Бойтесь немцев, дары приносящих

Тальков открыл глаза и прищурился. В большой холодной комнате стоял полумрак, лишь снегопад за окном создавал некоторое подобие света. Кое-как приведя замёрзшее тело в движение, он встал на ноги. Как оказалось, заснул прямо в валенках… Да и ни к чему их снимать, когда такие лютые морозы в Ленинграде. Приблизившись к столу, Игорь взял полушубок, что висел на спинке потёртого кресла. Поспешно надел и потёр ладони, а после обдал их горячим дыханием, поднеся к губам. За окнами, казалось, белоснежно расстелился мёртвый город. Впрочем, в какой-то мере он таким и был. Ни света, ни воды, ни транспорта… Ад обрушился на улицы Ленинграда. Тальков помнил, как умерли Клава, Владислав, Аркадий и Лариса, а потом и Люда с Колей. Позавчера он отвёз на санках труп деда Александра. Когда-то эта большая квартира на Полтавской была наполнена смехом и жизнью, а теперь лишь тьма и бесконечный холод. Медленно подойдя к стене над письменным столом, Тальков зачем-то коснулся указательным пальцем листа на перекидном календаре. «10 декабря 1941 года». Впереди бесконечная зима и столь же бесконечная череда смертей. Игорь осознавал, что постепенно начинает забывать, каким был их дом до войны. Как они жили? Что делали? Он сходит с ума? Теряет рассудок? Ему казалось, что он ищет что-то в тёмной комнате, но никак не может найти. Проведя языком по слипшимся губам, Тальков медленно вышел в просторный коридор. Все двери в комнаты были распахнуты и все поверхности словно покрывал тонкий слой инея. На самом же деле это просто был отсвет снега… Проходя мимо большого, почерневшего зеркала, мужчина на миг остановился и безразлично посмотрел на своё отражение. Русые волосы до середины шеи, лёгкая щетина на щеках, яркие серые глаза и прямой нос — он был носителем поистине славянской внешности. На нём был старый вытянутый свитер тёмно-серого цвета, чёрные штаны с начёсом, валенки и полушубок, который слегка поела моль. Каким он был до войны? Каким он был до Блокады? Тальков не помнил ничего. И лишь услышав тихий кашель, отпрянул от зеркала и порывисто вошёл в одну из комнат. На кровати лежала бабушка Зоя, точнее, тень, что осталась от неё. — Игорь, — тихо произнесла она, — это ты, Игорь? — Я, бабушка, я. Сейчас воды дам, — будто собравшись с силами, мужчина прошёл к столу, на котором стоял гранёный стакан с остатками воды на дне. «Заканчивается. Надо сходить, набрать» — подумал отстранённо и присел на край кровати. Придерживая голову бабушки за затылок, приподнял её и поднёс стакан к губам, давая сделать первый и единственный глоток. — Лара, Клавочка, Владик… Все умерли… А я, старая старуха, всё ещё жива, — прошептала бабушка. Её глаза казались чёрными ямами. Смотреть на сухое бледное лицо с дырками вместо глаз было не по себе. Хотелось включить свет и разогнать всех призраков этой квартиры! — Я схожу за водой, а ты полежи. Я недолго, — коснувшись плеча бабушки, произнёс Тальков. После чего поднялся на ноги и тихо вышел. Пройдя на кухню, поставил стакан на стол и взял два бидона, с которыми обычно ходил за водой. Выйдя из квартиры, он плотно прикрыл её. Закрываться на десять замков было не от кого. Поправив на голове меховую шапку, Тальков переложил бидон из правой руки в левую. Медленно спустившись с третьего этажа на первый, он оказался в крепких объятиях трескучего мороза. Не успел Игорь дойти до арки, как на белоснежном покрывале декабря образовался труп. Мужчина как-то отстранённо посмотрел в лицо лежащего. Кажется, это был Стёпа Морозов, местный хулиган. Когда-то он доставил много хлопот своим соседям, но теперь это уже не имело значения. Тальков никогда не посещал местные развалы. Ему казалось, что там невозможно купить что-то стоящее. Людям самим есть нечего, не будут же они продавать хлеб? Но голод стискивал все внутренности, потому Игорь нарушил свой же принцип. Проходя мимо «базарчика», он свернул на него. Людей было достаточно много. Все они рассматривали содержимое прилавков. Взгляд Талькова задержался на пачке печенья. До начала Блокады он часто покупал такие домой, к чаю. «Ночное» печенье со вкусом лимона в сине-жёлтой обёртке заставило во рту образоваться слюне. Пройдя к развалу, он с некой подозрительностью спросил: — А чего ты печенье продаёшь? — Тебе-то что? Не берёшь — отойди! — бойко отозвался парень лет девятнадцати с алыми от мороза щеками. — Сколько стоит? — засунув руку в карман, Тальков поискал там деньги. И нащупал десять рублей, — у меня больше нет. Десятка только. — Давай десятку, — пожав плечами, ответил парень. Игорь отдал ему купюру, забрал пачку с развала и пошёл обратно, домой. Чёрт с ней, с водой! У него бабушка умирает, да и сам до ужаса есть хочет! Тальков не удержался. Пройдя пару кварталов, он отодрал бумажную верхушку от пачки и хотел уж было вгрызться зубами в печенье, как заметил там… опилки от карандашей. Несколько долгих мгновений Игорь рассматривал содержимое пачки, даже высыпал в ладонь, дабы убедиться. Тальков сам не ожидал от себя такой реакции, но уже через мгновение он залился нездоровым смехом. Отбросив в сторону пачку, он уронил бидоны в снег и осел, стараясь успокоиться. Истеричный смех прервался также неожиданно, как начался. Игорь отчётливо ощутил, что сидит не в сугробе. Перевернувшись на колени, он принялся разгребать снег. И через пару мгновений ему предстало белое женское лицо с широко распахнутыми глазами, залепленными льдом и снегом. Ахнув, Тальков поспешно отстранился. Впрочем, это лишь ему казалось, что «поспешно», на самом деле он двигался замедленно от усталости и голода. — Что же это вы, товарищ, бидончики разбрасываете, — произнёс чей-то незнакомый, хорошо поставленный голос. Игорь задрал голову, и снег тут же облепил его ресницы. Над ним стоял незнакомец в чёрной шубе и меховой рыжей шапке. Сглотнув, Тальков кое-как поднялся. Выпрямившись, он рассмотрел лицо: бледное, красивое, с прямым носом и пронзительным взглядом серо-зелёных глаз. Выпуская клубы пара, Игорь наклонился и поднял бидоны. — Вам придётся пройти со мной, — добавил незнакомец и улыбнулся, оголяя ровные большие зубы. В глазах — сталь. Таких зубов у ленинградца быть не могло. А этот жестокий взор?.. На душе тут же появилась тревога. — Зачем? Куда? — сделав шаг назад, Тальков недобро прищурился, — и кто вы такой? — Я работаю на ОГПУ. Если откажетесь — я приму это за уклонение от ответственности, — в странно звучащем голосе мелькнула угроза. Игорь не знал, что именно его смутило и насторожило в реплике незнакомца. Отрицательно покачав головой, он приложил все свои силы на то, чтобы практически побежать прочь, к реке. Ведь он вышел из дома за водой, а не для разговоров с подозрительными типами. Когда Тальков обернулся, ускоряясь, незнакомого мужчины уже не было. Только снегопад тихо хоронил ту белолицую женщину.