Bad End Friends

В темноте «Неизведанного» блуждают и теряются разные незадачливые люди. Сколько глупцов не находят выхода из леса и остаются здесь навсегда. Вирт не мог считать, что был меньшим глупцом, но он все же нашел выход, хоть и не смог им воспользоваться. Путешествуя по темному лесу и преследуя путников в поисках эдельвудских деревьев, он медленно обращался бесчувственным монстром. Его единственными постоянными спутниками были ветер да вечно поющие птицы. Они без страха и сомнения садились на его ветвистые рога и поросшие корнями плечи, путешествуя до тех пор, пока не достигнут предела своей среды обитания. Особенно часто компанией ему были сиялии, которых новый Зверь так сильно любил. Это была память о его недолгой дружбе с девушкой по имени Беатрис и их путешествии. Иногда он приходил к ее дому и смотрел на нее и ее счастливую большую семью. Со временем Вирт стал теряться в собственных воспоминаниях. Он уже был не в состоянии вспомнить лиц матери, отца или отчима, лиц своих бывших одноклассников или же своей последней любви. Об их голосах можно даже не говорить. Смутно он все же помнил и лицо, и голос своего любимого младшего брата Грэга. Парень трепетно старался не потерять это важное воспоминание, чтобы не забыться самому. Зверь боялся перестать быть человеком окончательно, при этом понимая, что не может найти в себе больше ничего от того, кем являлся когда-то. Как можно считать себя человеком, когда ты заставляешь несчастные заблудшие души обращаться деревьями, а после безжалостно сжигаешь их в огне фонаря? Вот и Вирт не мог найти ответ на свой вопрос. Тогда, очень давно или же совсем недавно, когда он задул пламя души прежнего Зверя и попросил Беатрис вывести Грэга из «Неизведанного», Вирт стал новым Зверем и хранителем фонаря в придачу. Он не хотел исчезать, не выбравшись из этого леса обратно к своей семье, к своему брату. Это заставляло его искать старые и забытые эдельвудские деревья, а после превращать в них людей. Первое время ему было страшно и одиноко. Он даже пытался встречаться с жителями леса, но это не приводило ни к чему хорошему: крики, вопли, ругательства и страх. Так много страха и ненависти. Вирт понял, что кем бы все эти люди не считали его раньше, сейчас не имеет значения — теперь он монстр. Окончательно и бесповоротно. Существующий лишь для того, чтобы вселять в сердца трепетный ужас перед лесом «Неизведанного» и сжигать заблудшие здесь когда-то души. Вечно темный и осенний лес окружал его всюду, будто из него действительно не было выхода. Страшно искривленные деревья хватались за одежду редких путников своими ломаными ветвями. Сухие листья скрипели и хрустели под ногами при каждом шаге. Фонарь болтался из стороны в сторону в его руке и освещал извилистую тропинку, поскрипывая из-за пришедшей с годами ржавчины. Зверь грациозно скользил между деревьями мрачной тенью, изредка задевая своими рогами сухие ветви. Эта дорога была замучена им за множество прошедших годов. Вирт уже смирился с мыслью, что не выберется отсюда никогда, что никогда не станет старше и, возможно, никогда больше не увидит никого, кого знал раньше. Кого? Воспоминания растворились в проклятии «Неизведанного», оставив после себя только осадок в виде дымного образа младшего брата и его имени. Парень уже давно не скучал ни по кому, все это казалось ему таким далеким и странным. Все это постепенно ушло вместе со многими переживаниями и эмоциями в целом. Несмотря на все это, Вирт продолжал искать эдельвудские деревья, в ожидании конца. От чего-то он был уверен, что все еще далеко не закончено. Иногда задумывался, что прошлый Зверь блуждал и искал выход также как и он сейчас, возможно, в поисках своего конца. А может, это было ему в радость? Парень не мог знать наверняка, да и не старался найти ответа. В этом месте между жизнью и смертью, в месте, появившемся из чьей-то сказки или, быть может, по чьей-то воле, Вирт привык коротать свою одинокую жизнь сочинением тихих колыбельных для тех, кого он собирался убить и прогулками с птицами. Время не существовало в этом лесу или существовало как что-то непостоянное, извилистое, что-то, что проходило мимо него, не смея прикоснуться. Зверь помнил, как ужасно выглядит для окружающих, но он все равно мог часами смотреть на свое отражение в воде. Он смотрел прямо в свои яркие многоцветные глаза, безрезультатно пытаясь вспомнить, какого они были цвета раньше. Смотрел на сухие ветви, что обвивали его тело и вырастали из головы как рога и пытался вспомнить, было ли так до того, как он стал монстром. Он разглядывал фонарь в своей руке и смотрел на пляску огня внутри, смотрел на свою яркую трепещущую душу. Вирт старался представить себе, что мог бы просто перестать подпитывать ее эдельвудским деревом, но тогда ему становилось до невыносимого холодно, и он просто не мог заставить себя сделать так. Ему почти всегда было грустно, трудно было сказать, улыбался ли он когда-нибудь. Наверное, нет. Хотя всякое могло быть. Может быть, он был счастлив раньше. От чего-то Вирту казалось, что в этот раз все будет по-другому. Было ли это предчувствием или самовнушением, но ему хотелось верить в подобные мысли. Он следовал за попавшей сюда случайно семейной парой. Их связь с реальностью была слишком сильной, нежели у детей, поэтому все, что здесь происходило, казалось им чистым безумием. Скелеты города Потерсфилд, школа для животных, таверна людей, что спрашивают, кем являешься ты, пара влюбленных богачей с говорящим конем, готовые дать пенни на проезд и многое другое, что осталось застывшим с далекого восемнадцатого века. Иногда Зверю было интересно, как много времени прошло с тех пор, как он живет в «Неизведанном», как изменился мир за пределами этого вечного леса. Люди, которых он преследовал, наверняка знали ответ, но спрашивать их просто так… Может, он отпустит одного из них. Вирт часто так делал: пленил здесь только одного человека, если их попадало сюда несколько. Знак доброй воли или самоутверждение? Торопливыми шагами они проходили по холодеющему лесу, стараясь долго не задерживаться на одном месте. Им надо было поспешить и выбраться из этого места. Саре постоянно казалось, что кто-то темный и зловещий следует по их следам и чего-то ждет. Женщина боялась останавливаться, даже несмотря на то, что рядом был Джейсон. Хотя она ясно понимала, что однажды им все же придется остановиться на ночлег. Наслушавшись историй разных чудаков, она поначалу не приняла их слова всерьез, но после всего того, что было увидено ею, поверишь во что угодно. Ступая между высохших деревьев и кустов репейника, Сара старалась разглядеть впереди заасфальтированную дорогу, по которой будут мчаться разноцветные машины. Но ничего этого не было. — Сара, нам пора остановиться. Я понимаю, что ты очень хочешь выбраться, но мы не можем идти вечно. Она остановилась и обернулась. Солнце действительно клонилось к закату, и блуждать в этом лесу в темноте было бы не самой лучшей идеей. Женщина мягко улыбнулась мужу. — Да, ты прав. Давай найдем место и разведем костер. Сара любила Джейсона. По крайней мере, как друга. Она хотела выйти замуж как можно раньше и завести настоящую полную семью, но жизнь сложилась по-другому. Их обоих поглотила работа, и о детях пришлось забыть. Им уже почти по тридцать, но они все еще даже не думали об этом. Сейчас, в такой странной ситуации ее голову часто посещала эта мысль. Даже иногда всплывал вопрос: удачно ли она вышла замуж? Нет, Джейсон хороший человек и она не жалела о времени проведенном с ним, но если бы Сара вышла за кого-нибудь другого, то была бы она счастливей? Ей было больно думать о неправильности своего выбора, но поделать с собой ничего не могла. Разведя костер и подстелив сухих листьев, они приготовились спать без ужина. Еда не бесконечна, поэтому приходилось экономить, мало ли, вдруг они еще долго не встретят никаких таверн, домов или поселений. Женщина сидела и смотрела на тихо потрескивающий костер, сегодня она дежурила первая. Джейсон спал беспокойным сном, сильно ворочаясь. Сара понимала, что для мужчины это путешествие становилось все утомительнее и утомительнее. Еще немного и он совсем сдастся, останется жить в этом странном месте. Ей и самой было очень страшно. Она не помнила, как очутилась в этом «Неизведанном», о котором все говорило уже само название. А еще страшнее становилось от того, что в рассказах жителей леса она смутно признала Вирта и Грэга. Женщина помнила своего бывшего одноклассника, погибшего спасая своего брата из озера, только по старым фотографиям. С Грэгом же она видится регулярно раза четыре в месяц, каждое воскресенье они встречаются в небольшой закусочной. В каком-то смысле, это вошло в привычку. Темнота сгущалась вокруг них плотным кольцом, но не подходила слишком близко из-за света костра. Казалось, там притаились монстры и чудовища, жаждущие их смерти. Сара поежилась и притянула колени к груди, обхватив те руками. На секунду ей привиделся свет фонаря, но через мгновение он пропал. Если в этом лесу на них кто-то нападет, то их никогда и никто не найдет, помимо различных обитающих поблизости животных. Ей хотелось верить, что «Неизведанное» скоро кончится, она старалась не отчаиваться как ее муж. Женщина продолжала верить в счастливое стечение обстоятельств, словно маленькая девочка. Подняв голову к небу, она печально вздохнула — на небе ни звездочки, ни облачка, сплошная темнота. И так каждую ночь. Да и дни здесь до безумного серые. Повернув голову к мужу, Сара обнаружила ползущий вверх по его плечу корень. Она скривилась, эти вездесущие растения постоянно старались вырасти прямо на них. Без зазрения совести женщина сломала от чего-то сухую ветку и бросила ее в сторону. Ей было страшно за Джейсона, будто его участь уже предрешена. Будто кто-то решил, что произойдет с ним и этого уже невозможно изменить. Сара дернулась и повернулась обратно к костру. Лучше ни о чем подобном не думать, а то недолго и параноиком стать. Дождавшись, пока луна взойдет в свой зенит, женщина собралась разбудить мужа. Все это время она занимала себя воспоминаниями о школьных годах и разговорах с Грэгом о самой различной ерунде. Сара повернулась мужчине и осторожно попыталась его разбудить. Только Джейсон открыл свои заспанные глаза, как она слегка щелкнула его полбу для лучшего пробуждения. — Вставай, твоя очередь дежурить. И только попробуй заснуть на посту! С напускной строгостью сказала она и легла на освободившееся нагретое место. Мужчина, посмеиваясь, подсел поближе к костру и сразу бросил туда пару веток. — Да, да, конечно. Вирт следовал за ними уже давно и смутно понимал, скоро они доберутся до края «Неизведанного». Он знал, где кончается лес, но у самого ни разу не получалось выйти из него. Должно быть, лес просто не позволит ему уйти. Или это фонарь? Какая сейчас разница. Зверь ждал, когда женщина заснет своим обычным крепким сном, чтобы подойти к мужчине. Он уже принадлежит этому лесу и скоро станет его частью. Осталось только подождать. Парень привык долго ждать подходящего момента, чтобы добраться до своей жертвы. Иногда ему было жалко тех, кого он собирался обратить деревом. Эти люди выглядели слабыми, отчаявшимися и запутавшимися детьми, которых потеряли родители. Утро для Сары началось плохо с самого начала. Холодный ветер забирался под одежду и заставлял дрожать в странном ознобе. Еще не открыв глаза, она поняла, что костер уже давно потух. Только женщина хотела обернуться и накричать на незадачливого мужа, как обнаружила, что его не было на месте. Резко сев, она начала оглядываться по сторонам и выкрикивать его имя. Мозг выдвигал самые различные теории и предположения вплоть до того, что Джейсон бросил ее здесь одну. Сара помотала головой и постаралась откинуть эти мысли вместе с наступающей паникой. Она встала с настила и взяла свою сумку. Оставаться на одном месте ей было слишком страшно, поэтому она решила отправиться искать своего мужа хотя бы неподалеку от импровизированного лагеря. Ей было страшно и жутко остаться одной в этом пугающем «Неизведанном». Сару трясло от каждого шороха, от взмаха крыльев любой птицы, от любого соприкосновения с иссохшим деревом. Было пугающе тихо, лишь хруст листьев разбавлял застывшую тишину. Она шла по протоптанной когда-то кем-то тропинке и молчаливо проклинала серость дня в лесу. Будто воздух пожирал большинство красок, в конце концов, после всего этого безумия женщина начала также бояться и обесцвечивания мира. Пока она шла вперед в поисках Джейсона, словно по волшебству, угадавшему ее мысли, с неба начали медленно спускаться хлопья снега, покрывая лес белой пеленой. Сара звала его, кричала его имя и слышала лишь эхо своего голоса. Один раз она остановилась, чтобы поесть и отдохнуть. С трудом женщина могла сказать, сколько уже прошло времени с его пропажи, но она не могла позволить себе остановиться и бросить мужа здесь. Началась метель. Она медленно набирала обороты, и вскоре увидеть что-то дальше своего носа стало попросту невозможно. Неожиданно на «Неизведанное» стала опускаться ночь и шанс найти хоть кого-то в этом лесу практически исчез. Сара закрывала лицо руками, чтобы не задохнуться от встречного ветра. Спрятавшись за широким и кривым деревом, она села на землю и утерла неожиданно выступившие слезы. Как ей теперь быть? Джей пропал и эти изнурительные поиски не дали никаких результатов. Этот бесконечный лес никак не заканчивается. Ей хотелось кричать от своего бессилия, но что-то продолжало твердить, что сдаться равносильно гибели. Женщина уткнулось лицом в колени и постаралась успокоиться. Неожиданно над головой раздался чей-то голос: — Если ты продолжишь тут бродить, то вконец заблудишься. Ты просто упустишь свой шанс. Голос Зверя был сух и груб из-за долго пренебрежения разговорами. Сара в испуге вскинула голову к стоявшей рядом темной фигуре с фонарем. Она бессильно вжалась в сухой ствол эдельвудского дерева и затихла в ожидании своего скорого конца. Но к ее удивлению Зверь не пошевелился. Женщина всматривалась в образ того, кто предстал перед ней в эту снежную ночь. Ее пугали, казалось бы, живые корни, оплетающие тощую фигуру, пугал яркий свет фонаря и огонь, что плясал внутри, пугали яркие разноцветные нечеловеческие глаза, но больше всего пугало такое знакомое лицо. Лицо ее бывшего одноклассника и старшего брата Грэга, что носил Зверь, стоящий перед ней. Он терпеливо ждал ее ответа, хотя она не могла сказать и слова. Сара долго обдумывала сказанное ей, прежде чем дать правильный, как она думала, ответ. — Но я не могу остановиться, я должна найти Джея. Она не сомневалась, что человек перед ней знает ее мужа. Он ведь буквально владеет всем в «Неизведанном». Вирт не пошевелился и почти не отреагировал на ее слова. Зачем он, вообще, вышел к ней? Может, ему все же слишком одиноко в этом огромном лесу. — Ты больше не сможешь найти его. Тот, кого ты ищешь, оставил тебя и больше не вернется. Женщину пугали эти слова, но зачем Зверю врать ей? Не похоже, что он делал это на потеху себе. Пересилив свои ватные ноги и собрав всю свою отвагу в тугой комок, она поднялась и решительно посмотрела на главного героя многих здешних страшилок, сказок и легенд. — Что случилось с моим мужем? Он не ответил и лишь приподнял свой фонарь выше, чтобы осветить старое и сухое огромное дерево. Сара медленно обернулась и взглянула на него. Нужные мысли не приходили к ней некоторое время, но потом ее словно поразила молния. Страшная догадка заиграла в голове, и женщина резко вернулась в прежнее положение. Ужас заставлял ее прижиматься к твердому стволу и цепляться ногтями за кору. — В «Неизведанном» трудно по-настоящему заблудиться, но потеряться здесь слишком просто. Лишь только начнешь сомневаться в выбранном пути, то ты обречен заранее. Пока у тебя еще есть шанс найти выход, но если ты продолжишь идти — закончишь, как многие до вас. Вирт опустил фонарь и стал ждать ее ответа. Он очень давно ни с кем не говорил и попросту не знал, что действительно стоит сказать. Поэтому он решил начать с главного, возможно, это было правильным решением. Она продолжала молчать, и это молчание давило. Зверь терпеливо ждал, но Сара не могла найти в себе силы продолжить разговор и беспомощно жмурила глаза. В конце концов, ему надоело. — Или ты хочешь остаться здесь навсегда? Женщина удивленно посмотрела на фигуру перед собой. Он спросил ее, хочет ли она остаться здесь? Разве от ее выбора это зависит? Разве это уже не решено? Почему он вообще вышел к ней и решил поговорить? Так много вопросов и ни одного ответа. Она расслабила руки и все же решила сформулировать вопрос, что давно крутился в ее голове. — Ты Вирт? Зверя не удивил этот вопрос. Он знал, что однажды кто-то да спросит его об этом. И у него всегда был готов ответ. Он не заставил себя ждать. — Верно. Сара не знала, как отреагировать: вывалить уйму новых вопросов или же молчаливо отправиться искать выход из леса. Если он Вирт, то это место просто не может быть реальным, ведь он умер уже очень давно. Может, ей действительно стоит поскорее выбраться отсюда, бежать что есть мочи прямиком за ветром. Сара проглотила застрявший в горле ком и, наконец, оторвалась от своей опоры. — Ты помнишь меня? — Нет. Он ответил, даже не задумавшись. Это не сильно удивило женщину, мало ли, что могло с ним произойти за прошедшее время. Казалось, его губы не шевелились во время разговоров, настолько безразличное выражение застыло на лице. Его движения были неспешными, грациозными, почти невесомыми, словно его тело состояло из воздуха, который держали в форме сухие корни. Сара решила задать последний вопрос. Боялась, что Зверь сменит свою милость на гнев. — Ты помнишь Грэга? Совершенно неожиданно он слегка наклонил голову. На его лице появились признаки тяжелой грусти и глубокой тоски. Рука с фонарем дрогнула и опустилась, погружая фигуру в тень. Вирт помнил своего брата, пусть от него осталось лишь воспоминание о путешествии по «Неизведанному». Он не хотел забыть, боялся потерять и до ужаса хотел попросить Беатрис рассказать ему об их небольшом приключении. Ему хотелось помнить больше, чем эти жалкие осколки. Женщина устало вздохнула и грустно посмотрела на своего бывшего одноклассника. Даже несмотря на то, что он стал Зверем этого леса, в нем все еще остался небольшой отголосок того Вирта, которым он когда-то был. Пусть он сам не мог этого понять. Сара повернула голову в сторону и с удивлением поняла, что метель уже закончилась, а ветер почти утих. Собравшись попрощаться с монстром, она никого не обнаружила на том месте, где он был несколько секунд назад. Решив не задерживаться, женщина пошла вперед, не особо заботясь о направлении. Все равно рано или поздно лес кончится. Вирт проводил ее усталым взглядом и подошел к эдельвудскому дереву. Достав из-за пазухи топор, он отрубил несколько веток и бросил их в пламя фонаря. Благодаря этому дереву он будет жить до прихода следующих заблудших душ. Зверь сел в корнях дерева и стал тихо напевать, стараясь вспомнить что-нибудь из своей прошлой жизни: какого цвета были его глаза, как выглядели родители, как звали его первую любовь, что он ответил в придорожной таверне. У него еще много времени до прихода его долгожданного конца этого затянувшегося путешествия.