Seven years

*В этой главе вскользь упоминаются события из первого фанфика, так что если во время прочтения вы не понимаете, о чём речь, знайте – это было в первой части)       Когда Драко сознательно смог вдохнуть воздух, он обнаружил себя лежащим на бетонном полу. Рядом стояли двое, но рассмотреть их в темноте он не смог.       — Выруби его, — послышался смутно знакомый голос, и вспыхнувшее заклинание погрузило его в кромешную темноту.

***

      Гарри был в ярости. И в первую очередь, он злился на себя: за то, что не был внимателен к Драко настолько, насколько он заслуживает; за то, что не видел того, что происходило под его носом; за то, что не может взять себя в руки. В действительности ничего не произошло, и даже если Драко позволил себе немного игривый ответ, он совершенно ясно дал понять, что предпочитает его, Гарри. Он бы соврал, если бы сказал, что сам ни разу не получал определённых знаков внимания. Он же знаменитость, в конце концов. Некоторые до сих пор слали ему письма, не говоря уж о заигрываниях при встрече, чаще всего это были женщины.       Многие считали, что его отношения с Малфоем – это какая-то трагическая ошибка, которая вот-вот закончится. Но время шло, а они оставались вместе, и понемногу люди привыкли к этому, но не все. А уж сколько щекотливых моментов происходило во время его отъездов, и вовсе не сосчитать. Но он никогда не воспринимал это, как возможность изменить. Если бы Драко увидел эти ситуации, вероятно, он бы тоже вышел из себя. Наорал бы своим противно-высоким голосом, и не разговаривал бы пару дней.       После небольшого самоанализа Гарри немного полегчало, но всё равно так и подмывало начистить Дариусу его смазливую мордашку. Правильным решением было бы уволить его, как это сделал Драко с той несчастной девушкой, что заигрывала с ним как-то раз, но сначала ему нужно поговорить с Малфоем, пока тот не вообразил себе чёрт знает что.       Его телефон не отвечал, позднее – оказался выключен, и это Гарри совершенно не понравилось. Он отправился к ним домой, но домовой эльф сказала, что Хозяин Малфой не возвращался домой. Не справившись с порывом ревности, Поттер отправился в офис проверить, не решил ли блондин наверстать упущенное, но его не было и там.       Гарри стоял пару минут перед кабинетом Дариуса, борясь с собой. Он мог просто влететь в кабинет, сказать, чтобы тот держался подальше от его Драко, пригрозить увольнением, расправой, чем угодно, лишь бы это подействовало, но ему удалось пересилить себя и отправиться дальше. Он уже собрался использовать поисковое заклинание, когда вспомнил, что снял оба, по настоянию Драко.

***

      Когда Малфой снова открыл глаза, его связывали невидимые путы, а в глаза неприятно светил яркий свет.       — О! Наша принцесса очнулась! — послышался хриплый смех.       — Что происходит? — абсолютно спокойным голосом поинтересовался Драко, несмотря на бешено бьющееся сердце.       — Здравствуй, Драко. Рад наконец-то встретиться лицом к лицу, — заговорил другой мужчина и вступил в свет.       — Гроули?! Ты что, отбил себе последние мозги? На кой чёрт ты меня похитил?       — Не всё сразу, погоди, и я расскажу тебе о роли, которую ты сыграешь.       — Мерлин, избавь меня от своего бреда, — Драко откинул голову назад, пытаясь принять более расслабленную позу.       Ему было страшно, ведь он понимал насколько всё серьёзно: Гарри ушёл, чуть не превратив дверь в крошку, и вряд ли хватится его в ближайшее время, а если и хватится – то не найдёт, ведь Драко сам заставил его снять все заклинания и продемонстрировать, что больше не осталось ничего.       — Я бы не был настолько дерзким на твоём месте.       — Ну так садись на моё место и заткнись.       — Ну-ну-ну, Драко, прикуси свой острый язычок, — ответил мужчина, прежде чем наотмашь ударить блондина по лицу.       Его голова метнулась в сторону, но спустя несколько секунд Драко принял прежнюю позу, заливая рубашку кровью из разбитой губы. В его глазах не было страха, он не боялся боли.       — Так что тебе от меня нужно? — поинтересовался он, привычно изогнув бровь.       — Похоже, Азкабан закалил тебя, а? Я помню, каким слабым ты был в детстве. Вечно болел, хныкал из-за любой ерунды. Я думал, тюрьма, да ещё с таким обращением, очень быстро прикончит тебя. Кто бы мог подумать, что ты останешься в живых.       — Полагаю, для этого у тебя были более весомые причины, чем недомолвки с отцом?       — Умный мальчик. Как ты уже, наверное, догадываешься, всё дело в деньгах.       — Что же это ещё может быть... И сейчас ты расскажешь мне весь свой невероятный план? — несмотря на показную браваду, пусть и весьма убедительную, Драко начинал понимать, что его не выпустят отсюда живым. Ему остаётся только надеяться на то, что Гарри сможет найти его. Но судя по тому, что перенесли его сюда с помощью порт-ключа, находиться он может где угодно.       — Ты прав, Драко, ты поражаешь меня. Я ожидал, что ты уже пустишь сопли, будешь просить отпустить тебя... Да, я очень давно видел тебя в последний раз. Мой знакомый говорил, что ты терпел всё, стиснув зубы, а я не мог поверить, но теперь вижу. Кстати, припоминаешь его? — из темноты вышел коренастый мужчина с неприятной улыбкой.       Конечно же Малфой помнил его, он был надзирателем в Азкабане. От воспоминаний его передёрнуло. Страх стал расползаться по телу, внутри всё похолодело, словно вместо крови у него был лёд.       Как много Драко сможет вынести, прежде чем начнёт умолять прекратить, он не знал, поэтому нужно было правильно разыграть эту партию. Гроули надменно посмотрел на сидящего перед ним Малфоя.       — С твоего позволения, продолжу. Всё началось довольно тривиально. Твой отец проиграл мне крупную сумму денег в карты. Да, он был ещё тот игрок, ты не знал? — Малфой смотрел на него в замешательстве, ведь ничего подобного не замечал за отцом. — Он делал это не часто, пока ты был маленьким, но потом дал себе волю. Это случилось довольно давно, ты года два как учился в Хогвартсе. Сумма была колоссальной, и Люциус просил меня дать ему отыграться. Я согласился в итоге, ведь мы были коллегами, приятелями, но и тогда твой отец проиграл. Он много выпил и совсем не держал себя в руках. В итоге, он поставил на кон всё имущество и подписал документ. И как ты, наверное, догадываешься, снова проиграл. Позже выяснилось, что часть имущества записана на Нарциссу, а часть – на тебя, но куш был солидным, и я жаждал его получить. Чтобы не потерять всё, Люциус откопал компромат на меня, и мне пришлось отступить. Впрочем, документы у меня сохранились. Прошли годы, и дела у вас стали совсем плохи. Именно тогда, глядя на измождённое лицо Люциуса, я понял, вот он – мой шанс. Конечно, я рисковал, но оно того стоило. Несколько егерей с радостью согласились выполнить моё небольшое поручение, но допустили промах – ты смог сбежать.       — Это был ты?! Ты убил моих родителей?! — не сдержался Драко. Кровь зашумела у него в ушах.       — Ну, не я сам... Я всего лишь был заказчиком. Ты сбежал, и мой план снова не удался, а он был хорош. Когда суматоха улеглась, я бы достал документы и мне досталось бы уже всё, ведь наследников у вас больше нет. Тогда я приложил все усилия и с помощью моего друга, — он глянул на тюремщика, всё ещё гадко улыбающегося, — я постарался превратить твою жизнь в ад. И я знаю, что мне это удалось, и до сих пор не понимаю, где ты черпал силы, чтобы выжить. Мой план опять сорвался, и я решил не предпринимать никаких действий до поры до времени. К моему сожалению, ты вернул себе всё имущество благодаря тому, что стал подстилкой Поттера. Ну, да это уже мелочи. И тут, эта идиотка Скитер выпускает статью, и поднявшаяся волна дерьма накрыла и меня. Впрочем, когда я вышел, то ясно дал ей понять, что теперь она будет делать то, что скажу я. Иначе сама испытает всё, о чём писала в той статье. Я решил попытать удачу ещё раз, и нам удалось организовать измену Гарри, чтобы вас рассорить.       — Я знал, это твоих рук дело, больной сукин сын.       — Ах да, ваша эта, новомодная психотерапия немного спутала мне планы, я хотел разделить вас, но всё же, судя по тому, как Поттер вылетел сегодня, у вас не всё ладно. Да, за вами следили круглосуточно, — ответил он на немой вопрос Драко.       — И что теперь? Чего ты хочешь добиться от меня? Ты думаешь, кто-то поверит, что ты не при чём, если убьёшь меня, а потом заберёшь моё имущество?       — Риск велик, о, как велик, но я готов принять его. Ты многократно умножил ваше состояние, и этих денег мне хватит, чтобы до конца жизни лежать у бассейна, тиская упругие попки.       — Гарри убьёт тебя, если со мной что-то случится.       — Возможно, но что, если он не поймёт, что произошло, пока не станет поздно?       — Что ты имеешь в виду?       — Ты напишешь записку о том, как Поттер разбил твоё сердце, как все эти нервные срывы и алкоголизм доконали тебя. Напишешь, как оболгал меня и других людей, пытаясь прикрыть своё порочное поведение. Что больше ты не в силах этого вынести и потому прощаешься с жизнью. Скитер приправит это очередной статьёй с колдографиями ваших размолвок, которые мы имели удовольствие наблюдать последний месяц. Тогда люди поверят, что ты и правда это сделал. А когда все подзабудут, я заберу своё.       — Ха-ха-ха! С чего ты взял, что я напишу что-то подобное!       — О, для этого есть хорошо проверенный способ. Пытки. И никаких грязных мерзостей, что вытворяли с тобой в тюрьме, нет конечно, это всё отвратительно. Просто и элегантно – «Круцио»!

***

      — Гарри, ты точно уверен? Может, он просто избегает тебя?       — Гермиона, я знаю своего парня! Я говорю тебе, что-то случилось! К тому же, он даже не был зол на меня, это я взбесился... — пробормотал Поттер, нарезая круги по гостиной друзей.       Он явился к ним за полночь, разбудил, поднял на ноги и сказал, что они должны помочь ему найти Драко. Рон сначала решил, что друг не в себе, настолько безумным был его взгляд. Опасений Гарри они не разделяли, в конце концов, Малфой мог просто игнорировать все попытки Поттера выйти на связь. Все прекрасно знали, что порой он вёл себя, как настоящая сучка. Но, глядя на друга, который, разве что волосы на себе не рвал, согласились помочь ему.       — С чего мы можем начать? Когда его видели в последний раз?       — Сразу после сеанса, когда я ушёл оттуда. Никто ничего не видел и не знает.       — Ммм, тогда я даже не знаю, с чего начать.       — У меня есть мысль... Можно ли восстановить отслеживающее заклинание, если я его снял, но, скажем так... кхм, не качественно?       Гермиона, лохматая больше обычного, закутавшаяся в халат, с кофе в руках, пыталась включить голову, но никак не могла сообразить, о чём идёт речь.       — Не пойму, Гарри, о чём ты? Как это «не качественно»?       — Во время обучения нам рассказывали о паре самых лучших заклинаний, и я оба решил проверить на Драко, он об этом не знал, но недавно я спалился, так глупо. В общем, он заставил меня снять их, но накладывал я их несколько лет назад, и, честно говоря, подзабыл, что к чему... Теперь они не работают, но вдруг что-то осталось? Это наша единственная зацепка, как мне ещё его найти?       — Тебе надо поговорить с преподавателем об этом, возможно, ещё Снейп может помочь?       Гарри съёжился, представляя, что скажет ему бывший профессор, ведь в исчезновении Драко тот обвинит именно его.       — Да, надо задействовать всех, кто может помочь, — уже было вскочил Поттер, но Рон его остановил.       — Дождись утра, куда ты побежишь посреди ночи?       — А что... если у Драко нет этой ночи? Что если... если он... — договорить он не смог. Казалось, если он произнесёт это вслух, то завлечёт беду, хотя не верил в приметы и прочую ерунду.       Он понимал, что друзья не верят ему, думают, он преувеличивает. Но Гарри был абсолютно уверен – случилось что-то страшное, и, судя по последним событиям, у него была догадка, кто к этому причастен.       Если бы он так не вспылил, не сбежал, то с Драко ничего бы не случилось. Если бы только он был всегда рядом, то смог бы защитить любимого от чего угодно, а теперь ему оставалось только метаться, как зверю в клетке. Сейчас он бы простил Малфою всё что угодно, хотя и прощать-то было нечего. Ему всегда было сложно контролировать свою ревность по отношению к Драко, а с Джинни он ничего подобного не испытывал.       Как-то раз, ещё в самом начале отношений Малфой решил вывести Гарри в свет, приобщить к культурному обществу. Это и сейчас давалось ему не легко, а тогда тем более. Ему пришлось вытерпеть целую серию нотаций: громко не смейся, много не ешь, много не пей, не приставай к людям с разговорами, не испачкай одежду, не позорь меня – и всё в таком духе.       В общем, они ещё не вышли, а настроение у Поттера было отвратительное. К тому же, ему казалось, что на фоне Драко, который, разве что не блестел и не переливался, он сам выглядит как старый сапог, потрёпанный жизнью. И поесть он не успел, потому что слушал наставления блондина. Они ещё из дома не вышли, а он уже знал – ничем хорошим это не закончится.       Как ни странно, поначалу всё шло довольно хорошо, их тепло встретила пара, которая устраивала приём. Зал был большой, возможно, даже больше, чем в Малфой-мэноре, очень светлый, с позолоченными люстрами. Драко моментально превратился в какую-то щебечущую птицу, перелетая от одной компании к другой, перетаскивая Гарри за собой, будто он багаж. Это был их первый светский выход и, конечно же, все разглядывали их, задавали неловкие вопросы.       — Ах, какие мужчины пропадают! Неужели у нас, — она провела рукой, указывая на женщин, — совершенно нет никаких шансов?       — Я понимаю, почему Поттер не устоял перед тобой, Драко. Ну а ты, что в нём нашёл?       — Неужели вы серьёзно собираетесь жить вместе, как настоящая пара?       «Уроды», — думал Гарри, пытаясь выдать оскал за улыбку, как его учил Малфой, в то время, как он сам виртуозно выходил из неловких ситуаций. И почему люди такие грубые, жестокие? И как ему вращаться в этом обществе? Да они же съедят его, если он только рот откроет.       В расстроенных чувствах он высвободил свою руку из хватки Драко и направился в сторону стола с угощениями. Первым делом, он пропустил пару бокалов вина залпом. После этого он решил полакомиться закусками и набрал целую тарелку. Некоторые из них оказались невероятно вкусными, но, к сожалению, слишком маленькими, поэтому ему приходилось подходить и снова наполнять тарелку.       Почувствовав на себе ледяной взгляд, он поднял голову и увидел Малфоя, который смотрел на него и на наполненную тарелку, прищурив глаза. Поттер чертыхнулся и демонстративно поставил угощения обратно на стол, но стоило блондину отвернуться, как он набрал несколько канапе и ушёл в другой угол зала, где стал спокойно есть, запивая четвёртым бокалом вина.       — Ах, вот ты где, Поттер! — послышался сзади голос возлюбленного, и, не желая быть застигнутым с едой в руках, Гарри быстро запихал всё в рот, но не успел прожевать, как его развернули. — Вот, знакомьтесь, Гарри Поттер.       К ним подошли двое молодых людей, таких же холёных, как сам Драко. Они стояли слишком близко к друг другу, чтобы быть просто друзьями. Гарри изобразил улыбку, не раскрывая рта.       — Ох, Драко, мы так рады, что теперь мы не единственные геи в этой компании.       — По крайней мере, открытые, — добавил блондин, и они по-дурацки захихикали. — Гарри здесь не очень нравится, он предпочитает обстановку попроще.       — Как же так, Гарри? — спросил один из собеседников.       Поттер пожал плечами, надеясь, что улучит момент, отвернётся и, наконец, проглотит закуску.       — Тебе нужно привыкать, ведь Драко любит такие мероприятия.       — У нас не так-то много свободного времени сейчас, если ты понимаешь, о чём я, — подмигнул Малфой.       — Ах, ах, какая прелесть! — услышав фальшивый восторг, Гарри скривился. — Я помню, как мы с моим котиком только встретились. Помнишь? — они мечтательно посмотрели друг на друга. — Мы могли не вылезать из постели целыми днями, это было прекрасно. Впрочем, довольно быстро приелось. Но терять друг друга нам не хотелось, и спустя несколько месяцев мы подцепили симпатичного паренька.       Тут у Гарри глаза полезли на лоб. Он был наслышан о свободных нравах в гомосексуальных отношениях, но никак не ожидал таких откровений.       — Да, это было верное решение, — подхватил «котик». — Мы вместе уже три года, и знаете, это работает, добавляет пикантности в отношения.       — Пока мне вполне хватает Гарри, — наконец, ответил Драко, и его «пока», неприятно резануло слух.       — Мы тоже так думали, но, Драко, милый, мы же мужчины, секс и любовь для нас не одно и тоже. Мы ходим в свингерские клубы, и когда вы начнёте друг другу надоедать, с радостью пригласим вас с собой.       Поттер поперхнулся и был вынужден отвернуться, чтобы не выплюнуть канапе прямо на этого придурка. Внутри всё заклокотало от одной только мысли, что Малфой допустил такие разговоры, не пресёк, не осадил их, позволяя рассуждать об их отношениях. Прокашлявшись, он запил всё остатками вина и, покрасневший от кашля, повернулся обратно. На Драко он не смотрел, настолько был зол.       — Не стоит так переживать, Гарри, все в конце концов думают о том, чтобы сходить налево, так почему бы не сделать это вместе?       — Я подумаю об этом, когда Поттер надоест мне, — засмеялся Малфой своим противным неестественным смехом, и, не выдержав, Гарри буркнул, что сейчас вернётся, направился в сторону выхода из зала.       Остаток вечера он провёл в саду и на кушетке в углу зала. Драко периодически подходил, что-то говорил ему, но он сидел мрачнее тучи. Эти слова так и вертелись у него в голове: «Когда Поттер надоест мне». Это звучало грубо, жестоко, будто они не признавались друг другу в любви пару дней назад, а были случайными любовниками. Уж какими-какими, случайными они не были.       Они столько лет шли к тому, чтобы быть вместе, и теперь, значит «Когда Поттер надоест мне»? Сука, Малфой, за кого он меня принимает? Неужели он думает, что я из тех, кто готов делиться? Ещё хуже становилось от мысли, что Драко сам готов отдать Гарри в чьи-то чужие руки. Как можно спокойно думать об этом, не то, чтобы осуществить?       Под конец он напился так, что в глазах двоилось, и Малфою пришлось с извинениями покидать вечер. После чего он долго и нудно отчитывал Поттера, пока тот не захрапел. На утро наступила расплата в виде жуткой головной боли, и обсуждение прошлого вечера так и не состоялось. А потом их что-то отвлекло, и вот, за все семь лет совместной жизни они никогда не говорили об этом.       Возможно, Драко даже и не знал, как сильно оскорбил Гарри в тот вечер, как сильно задел его чувства, и какое зерно сомнений зародилось тогда. По крайней мере, так казалось самому Поттеру, что его патологическая ревность пустила корни именно тогда. Ведь все эти годы он так боялся, что надоест Малфою, и тогда тот решит расширить их отношения.       Если бы с ним ничего не случилось, они бы увидели это воспоминание вместе, и прояснили бы всё. Но теперь Гарри один, мечется по гостиной друзей, пьёт крепкий кофе и ждёт ответа от бывшего преподавателя. «Только дождись меня, милый, только дождись», — повторял он про себя, как заведённый.

***

      — Пожалуй, стоит прерваться. Меня утомили эти вопли, — сказал Гроули, брезгливо разглядывая Малфоя.       Тот откинул голову вбок, и давно свалился бы со стула, если бы его не удерживали невидимые путы. Он едва ли мог заставить себя пошевелиться, тело перестало слушаться. Перед тем, как оставить его одного, похитители освободили его, и тело блондина с шумом упало на холодный грязный пол.       «Who told you so, dilly dilly, Who told you so? Twas my own heart, dilly dilly, That told me so», — вертелось у Драко в голове, когда он начал приходить в себя.       Сначала он не мог понять, что это за мелодия крутится у него в голове, но вдруг вспомнил. Мать пела ему колыбельную, когда он был маленьким. Почему-то в памяти остался только этот отрывок. Хотелось выть, но изо рта не вылетало ни единого звука. Во время пыток он кричал так, что сорвал себе голос.       «Я мечтаю, чтобы ты хоть один день не говорил ничего, просто молчал, Мерлин, ты был бы таким милым», — сказал ему как-то Гарри, и конечно же он шутил, но от этого тёплого воспоминания стало только хуже.       «Twas my own heart, dilly dilly, That told me so», — снова и снова повторялось, пока он пытался вернуть контроль над собственным телом. Наверное, он был ещё совсем маленьким, когда она пела ему. Боль прошла, но сил не было даже для того, чтобы сесть. Холод ледяного пола пробирал до самых костей.       «Twas my own heart, dilly dilly», — напевал про себя блондин, наконец разлепляя веки. «Что за глупая песенка, почему я её вспомнил сейчас?» — подумал он с раздражением. Думать о своих далёких от идеала родителях ему не хотелось, но слова Гроули до сих пор звенели у него в ушах.       Они могли бы быть живы. Наверняка выкрутились бы после падения Волдеморта. Драко жил бы праздной жизнью, и Люциус поджимал бы губы при виде любовников сына. Наверное, судьба не столкнула бы их с Гарри, а если бы столкнула, решился бы он на эти отношения? Ему хотелось думать, что да, он смог бы противостоять родителям, даже если бы они отреклись от него за связь с Поттером. Кем бы он был, если бы в его жизни не было очкастого идиота?       «Twas my own heart, dilly dilly, That told me so», — снова пронеслось в голове, и Драко наконец со стоном сел, всматриваясь в темноту. Тьма стояла кромешная, ни одного лучика света, и юноше пришлось двигаться, выставив перед собой руки. Когда его мучители были здесь, он успел заметить, что помещение совершенно пустое, не считая стула и каких-то ящиков в углу, их то он и собирался проверить.       Осторожно ступая в темноте, он продолжал размышлять, есть ли у него шансы выжить, ведь Гарри не сможет найти его так быстро. Неужели настолько безумный план может сработать? Наконец, он наткнулся на деревянные ящики и стал брезгливо ощупывать находку, но вскоре понял, что там совершенно пусто. Составив их в ряд, Малфой прилёг, свернувшись в позе эмбриона, стараясь сохранить последние крохи тепла.       Гарри всегда был горячим. Порой, лёжа с ним ночами, Драко приходилось скидывать с себя одеяло, потому что рядом лежала эта шрамоголовая батарея. Он бы отдал всё, чтобы почувствовать сейчас его тепло. От этого внезапного воспоминания глаза предательски защипало. Он бы отдал что угодно, даже за то, чтобы услышать ненавистный храп, мешавший ему спать по ночам. А ведь они могли бы сидеть на последнем сеансе уже завтра. Что бы они вспоминали?       Малфой обнял себя руками, плотнее кутаясь в тонкую куртку. Первый год совместной жизни был похож на медовый месяц. Они так часто занимались сексом, что в какой-то момент блондин даже забеспокоился, он прекрасно знал, что избыток анального секса не идёт никому на пользу. Впрочем, им не всегда было нужно отыгрывать полную программу.       Вскоре после феерического выступления Гарри на радиопередаче Малфоя, он ушёл из квиддича. Он часто приходил к блондину на работу, отвлекая от дел. Больше не нужно было скрываться, и они постоянно уединялись в гримёрке. Казалось, если они хотя бы пару раз за день не займутся сексом, то произойдёт что-то ужасное.       Коллеги закатывали глаза, когда прямо посреди планёрки Поттер мог заглянуть и одним лишь своим взглядом призвать блондина к себе. Это было непрофессионально, но им обоим было плевать на последствия. Не имея возможности бунтовать, будучи подростками, теперь они резвились по полной.       В обществе жарко обсуждались их отношения, в газетах появлялись колдографии чуть ли не из их спальни, но они не могли ничего с этим поделать, и поэтому через пару месяцев решили взять тайм-аут, и Драко уволился. Тогда они долго и мучительно решали, который из домов станет их общим. Конечно же Малфой выиграл, он умел уболтать Гарри. На протяжении нескольких месяцев они старались не появляться на публике, путешествуя вдвоём, пытаясь понять, куда они хотят двигаться дальше.       — Я не понимаю, Поттер, ты вроде хотел учиться на аврора, так какого чёрта попёрся в квиддич?       — Не знаю. Мне хотелось просто заниматься чем-то, не кидаться в учёбу с головой.       — Ага, предпочёл, чтобы кидались в твою голову бладжером.       — Мне нужно было время.       — И как, сейчас ты всё ещё не готов?       — Вообще-то... думаю, что теперь хочу попробовать, — впрочем, Гарри ещё долго маялся.       Выглядело это довольно жалко, и Драко решительно заявил, что у них не будет секса, пока тот не подаст документы. На следующий день Гарри зачислили, и счастливый блондин озвучил давно зревшую мысль о собственном деле. В связи с чем решил идти на факультет финансов. Когда он с осторожностью рассказывал Поттеру о своей идее, он и не надеялся на такую бурную реакцию. Гарри смотрел на него широко распахнутыми глазами, после чего накинулся с поцелуями, твердя о том, что его парень – гений.       «Lavender“s blue, dilly, Lavenders green», — снова зазвучало у него в голове.       «When you are king, dilly dilly, I shall be queen», — чёртова колыбельная застряла у него в голове, и он, сам того не замечая, беззвучно напевал её, отвлекая себя от сотрясающей тело дрожи.       В горле будто наждачкой прошлись, до того было больно. Чёрт, и всё-таки, несмотря на тяжёлые последние годы, им было хорошо вместе, и он не променял бы эту жизнь на другую. Драко всегда льстило, что Гарри считал его равным себе, в то время как сам он думал, что бесконечно слаб на фоне бравого гриффиндорца.       Он и раньше испытывал на себе Круцио, даже лично от Волдеморта, но никогда это не продолжалось так долго. Ему давали небольшие передышки и продолжали дальше. Казалось, эти мучения продолжались не часами, а днями, столетиями. Чувство времени стёрлось, осталась только боль, жгучая и безжалостная. Она белыми всполохами резала его глаза под веками, разливалась по венам, раздирая изнутри. От неё не было ни спасения, ни укрытия, только надежда, что разум сжалится, позволит погрузиться в приятное забытье.       Теперь ему было понятно, как родители Лонгботтома превратились в живых мертвецов. Драко казалось, что боль выжигает его разум, и очень скоро он превратится в безвольное тело. Тогда от него не будет толку, план Гроули провалится в очередной раз, и в этой мысли было что-то приятное. В голове не укладывалось: всё то, что он считал делом случая, оказалось чьей-то продуманной стратегией. Стратегией по уничтожению Драко. Такой уровень алчности, даже по меркам Малфоев, был ненормальным.       Он растирал озябшие пальцы, дышал на них, пытаясь хоть немного согреть. Страх смерти расползался по телу. Самое большее, он сможет терпеть Круцио ещё день... может быть... Но ведь рано или поздно сломается он сам, или его мозги просто вскипят. И возможно, он бы сдался уже, но как он может позволить себе это, ведь Гарри не сможет простить себе его смерть.       Блондин поёжился от представшей перед глазами картины опустошённого взгляда Поттера, склонившегося над бездыханным телом возлюбленного. Нет, он не может, не имеет права сдаваться. Ему хотелось плакать от мысли, что он умрёт здесь – в холодном, заброшенном подвале, и Гарри не спасёт его, и никогда не сможет себе простить это. Если он умрёт или превратится в «растение» – это убьёт Поттера, он знал наверняка. Ради своего очкастого придурка он должен терпеть и тянуть время настолько долго, насколько это возможно.       «If you should die, dilly dilly, as it may hap, You shall be buried, dilly dilly, under the tap», — напомнила о себе колыбельная, и Драко уже не злился, ему нравилось, что она играет в его голове.       И пусть в глубине души он не видел способа спастись, и, несмотря на всё, что уже произошло, ситуация всё равно казалась ему нереальной. Разве не должен был Гарри ворваться сюда, полыхая праведным гневом, и спаси своего любимого в лучших традициях приключенческих фильмов? Что если он спохватится слишком поздно, когда тело Драко уже будет лежать где-то, холодное и бездыханное, сжимающее в руке прощальную записку?       Стоило Драко провалиться в забытие, как послышался скрип двери, и адреналин встряхнул его, заставил сердце бешено колотиться от ужаса предстоящих пыток. В руках у Гроули были бумага и перо, и на мгновение Малфой подумал, что может стоит прекратить этот кошмар, ведь он просто не вынесет больше.       — Почему мы не можем просто наложить на него Империо и заставить написать всё, что нужно? И вообще, так ли нам нужна эта записка? — разговаривали между собой мучители.       — Именно так и поступают идиоты, которых ловят. Есть определённые процедуры, которые проводят, чтобы убедиться, что самоубийство действительно было самоубийством. Я работал в Министерстве достаточно долго, чтобы узнать подобные мелочи. Даже след от Круциатуса можно обнаружить в течение нескольких часов, так что мы не можем рисковать, слишком много раз я промахивался, недооценивая Драко. А теперь, поднимай его обратно на стул.       От этих разговоров Малфою стало тошно, о нём говорили, словно его уже нет в живых. Холодный пот выступил по спине, когда страх тугим узлом связался в животе. Хотелось бы ему, как герою боевиков, вскочить, уделать их одной левой и сбежать отсюда, но правда была такова, что сил не было даже самостоятельно сидеть. Отрывки мелодии, наконец, сложились в куплеты:       «Lavender's blue, dilly dilly, lavender's green, When I am king, dilly dilly, you shall be queen: Who told you so, dilly dilly, who told you so? 'Twas mine own heart, dilly dilly, that told me so.»       — Ну что, Драко, надумал соглашаться?       Он медленно покачал головой в ответ, сжимаясь от ужаса, но в голове успокаивающий голос матери пел колыбельную:       «If you should die, dilly dilly, as it may hap, You shall be buried, dilly dilly, under the tap; Who told you so, dilly dilly, pray tell me why? That you might drink, dilly dilly, when you are dry.»

***

      Когда Гермионе наконец-то удалось найти обрывки заклинания, связывающего Гарри с Малфоем, было уже утро. След вёл куда-то в Кардифф, более точного местонахождения выяснить не удалось. Только тогда друзья поверили Гарри, всё это время у них были сомнения на счёт отсутствия Драко. Девушка ощутила смутное беспокойство, хоть блондин и не был для них настоящим другом, они привыкли к нему, как привыкают к сварливой тётушке на семейных сборах. Поттер был на грани помешательства, его трясло от переизбытка кофеина. Он практически перешёл на крик, когда объяснял обстоятельства отряду мракоборцев, которых он вызвал, воспользовавшись старыми связями.       Они отправились прочёсывать дома в указанном радиусе. Авроры не отнеслись к этому серьёзно, и подшучивали, что сейчас застанут Малфоя в постели с каким-нибудь красавчиком, и Рон искренне надеялся, что Гарри этого не слышит, потому что состояние друга и без того было на грани. Они устали, и отчаялись, но вдруг один из авроров обнаружил подозрительный подвал, защищённый чарами, в старом промышленном здании. И когда они туда ворвались, Гарри буквально спятил.       Увидев Драко, сидящего на стуле, безвольно откинувшего голову без сознания, а рядом Гроули с палочкой – у него просто сорвало крышу. Он накинулся на мужчину, который было поднял руку, сбил его с ног и начал бить по лицу. Он чувствовал, как под кулаками лопается кожа и они покрываются липкой кровью; как хрустят кости, но никак не мог остановится, пока его не оттащили.       Драко уже начал приходить в себя, медленно моргая, он обводил окружающих мутным взглядом, но, увидев Гарри, смог сфокусировать взгляд. Он открыл рот, чтобы съязвить по поводу скорости поиска, но голоса совсем не было. Поттер заключил его в объятия, бормоча какие-то глупости. Он ощупывал любимого на предмет травм, но казалось, тот в порядке.       — Что случилось? Драко?       Тот лишь беспомощно показывал на горло.       — Фините инкататем! — Гарри проверил, не наложено ли Силенцио, но ничего не изменилось. — Почему ты не можешь говорить? Что происходит? Гермиона, почему он не может говорить? Где этот урод, что он с ним сделал?!!       — Успокойся, Гарри. Его прихвостень сказал, что Драко пытали Круциатусом всё это время, он сорвал голос. Ему нужно в Св. Мунго.       Тот кивнул и, закинув руку Малфоя себе на плечо, помог ему встать. Поттер впился в совершенно сухие и горячие губы блондина.       — Прости, я пытался быстрее, прости меня. Я такой идиот, что сбежал тогда, я как всегда всё порчу.       В ответ Драко громко вздохнул и закатил глаза. Его било крупной дрожью, голова раскалывалась, горло горело от боли.       — Мерлин, какой ты горячий... У тебя температура!       Получив в ответ кивок, Гарри подумал, что молчащий Малфой – это его новая эротическая фантазия.       — Обопрись на меня, нам надо выйти из подвала, оттуда отправимся в больницу.       Рон подхватил блондина с другой стороны, игнорируя нервные подёргивания плечом блондина.       — Потерпи немного, милый, скоро мы будем в больнице.