардигане. На Драко всё казалось восхитительным, и Гарри не мог сказать почему, просто этот человек делал лучше всё, к чему прикасался. То же самое Поттер мог сказать и о себе. Он знал, это было совершенно очевидно, что рядом с возлюбленным он становится лучше. Он хочет соответствовать, доказывать, что его не зря выбрали. Любоваться блондином можно было бы вечно. В момент, когда солнце должно было вот-вот скрыться за горизонтом, Драко повернулся и заулыбался Гарри. Ветер подхватывал его длинные светлые волосы, которые солнце окрасило в ярко оранжевый цвет. Малфой весь светился, игра света захватывала дух, и его прекрасная, искренняя и такая редкая улыбка буквально пронзила сердце Гарри. Ему стало физически плохо от ощущения счастья, от наслаждения красотой, которая ему предстала, и тогда он понял, что не просто влюблён, он окончательно и безнадёжно любит своего несносного блондина. Когда воспоминание закончилось, Драко некоторое время смотрел перед собой, пытаясь прийти в себя. Никогда за всю свою жизнь он не видел себя таким красивым. Ни на одной фотографии, колдографии или зеркале он не был таким красивым, как в глазах Гарри. Чувства, захлестнувшие Поттера, были до того пронзительными, что в груди заныло. Это было такое счастливое воспоминание, вместе с тем оно несло осознание, как с тех пор всё изменилось. Ничего уже не вернёшь к тому, что было. — Драко, вы хотите продолжать? Я не уверен. Если честно, у меня внутри столько всего сейчас. — Я бы предложил вам съездить на несколько дней в санаторий, перевести дух, позволить вашему телу отдохнуть. А вместе с телом и ваше сознание придёт в спокойствие. Я подумаю. Гарри? Тот всё это время сидел потерянный, витая в своих мыслях. — А? Что? — Как вы смотрите на поездку в санаторий? — А, ну да, конечно, если ему это нужно.***
Драко развалился на диване с книгой. Такой домашний, уютный. Волосы собраны в небрежный хвост на макушке, несколько прядей выбились и падают на лицо. На нём объёмный свитер, домашние штаны и толстые тёплые носки, не иначе как авторства Молли Уизли. Гарри смотрел на расстоянии, как тот читает: водит глазами по тексту, шевелит губами. Он смотрел на своего блондина, утопающего в подушках, и внутри будто кошки заскребли. Первый день вынужденного молчания Малфоя он воспринял с энтузиазмом, ещё бы, можно говорить что угодно и никаких тебе язвительных комментариев, но уже на второй день, когда они оказались дома, он передумал. Драко без голоса, как роза без шипов, как змея без яда, одна лишь красота – это ещё не всё. Так Гарри понял, что ненавистный ему острый язык Малфоя – это то, из-за чего он его полюбил. Он подошёл, сел на диван и притянул к себе Драко, чтобы тот лёг к нему на грудь спиной, а сам запустил руки ему под свитер, поглаживая впалый живот. Тот благосклонно поёрзал, одобрительно вздохнул, но отрываться от книги не стал. Поттер и не хотел его отвлекать, он вдохнул свежий травяной запах возлюбленного, зажмурился от странного щемящего ощущения, которое и сам объяснить не мог. У него было странное чувство, что он не достоин всего того, что Драко давал ему. Прекрасный и несносный, он отдавал всего себя без остатка, без оглядки, доверившись полностью, рискуя потерять всё. А что Гарри мог дать в ответ? Вечное желание сбежать на поиски приключений, на которые он, очевидно, подсел, как на наркотик, и не представляет свою жизнь иначе? Невнимательность к проблемам и нуждам своего любимого? Ему даже сейчас хотелось сказать: «Да я не виноват, оно всё само так сложилось, я же пытался», — он крепче сжал в объятиях блондина. Нет, он виноват, и от этого безграничного доверия, от безоговорочного прощения ему вдруг стало так плохо. Ведь он понимал, что не заслужил ни любви, такой большой и чистой, ни права обладать этим прекрасным человеком и называть его своим. Не заслужил, но почему-то у него всё это было, и сколько бы его знакомые ни вздыхали иронично, ни шутили о том, как же он терпит Малфоя, правда была в том, что всё ровно наоборот. Как Драко мог терпеть его, такого эгоистичного, невнимательного, Гарри не понимал. Наверное, если бы он был благородным, то отпустил бы его, дал бы жить своей жизнью, встретить кого-то, кто мог бы любить в ответ так же, но Поттер не мог. Он не мог расстаться с лучшим, что случилось в его жизни, он не может отпустить, просто не может. Он уткнулся Драко в шею и судорожно вздохнул, понимая, что на него накатывает истерика. Тот попытался повернуться, посмотреть, что с Гарри, но не смог увидеть его лицо. — Читай, не отвлекайся, — сдавленным голосом сказал Поттер, стискивая Малфоя в руках с колотящимся сердцем. Он вряд ли мог припомнить, когда в последний раз вот так по-детски рыдал, держал Драко, не давая повернуться, просил не спрашивать. Ему просто нужно было выплеснуть все те непонятные чувства, что у него копились так долго. Привыкший оправдывать и выгораживать себя, он вдруг понял, как это было глупо и низко, и решил признать, пусть пока только для себя, что не был, и вряд ли будет так уж хорош для Малфоя, но вместе с тем, вместо того чтобы сдаться, сказать: «Ну вот такой уж я есть», — он хотел не сдаваться. И хуже всего было то, что его прощали раз за разом, даже то, чего не знали, прощали авансом. И он принимал это, как должное. Драко написал что-то на листке бумаги, совал ему в лицо, пытался заставить посмотреть в глаза, но Гарри не давался, не отвечал, боялся поднять голову. Когда рыдания, наконец, иссякли, он поцеловал Малфоя нежно, даже робко в висок и прошептал: — Я никогда не уйду от тебя, только если ты сам попросишь. Малфой так иронично выдохнул, что Поттер в очередной раз подивился, как ему это удаётся. Он что-то быстро начиркал на бумажке, уже исписанной вопросами: «Что случилось?» — и протянул. «Ты идиот, Поттер», — и от чего-то на душе стало легче, от этой родной фразы.***
На следующий день Драко уехал в санаторий. Это всего лишь на несколько дней. Ты ведь не против? — Нет конечно, всё будет хорошо, поправляйся. Я же вижу, что с тобой что-то не так. Что тебя беспокоит? — Всё хорошо, Драко, честно. Я нервничаю, что ты будешь далеко от меня, вот и всё. Разрешаю тебе наложить все отслеживающие заклинания, какие сочтёшь нужными. Гарри рассмеялся и стиснул блондина в объятиях так крепко, что тот даже запротестовал. Вряд ли он смог бы объяснить, почему ему так сложно отпускать Малфоя. Почему ему сложно было выпускать из объятий даже на пару минут. С ним определённо что-то было неладно. Он едва ли мог припомнить, когда в последний раз оставался дома один надолго. Обычно он сам отсутствовал, и сейчас ему стало не по себе. Дом слишком пустой, а главное – тихий. От скуки Гарри решил выгулять собак, и с удивлением осознал, что не помнит, когда занимался этим в последний раз. А ведь это он притащил их сюда, стоило Драко заикнуться о котёнке. Если бы он только мог понять, почему постоянно ведёт себя так по-дурацки, так эгоистично. Особенно ему не нравилось ощущение, с которым приходило это понимание. Мысли, терзавшие Гарри, не давали ему спокойно наслаждаться выходными. Он думал было позвать Рона и предаться с ним алкогольному загулу, но почему-то, представив это, передумал. Он и раньше чувствовал стыд за своё поведение, он с этим чувством сросся даже. Но сейчас всё было по-другому. И если бы Драко не любил его так сильно, то, возможно, Поттер струсил бы, смалодушничал, ушёл бы, оправдывая себя тем, что даёт блондину шанс на лучшие отношения. Но он знал наверняка, что Малфой его жертвы не оценит, не поймёт и не простит. Да и сам он понимал, что иной жизни себе не представляет. Драко достоин лучшего, и это лучшее он, Гарри, должен дать ему сам. Легко конечно сказать, но как это сделать, он не знал. Промучившись весь день в ожидании весточки от возлюбленного, Поттер принял волевое решение прийти к доктору Перлману одному и обсудить свои ощущения. Тот, казалось, даже обрадовался такой просьбе и нашёл окно на следующий же день.***
— Рад, что вы пришли, мистер Поттер. Честно признаюсь, я надеялся, что в отсутствии Драко вам захочется поговорить. — Откуда вы знали, что мне есть, о чём поговорить? — Ну, я же должен отрабатывать свой гонорар, — мягко усмехнулся мужчина, поправляя очки. — То есть, вы видите то же, что и я? — А что вы видите? — Вижу, что я был не лучшим партнёром. — Что заставило вас это увидеть? — Не знаю. Мы вроде как целый месяц смотрели на мои косяки, сеанс за сеансом. Но я-то знал, что здесь был уставший, а тут меня Драко достал пилить, а вот в той-то ситуации я просто не включил голову. Ну... понимаете, я всегда видел причины, по которым так поступал, или же понимал, что сделал что-то, совершенно не думая, уж точно не намереваясь причинить кому-то боль. — И что изменилось? — Да чёрт знает! Просто после всей этой гадкой истории, когда Драко вернулся домой, и я, наконец, нормально поспал, что-то изменилось. Вроде, всё как обычно, он как всегда прекрасный и сдержанный, зато я сам будто бы другой. И вижу его по-другому, вижу всю ту боль, которую он с собой носит, и ведь умудряется жить с этим. Несмотря на ужасы, которые он пережил, он умудряется любить меня, совсем не по-Малфоевски. — Это как? — По-Малфоевски – это было бы любить, но никогда ничем это не выдавать, демонстрировать неприязнь, но при этом требовать к себе трепетного отношения. Драко же всё наоборот делает, он просто любит меня и говорит мне об этом, и показывает, терпит, мирится, принимает меня таким, какой я есть. А я не смог быть таким же. — Как думаете, почему? — Мне просто хотелось делать то, что мне хотелось. Вот так, банально и глупо. Может быть, мне не хватило этого в детстве, я не знаю. Я никогда не был таким эгоистом, каким стал рядом с Драко. Гарри немного помолчал с приоткрытым ртом, пытаясь поймать мысль, а потом, словно удивившись своей мысли, спросил: — Почему Драко разрешил мне быть таким эгоистом? — Возможно, потому что любит. — Мне не по себе от этой мысли, — мрачно выдал Гарри, раздражаясь от тревожного чувства в груди, которое вот уже несколько дней не оставляло его. — Мне очень плохо на душе, и я не понимаю, почему, — наконец, признался он. — Я вижу в этом скорее добрый знак, нежели плохой. — Как это? — Возможно, вам с Драко следовало бы встретиться только сейчас, и тогда вы смогли бы построить более гармоничные отношения, как думаете? Вопрос загнал Гарри в тупик. Гарри не любил думать над «Если бы», это не приводило ни к чему хорошему. И сейчас он совершенно не мог представить, где был бы и каким, не решись он тогда, много лет назад на очередной идиотский план. — Я не могу себе это представить, извините. — Значит, вы не стали бы ничего менять, будь у вас шанс? — Я бы не повторил некоторые из своих ошибок, или постарался бы вести себя по-другому. — Знаете, что хорошо сейчас? — Не знаю. — Вы всё ещё можете перестать совершать ошибки и не вести себя неправильно. Потому что вас по-прежнему любят и принимают. Как вам эта мысль? Поттер сидел, уставившись перед собой невидящим взглядом. Он знал, что пора отвечать за свои действия и сделать выбор между своим эгоизмом и счастьем Драко. Он кивнул доктору Перлману, договорился на ещё одну встречу, когда Драко вернётся, и отправился домой. Он чувствовал себя ужасно подавленным, будто на плечи давил груз, но скинуть его было невозможно. «Поттер, какого хрена?!» — пришло сообщение от Драко поздно вечером, и у Гарри испуганно забилось сердце. Что он сделал, когда, как? Пока он судорожно перебирал варианты в голове, вдогонку первому сообщению пришло второе: «Включи телевизор, придурок». Бросив всё, чем занимался, он кинулся в гостиную и включил единственный магический канал. «Сейчас будут новости», — ещё одно сообщение от Драко. Гарри негнущимися пальцами написал в ответ: «Что я опять натворил?» «Смотри – увидишь» «Крупная потасовка между магглами и магами в лондонском пабе», «Найдены артефакты времён Мерлина», «Стихийные бедствия последних месяцев могут иметь магические причины», «Гарри Поттер, о последних событиях в личной жизни», — услышав последнее, Поттер аж подпрыгнул на месте. Когда Драко нашли и журналисты об этом узнали, к нему столько раз подходили, задавали разные вопросы, а он был немного не в себе. Даже Драко спросил на всякий случай, как отвечать, но тот сказал ему: «Быть собой». Обычно это плохо заканчивалось. Потому сейчас он сидел, кусая губы, понимая, что в состоянии аффекта мог выдать очередную чушь в своём духе. Остальные новости, казалось, тянулись вечно. И вот, наконец: «Совсем недавно магическую Англию в очередной раз потрясли новости о Гарри Поттере и Драко Малфое. Эта парочка давно не сходит с передовиц новостей. Прошло не более двух месяцев с тех пор, как разразился сексуальный скандал с участием Мальчика-Который-Выжил. Но, судя по всему, сын упивающихся смертью смог простить и это. Но их семейную идиллию нарушило похищение слизеринца прямо у дверей психоаналитика.» «Пока нам неизвестны все подробности, но мы можем с точностью сказать, что Мистер Малфой в порядке и доставлен в больницу. Арестован давний коллега его отца, Мистер Гроули. Это его второй арест, связанный с юным Малфоем. Мы обратились к непосредственному участнику происшествия – Гарри Поттеру.» Репортёр: «Мистер Поттер, расскажите, что случилось?» Поттер: «Я пока не могу ничего рассказать, ничего толком неизвестно», — камера тычет прямо ему в лицо, на котором написана полная растерянность. Репортёр: «Как состояние Мистера Малфоя?» Поттер: «Драко в порядке, всё хорошо, да. Спасибо», — взгляд расфокусированный, глаза бегают, можно подумать, что это действие наркотиков, но по тёмным синякам под глазами можно понять, что это от усталости. Репортер: «Что-нибудь изменилось в ваших отношениях за последние месяцы?» Поттер: «Я… Эээ… Хочу, чтобы он был моим мужем...» — он говорит это, а сам явно витает где-то или спит на ходу, видно, что не соображает, что говорит. «После этого сенсационного заявления Гарри Поттер скрылся, сославшись на занятость. Значит ли это, что нас ждут поправки в законодательстве или…» Гарри выключил телевизор и схватился за голову. Вот придурок, ну почему он не мог ляпнуть что-то другое, что угодно вообще, только не то, что имеет значение для Драко? Идиот. Он хотел позвонить, объясниться, но Драко не брал трубку, и в груди у Поттера всё похолодело. Что если теперь он потеряет Малфоя из-за вот такой ерунды, брошенной в состоянии крайней усталости. Возможно, он и не просто так это ляпнул, но мысль, зародившаяся где-то в глубине души, должна была настояться, сформироваться. В итоге, он бездумно вывалил это окружившим его репортёрам. Они толпились возле Св. Мунго, задавали разные вопросы, кому-то он отвечал, кому-то нет, он был в таком состоянии, что не помнил толком. В этом потоке мыслей, оправдывающих его, Гарри вдруг увидел своё обычное поведение. И от этого в голове всё прояснилось, как будто он не замечал шума, и понял это только с наступлением тишины. Конечно, он был уставшим и ляпнул, что попало, потому что не включил голову. Потому что эта мысль витала на поверхности, потому что, так испугавшись за Драко, Гарри хотел дать ему всё, чего только он пожелает. Жениться и завести всех, кого только Малфою заблагорассудится. Он был готов ходить на собрания в офис и даже пытаться вникнуть в происходящее. Готов был засунуть свою ревность куда подальше. Вот почему он ляпнул это про свадьбу. Потому что ощутил это желание. Разобравшись в своих чувствах, Гарри начал писать Малфою, но мысли были слишком хаотичны. Тогда он решил позвонить ещё раз, но телефон был выключен. После тридцатой попытки Поттер начал паниковать, но проверка заклинания подтвердила, что блондин находится в санатории в полном здравии. «Что ж, если он не хочет разговаривать, то имеет на это полное право», — решил Гарри. В его глазах наверняка жалкое интервью выглядело просто насмешкой над тем, что было на самом деле важно для Драко. Но это было совсем не так, он просто должен постараться объяснить это. Поттер не хотел оставаться дома, там было слишком тихо, он не понимал, как Драко проводил там дни, даже недели в его отсутствии. Вряд ли он знал, зачем его понесло туда, где он вырос. Отношения с Дурслями были более чем прохладными. И он даже не хотел их видеть, но, оказавшись перед домом в темноте, просто стоял и смотрел. Вот окно, через которое он сбегал, а вон там он лежал в летний зной, он провёл здесь десять лет своей жизни, снося обиды и лишения. Он рос нелюбимым, одиноким ребёнком, так почему же, когда его одарили безусловной любовью, он не смог дать в ответ то же? В одном из окон дома Дурслей загорелся свет, и тут же открылась входная дверь. В проёме появился постаревший Вернон со шваброй в руках. Он щурился, пытаясь понять, кто перед ним, за ним пряталась Петунья. — Я вызывал полицию! — Не стоило себя утруждать. — Гарри? — тот медленно вышел из тени и посмотрел на людей, с которыми провёл столько времени. — Что ты здесь делаешь посреди ночи?! — Я ведь был годовалым ребёнком, раньше я даже не понимал, а теперь смотрю на детей друзей и думаю, вот таким я попал к вам, и как вы могли меня так невзлюбить? Не радовались моим первым словам? Не целовали мне пятки? Маг – не маг, ведь это не имело тогда никакого значения, я был просто малышом, потерявшим своих родителей, почему же вы отнеслись ко мне, как к собаке? Почему я жил в чулане? Вернон что-то запричитал, зашипел про то, что его услышат соседи, а Петуния вдруг скривила губы, но не в своей брезгливой манере, а скорбно так, и выступила вперёд перед мужем. — Неужели вы не обнимали меня, не гладили по голове, не хвалили? Неужели в вашем сердце не было ни капли любви для маленького мальчика? — говорил Гарри, поражённый, откуда эти слова вообще берутся, потому что ему казалось, он никогда не думал об этом. Он видел красное лицо поседевшего Вернона, видел наполненные слезами глаза Петуньи, бледной как простыня, и чувствовал, как к горлу подкатывает ком. Из-за страха разрыдаться, он развернулся, чтобы уйти, но его вдруг потянули за руку. Петунья стояла рядом, такая жалкая, постаревшая. — Мне очень жаль, Гарри. Я не буду оправдывать себя, мне с этим жить, просто знай, я правда сожалею, — потом она ушла в дом, утащив за собой мужа, а Поттер ещё долго брёл по улице, натянув капюшон, содрогаясь от порывов холодного ветра. Этот бесконечно длинный день принёс столько открытий, что они никак не укладывались в голове. Обида, вина, сожаления – всё перемешалось. Что, если для Драко эта идиотская фраза станет последней каплей, что тогда он будет делать? Как он будет жить, зная, что разрушил собственное счастье? Думая об этом, ему хотелось мчаться в санаторий, будить Малфоя посреди ночи и молить о прощении, просить не оставлять его. Это, конечно, было бы уже слишком. А может быть и не слишком, но голова была трезвой, и совершать отчаянные поступки он не решался. Решив исправить это, Гарри отправился в паб, но, глядя на атмосферу пьяного угара, ему стало противно. Не это он должен делать, не так. Алкоголь никогда не помогал разбираться в себе. Тогда он отправился в старую квартирку Драко в маггловском районе. В квартире было пыльно и пусто. Здесь семь лет назад их чувства, так тщательно скрываемые, наконец, вырвались наружу. Здесь случился их первый поцелуй. Здесь Гарри, сгорая от дикого желания, дотрагивался до Малфоя, еще боясь признаться себе в том, что эта бледная зараза сводит его с ума. А вот здесь он причинил Драко ужасную боль, за что был прощён, и от чего становилось только хуже. Его нельзя было прощать. Не нужно было. Гарри открыл шифоньер и увидел одиноко висевший на плечиках свитер Малфоя. Что он тут делал, сложно было сказать, он носил его ещё, когда работал на радио. И пусть на нём не осталось никакого запаха, Поттер прижался лицом к мягкой ткани, сел на не застеленную кровать и уставился в окно, где уже начинался рассвет, и первые лучи солнца гнали ночь. В тот момент мысли, наконец, выстроились ровным рядом, и, найдя ручку и блокнот, он начал строчить. Обличая себя, вываливая свои жалкие оправдания слабости, он писал и писал, прося прощения, с надеждой, что ещё не потерял всё окончательно. В какой-то момент ручка выпала из пальцев, а глаза закрылись, и он провалился в сон без сновидений, свернувшись калачиком. Разбудил его громкий хлопок. В дверном проёме стоял Драко с насмешкой на губах, скрестив руки. — Вот уж не ожидал найти тебя здесь, — просипел он совершенно не своим голосом. — Драко, тебе разве уже можно разговаривать? — Гарри подскочил и встал перед возлюбленным. — Считай, обет молчания окончен. Так что ты тут делаешь, предсмертные записки пишешь? — он кивнул на исписанный блокнот. — Я... Нет, прости меня. Прости пожалуйста, только не уходи, прошу тебя, — Поттер кинулся к блондину, обнял его, погладил волосы, прошептал на ухо, чувствуя себя так спокойно, правильно рядом с ним. — Поттер, тебя по голове не били? Что ты несёшь? — С этим интервью вышло так глупо, я знаю, что вечно оправдываюсь, но я правда был не в себе, я думал об этом, и видимо потому ляпнул, прости... — Ох, заткнись, я что, по-твоему, идиот? Делать мне больше нечего, как обижаться постоянно, у меня что, чувства юмора нет что ли? Ты физиономию-то свою видел на экране? Зомби Поттер, ладно хоть чего похлеще не отмочил. — Ты не обижаешься? — ошарашенно спросил Гарри, глядя в безмятежные серые глаза. — Почему ты не брал трубку тогда? Не отвечал? — Я уронил телефон в ванной, он мало того, что попал в воду, так ещё и разбился. — И всё? — Гарри вдруг почувствовал себя таким дураком, но вместе с тем пришло чувство облегчения. — И всё. А что ты там настрочил-то, дашь почитать? — Дам, обязательно дам, — повеселел Поттер, — я вчера даже к Дурслям заглянул, какая-то странная ночка вышла. — Мерлин, нельзя тебя одного надолго оставлять. Бери свою поэму и пошли завтракать, я умираю с голоду. — Погоди, а как ты меня нашёл? — Какой же ты всё-таки у меня идиот, Поттер. Думаешь, я бы отпустил тебя в дебри Амазонки, если бы не мог отследить твоё местонахождение с точностью до метра? Март, 2000 — Что это? — Драко брезгливо указал в сторону угла. — Это мои носки. — Что они там делают? — Лежат, потом уберу, — пожал плечами Гарри. Малфой сжал зубы и промолчал. Он терпеть не мог неряшливость партнёра. На следующий день ситуация повторилась. Ещё через день он обнаружил две пары, спрятанные под кроватью. В ванной, на кресле, в спальне – грязные носки лежали повсюду. — Поттер, ты в курсе, что у нас есть корзина для грязного белья? — Ага. — Неужели так сложно кидать носки туда? — Мне обычно не до этого, — Гарри не придавал особого значения замечаниям Драко. Тот сжимал кулаки и скрипел зубами. В какой-то момент он решил собирать его носки в отдельный ящик, и три недели Поттер не замечал этого. Его запасы воистину поражали, ни одну пару он не надевал дважды. Но в одно прекрасное утро Гарри заглянул в свой ящик и не обнаружил там ничего. — Драко, ты не видел мои носки? — Видел. Я видел их по всей спальне на протяжении последнего месяца. Разве что под подушкой у себя не находил. — Ты бы меня убил, — улыбнулся Гарри и спокойно открыл ящик с носками Драко, сложенными аккуратно. Вытащив одну пару, он небрежно кинул её обратно и выбрал другую. От такой неслыханной наглости у Малфоя перехватило дыхание. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь сдержаться. Им уже нужно было отправляться по делам, а скандал затянулся бы надолго. Он надеялся, что за день он забудет об этом, но, когда вечером Гарри уселся на кресло, стянул носки и запустил их в сторону ванны, Драко не выдержал. — Да какого же чёрта, Поттер! Он широкими шагами подошёл к шкафу, вытащил оттуда ящик и вывалил целую гору носков Гарри на колени. — Какого лешего ты не в состоянии следить за собственными носками? Неужели так сложно складывать их в корзину? В чём твоя проблема? — Ты собирал мои грязные носки? — удивлённо посмотрел на него Гарри. — Собирал. Я надеялся, что ты заметишь, но, видимо, слишком многого от тебя ожидал. — Почему ты мне просто не сказал? — Поттер встал с кресла, стряхивая с себя носки. — Не сказал? Я говорил тебе, повторял, но ты просто отмахивался от меня. — Наверное, я просто не придавал этому такое значение. — Я придаю. Я придаю, Поттер! Когда ты прекратишь уже превращать мой дом в помойку?! — Твой дом? — Гарри застыл, уголки губ опустились вниз. — Я думал, это наш дом... Драко беспомощно открывал рот, не находя что сказать. Конечно, это был их дом, теперь их. — Ты знаешь, я забыл кое-что, я пойду, увидимся, — крайне неубедительно пробормотал Гарри и спешно выскочил из спальни. Малфой стоял посреди комнаты, всё ещё держа ящик в руках. Вокруг него были разбросаны скрученные носки. «Он ушёл босиком», — вдруг пришло ему в голову.***
— Не может быть! Гарри, это ты! — завопил Симус Финниган, когда они столкнулись в Косом переулке. — Да почему же не может быть? Рад видеть тебя. — И я рад, мы как раз недавно говорили с Дином о тебе. — Надеюсь только хорошее? — Да как сказать. Ха-ха, все говорят об одном нынче... — немного смутился Симус, Гарри устало вздохнул. — Что, про мой экспромт на радио? — Конечно, ну, не забывай про газеты, там тоже было на что посмотреть. Я был в шоке. Не потому что ты, оказывается, за другую команду, но Малфой, серьёзно? — Считай, что это такая насмешка судьбы. — Как ты умудрился найти с ним общий язык? — Он изменился, и с ним действительно интересно. — Неужели он больше не задирает тебя? — О, задирает, ещё как. Похлеще чем в школе, — заулыбался Поттер с мечтательным выражением лица. — Но теперь-то я знаю истинную причину такого поведения. — Что, так это у вас со школы? — Финниган выпучил глаза. — Ну, в школе у нас ничего не было, слишком сложная была ситуация. Но могло бы быть, наверное, в других обстоятельствах, — Гарри поднял глаза к небу, представляя, как это могло бы быть. — Обалдеть! Ну я реально в шоке, кто бы мог подумать! Мою маму знакомые завалили письмами, все просили расспросить меня насчёт этого. А мне и сказать-то нечего было, я сам больше всех удивился, — Симус развёл руки. — Да я и сам, знаешь ли, удивился ещё как. Но сердцу не прикажешь. — Несчастным ты не выглядишь. — Несчастным? С чего бы, мне очень даже хорошо. Я вполне доволен сложившимися обстоятельствами, — Поттер улыбнулся таинственной улыбкой, совсем ему несвойственной.***
— Ты не хочешь разобрать свои вещи? — Я хотел подготовиться к завтрашнему занятию. — Это же не на весь вечер. Ты завалил всё кресло своим барахлом. —Уф... Хорошо, — Гарри нехотя встал, поплёлся в спальню и закидал вещи в гардеробную. С чувством облегчения он вернулся в гостиную, устроился на диване, прикрыл ноги пледом и начал вчитываться в учебник по выживанию. — Гарри! — донеслось сверху из спальни. Брюнет глубоко вздохнул и отложил книгу. — Что? — Твои вещи!!! Гарри с недовольным лицом встал и снова поднялся в спальню. Драко стоял, уперев руки в бока, указывая на кучу. — Чем они тебе мешают? — Неужели так сложно всё сложить? — Не сложно, но я не планировал сейчас этим заниматься, мне ещё полкниги надо прочитать до завтра. — Уверен, дело не в этом. Ты просто не хочешь убираться. — Ну... Разве не для этого нам нужен эльф? — Ты вполне способен сделать это сам. — Слушай... — примирительным тоном начал Поттер, — давай я займусь этим завтра, я обещаю тебе... — Я знаю тебя, ты ни черта не сделаешь, завтра я буду занят допоздна. — Драко, да чёрт возьми, что тебе приспичило-то! — не выдержал и вспылил Гарри. — Потому что ты вечно разводишь тут свалку! — Мне некогда, и у нас есть эльф. Если ты получаешь удовольствие, развешивая свои тряпки, то я – нет! — отрезал он и вышел из спальни, намереваясь спрятаться с учебником в одной из гостевых комнат.***
Когда настала пора знакомить Драко с семьёй Уизли, нервничали все. Джинни к тому времени окончательно простила Гарри, и они с Роном на пару решили поговорить с родителями, объяснить ситуацию. Конечно же, Поттер всё ещё считался членом семьи, и было решено устроить совместный ужин. Далее начался мучительный процесс определения, где совершится это событие. Рон с Гермионой, бывавшие в хоромах Малфоя, которые со времени войны изменились до неузнаваемости, считали, что это лучшее место для встречи. Миссис Уизли же хотела пригласить Драко в Нору, отчего Рон приходил в ужас. Хоть он и не испытывал ненависти к блондину, ему всё еще не хотелось, чтобы тот побывал в самом сердце его семьи, увидел, насколько там всё просто и, чего уж скрывать, бедно. Боялся, что Малфой не удержится и начнёт язвить, хамить в духе школьных времён, а когда сам Драко сказал, что с удовольствием побывал бы в доме Уизли, бедный парень и вовсе извёлся. Гарри терзался примерно теми же мыслями, хоть и знал, что Драко нынешний не позволит себе ничего гадкого в адрес семьи Рона, по крайней мере, в адрес его родителей или обстановки. Но в его воображении никак не состыковывались эти два мира. С одной стороны, Рон, Джинни и остальные. Тепло, уют, вкусная еда без изысков. Уродливые свитера, связанные с любовью, теснота, потёртость. Понимание и радушие, веселье, глупости, несерьёзная ругань – всё то, что и должно быть в нормальной семье. С другой стороны, Драко, у которого нет совершенно никого, кроме Гарри. Идеальный, выдержанный, вымуштрованный. Волосок к волоску, одежда сшита на заказ, спина прямая, голова чуть задрана, в его фирменной манере. Развлекает гостей игрой на рояле, знает, какой ложкой едят десерт, и который из бокалов для воды. Прекрасно разбирается в литературе, теперь и маггловской, и как всё это великолепие впишется в Нору с её обшарпанной мебелью? Драко ни за что бы не признался Поттеру, что тоже нервничал. Его не пугал тот факт, что ему, очевидно, придётся оказаться в весьма малообеспеченном доме. Он прекрасно понимал, насколько важна вся семья Уизли для Гарри. И в случае, если они восстанут против него, не известно, кого выберет Поттер. Ему нужно было понравиться им, несмотря на то, что он отравлял жизнь их детям в школе, а при последней встрече много лет назад, вёл себя как придурок. И наверняка именно таким они его и запомнили – маленьким отцовским прихвостнем. Ему ужасно не хотелось, чтобы о нём так думали. Он даже одежду подбирал долго, будто на торжественный вечер собрался. Костюм отмёл сразу, слишком официально. Узкие чёрные джинсы и майка – любимый наряд Поттера, слишком вызывающе. В итоге, остановился на джинсах и уютном просторном свитере серого цвета. Даже волосы не стал укладывать с привычной ему маниакальной одержимостью, решил оставить творческий беспорядок. Гарри был настолько доволен, что они даже опоздали. — Гарри, это ужасно невежливо. Нас пригласили к шести, вот почему ты не мог удержать свои руки при себе? — Да брось, всего-то на двадцать минут. — На двадцать шесть уже, между прочим! — возмущался Малфой, пока они быстрым шагом шли к опасно накренившемуся зданию. — Какой же ты зануда, — обречённо пробормотал Гарри. Молли и Артур Уизли встретили их тепло, засуетились, ни слова не сказали об опоздании. В нос юношам тут же ударил запах выпечки, заставляя вытягивать шеи в сторону стола. — Вот и наше скромное жилище, Драко. Тебе, наверное, не очень нравится по сравнению с твоим домом, — без стеснения сказала Миссис Уизли, и Рон напряжённо уставился на блондина. Тот, не торопясь, оглянулся по сторонам, прошёлся по гостиной и совершенно искренне улыбнулся. — Хотел бы я, чтобы, когда я рос, в нашем доме было хоть частично так же уютно, как здесь. — Да конечно! Променял бы ты свои хоромы на нашу хижину! — не удержался Рон, на которого тут же зашикали. Впрочем, Драко ожидал чего-то подобного, и с совершенно непринуждённым видом присел на старое кресло, подлокотники которого были покрыты вязанием. — Конечно, Рон, тогда я бы не сказал ничего подобного. Мне и сравнивать-то не с чем было. Но, как ты, наверное, мог заметить, я с тех пор изменился. Теперь могу сказать, что уюта мне ужасно не хватало в детстве. Прошу меня простить, но можем мы уже сесть за стол? От этого запаха у меня слюнки текут! Молли Уизли была покорена. Драко ел, не стесняясь, с удовольствием, особенно налегал на десерты. Он казался расслабленным и непринуждённым, но Гарри знал, как это нелегко даётся любимому. И вовсе не потому, что ему не нравится в гостях, это-то как раз было ясно, как день, – Малфой искренен. Просто ему трудно было сходиться с новыми людьми, когда для этого не нужно было изображать кого-то другого, ему было сложно подпускать людей к себе. Джордж подшучивал над блондином, но тот стойко выдерживал все насмешки. Когда с едой было покончено, Драко попросил разрешения выйти во двор на перекур, и компанию ему составил Артур. Узнав, что тот работает с маггловскими устройствами, Малфой не на шутку заинтересовался. Гарри сел рядом с Джинни и смущённо улыбнулся ей. — Спасибо тебе. — За что? — За понимание, прощение. За то, что не лишила меня вашей семьи. — Да брось, я же не стерва, в отличие от твоей нынешней пассии, — со смешком добавила она. — У нас были и хорошие времена, помнишь? — Да, нам было хорошо вместе, просто, наверное, не знаю, Джинни... Наверное, так должно было быть? — он посмотрел в её глаза, боясь увидеть там грусть, но её не было. Ему было комфортно с ней, будто и не было никогда сексуального напряжения между ними. И, конечно же, именно в этот момент Драко вернулся с улицы и застыл с каменным выражением лица. Уголки губ опустились вниз. Джинни, заметив это, закатила глаза, подскочила и, подхватив парня под локоть, увела наверх. Поттер не понял, что произошло, но был ещё более удивлён возбуждением Мистера Уизли, у которого глаза горели. — Юный Малфой такой молодец! Как у него хорошо работает голова! Я в восторге, столько идей! — увещевал он, приводя всех в недоумение. Только потом Гарри узнал, что Артур был первым, кому Драко рассказал о своей идее совместить маггловские технологии и магический мир. Когда их дело развернулось, они одним из первых наняли Артура, и тот был счастлив. Не менее счастлива была Молли, впервые за свою жизнь они жили в таком достатке. Дети выросли, начали обеспечивать себя сами, да и муж начал зарабатывать неслыханно много. Они хотели перестроить Нору, но дети так протестовали, что в итоге они отстроили рядом шикарный дом. Через некоторое время Джинни с Драко спустились, о чём-то перешёптываясь, на все вопросительные взгляды Поттера они отмахивались. Дома блондин сознался, что дико приревновал Гарри, но Джинни просто и доходчиво объяснила, что всё это пройденный этап, и что теперь Поттер его, Малфоя, головная боль. Потом они шутили о его дурацких привычках, на чём нашли общую тему. — Я несказанно рад, что насмешки надо мной сблизили вас, — пробурчал Гарри. Вечер прошёл настолько удачно, что все пребывали в лёгком шоке, и с тех самых пор Драко негласно стал членом их семьи, как и Поттер.***
Драко заболел. Подхватил какой-то вирус, может грипп, Гарри не мог точно сказать. Он видел, как любимый в холодном поту крючился на постели в полубессознательном состоянии. Это было душераздирающее зрелище, и нужно было что-то делать. Конечно, он обратился к Снейпу, который, поворчав, о том, что он им во врачи не нанимался, всё-таки пришёл проведать Малфоя. Сваренное им лично зелье не особо помогало, Драко становилось хуже, к высокой температуре добавился ужасный лающий кашель. Гарри казалось, ещё немного, и блондин просто выплюнет свои лёгкие. На все его взгляды с выпученными от ужаса глазами Драко пожимал плечами и говорил, что в Азкабане посадил здоровье, а лёгкие у него всегда были слабыми. После нескольких бессонных ночей, которые Поттер провёл, вслушиваясь в громкое частое дыхание любимого, болезнь, наконец, начала отступать. Драко подшучивал, что Гарри был как курица-наседка, впрочем, не отказывался от принесённого в постель куриного бульона. Просто дело было в том, что Поттер совершенно неожиданно для себя понял, насколько хрупко их счастье, насколько уязвим Малфой. Он смотрел на него, сотрясаемого лихорадкой, видел каждый позвонок под задравшейся футболкой, рассматривал тонкие запястья и длинные пальцы, сжимающие простыню. Поправлял светлые пряди, прилипшие ко лбу, и понимал, что хочет оберегать, заботиться, потому что не переживёт, если что-то случится с любовью его жизни.***
— Зачем ты напялил эти джинсы? — А что с ними? — Ты же знаешь, я их терпеть не могу! — Знаю, но что с ними не так? — Они сидят на тебе как мешок. — Да, так и должно быть, это широкие джинсы. — Это, Поттер, не джинсы, это уродство. Мы не пойдём так в гости. Мы идём в приличную компанию, а не по подворотням шляться. — Ну хорошо! — Гарри расстегнул молнию. — Значит, я пойду в трусах! — Что это ещё за трусы, где ты их откопал?! Я думал, что избавился ото всех... — Так это ты! Я так и знал, что они не при стирке теряются! — Эти трусы – такое же безобразие, как и твои джинсы! — Оставь в покое мои трусы! В них удобно! Или мне идти голышом?! — вслед за джинсами полетели и трусы. Гарри стоял в рубашке и носках, полыхая от гнева. — У тебя крайне несексуальный вид, Поттер. Оденься, — высокомерно заявил Драко. — Во что? Тебя разве устраивает хоть что-то из моих вещей? — Вообще-то нет, но вот это, хотя бы, терпимо, — он указал на голубые джинсы, которые Гарри не любил надевать, они были слишком узкими на его вкус. С громким стоном, полным недовольства, он пошёл переодеваться, пробурчав себе под нос: «Ненавижу тебя». — Что ты сказал? —тут же отозвался Малфой. — Ничего.***
Драко дико нервничал, просто не находил себе места. Ходил кругами, щёлкал пальцами, жевал одну конфетку за другой. Гарри хотел ему помочь, но не знал, как. Он подбадривал любимого фразами типа: «Всё получится, ты сможешь», — но это не особенно помогало. Малфой повторял отрывки заготовленной речи, которую выучил наизусть. Чем ближе был выход, тем сильнее он психовал. Начал часто и глубоко дышать, и вдруг вовсе запричитал, что не сможет, не справится, и лучше ему не позориться и отменить всё. Видеть это было для Поттера странно, но в то же время такой хрупкий и уязвимый Драко ему нравился, потому что не прятался за маской самоуверенности. Но этот особенный, искренний, нежный блондин предназначался только для него одного. И, наконец, чтобы успокоить его, Гарри подошёл, нежно поцеловал, положил его руки себе на плечи, закружил в подобии танца и зашептал на ухо: «Я буду рядом, буду держать тебя за руку, если захочешь, буду шептать тебе текст, если захочешь. Ты не один, я с тобой». Когда они вышли на сцену, Драко олицетворял собой полное спокойствие. Они шли очень близко, но, конечно, не за руку. Как и обещал, Гарри просто стоял рядом, словно ангел-хранитель, когда Малфой начал свою речь. — Добро пожаловать, спасибо, что пришли. Итак, мы собрали вас, чтобы объявить о запуске нашего с Поттером проекта. Те годы, что я вынужденно провёл, лишённый возможности колдовать, заставили меня пересмотреть своё отношение к магглам, в частности, к их технологиям. Как и многие из вас, уверен, я был взращён в атмосфере презрения к их достижениям. Но, столкнувшись с ними лицом к лицу, я с удивлением понял, насколько наши магические средства связи убоги и безнадёжно устарели. Отправлять письма совой? Как насчёт того, чтобы отправлять их нажатием клавиш? Разговаривать, скрючившись и засунув голову в камин? Представляете себе министра Магии в такой позе? Магглам достаточно лишь ткнуть несколько кнопок в компьютере или телефоне, и вот, сообщения доходят до адресата в считанные секунды, можно связаться с кем угодно, видеть их лица и не находиться в унизительной позе. Телевидение и интернет, вообще, потрясающие явления, и до чего же странно, что среди магов все эти технологические достижения совершенно неизвестны. Это гигантское упущение, нам пора выходить из эпохи средневековья и идти в ногу со временем. Именно поэтому мы открываем «Малфой&Поттер», в нашем научном центре собрались лучшие учёные, которые займутся адаптацией маггловских технологий в магическом мире. Очень скоро мы выпустим первый магический мобильный телефон. В дальнейших планах телевидение и самое потрясающее изобретение магглов – интернет. Сейчас вам раздадут буклеты, в которых подробно написано о каждом направлении, в котором мы уже работаем. Шум стоял такой, что несколько минут невозможно было вставить ни слова. Малфой, конечно, был готов, что его задумка вызовет неоднозначную реакцию, особенно среди закоренелых чистокровных магов, не желающих иметь отношение ни к чему маггловскому. Но также он знал, что прогресс не остановишь, и со временем все будут пользоваться технологическими новинками. Гарри стоял рядом, едва заметно касаясь его руки своими пальцами. У него в горле стоял ком, он был настолько горд Драко, который говорил, как прирождённый оратор. Никто в зале и представить не смог бы, насколько блондин нервничал перед выходом. И только он один знал, как жизненно важно стоять рядом, давать ему силы и смелость.Эпилог
Стояла изнуряющая жара, хотя вечер был уже не за горами. Для жителей пустыни это было нормой. А вот волонтёры разве что не плавились. Они стояли нестройным рядом, раздавали еду, медикаменты, одежду. Отводили в палатки тех, кому нужна была помощь. Кто-то улыбался, кто-то не мог глаз поднять, каждый переживал по-своему. Детей было больше чем взрослых, они тянули тонкие руки к столам, норовя утащить что-нибудь. Всё, как обычно, за исключением странной парочки. Один – покрытый загаром, бронзовый брюнет, статный, широкоплечий. Второй – бледнокожий блондин в широкополой шляпе, тонкий, высокий, казалось бы, единственный, кому не жарко. Дети облепили его, они никогда не видели настолько белого человека. Тот с радостной улыбкой раздавал им игрушки, конфеты, одежду. Брюнет стоял рядом, в его позе и взгляде было нечто большее, чем просто дружба. Так смотрят на тех, кем восхищаются. Когда игрушки закончились, блондин хотел было отправиться за следующей коробкой, но брюнет не дал, мягко коснулся его руки. Он отошёл и притащил огромную коробку сам, а вместе с ней бутылку воды для своего спутника. Оглянулся по сторонам, не смотрит ли кто, и прижался губами к виску блондина, потом нежно поцеловал в ушко и принялся открывать коробку. Дети снова налетели и затянули блондина с собой в танец. Когда стемнело и резко похолодало, парочка укуталась в плед и села перед костром. Аборигены исполняли для них свой танец. В этом было нечто совершено необыкновенное, первобытное. — Мне кажется, эта «последняя попытка» – наша лучшая из всех прочих, Драко, — прошептал брюнет на ухо своему возлюбленному, с удовлетворением заметив, как улыбка коснулась его губ. — Вечный романтик, а Поттер?
