Больше, чем вечность

      Санхёк никогда особо не задумывался над своим предназначением и уж точно не искал его в себе и окружающих людях. А стоило бы, учитывая, что ничего конкретного заранее ему запланировано не было. Время так или иначе тратилось на обучение простым наукам, какие было принято постигать каждому ребёнку, которому повезло родиться в богатой и достаточно известной семье. А ещё были развлечения, среди которых любимым неизменно на протяжении многих лет оставалось чтение. И Санхёка всё вполне устраивало. Быть младшим в семье вообще достаточно просто: ни тебе подготовки к ведению огромного хозяйства, ни опасений быть призванным на очередную внеплановую войну с соседним королевством. Всё тихо, мирно и… скучно. Возможно, именно от скуки, или же исключительно из любопытства, Санхёк был совсем не против, когда молодой колдун предложил ему попробовать себя в роли всадника. И пусть до Хёка не сразу дошло, что речь идёт не о верховой езде на лошади, но дополнительные факты только усилили его интерес.       Родные Санхёка в общем-то против не были. Он был четвёртым сыном, а поэтому вроде как… запасным, потому что власть над всеми землями автоматически распределялась между первыми тремя детьми, а остальные были призваны заменить тех, кто так или иначе исчез. Вот только все поколения семьи Хан имели прекрасное здоровье и деньги на опытных лекарей, а все несчастные случаи исключались путём верной и надёжной охраны, поэтому… дома Санхёку действительно ничего не светило. И быть может в этой школе, которую с невероятным благоговением описывал гость, всё было не так замечательно как на словах, но это требовалось ещё проверить. Попытаться найти себя в этом деле и, возможно, добиться чего-то.       То, что горделиво величал его спутник школой, на деле оказалось наполовину заброшенным замком, расположившимся на отвесной скале возле моря. Площадь древнего, как мир, строения была настолько огромной, что его обитатели наверняка не успевали восстанавливать начавшие крошиться стены. Это было затратно да и бесполезно, учитывая, чему именно здесь учили людей.       Драконы. Первый раз их Санхёк увидел, как только выехал из-под густых крон лесного массива, которым был ограждён замок с трёх сторон. Несколько крылатых и могущественных существ парило высоко в воздухе. Из-за большого расстояния, отделявшего их от земли, драконы выглядели совсем крошечными, но даже так завораживали и притягивали к себе взор юного и ещё несостоявшегося всадника. Молодой колдун лишь усмехнулся, видя откровенное восхищение в чужом взгляде — ему соседство с чешуйчатыми уже порядком приелось, а потому вверх он не смотрел. Куда более заинтересованный в успокоении лошадей, на которых они продолжали свой путь всё это время. Животные тоже чувствовали драконов. Их ноздри широко раскрывались, будто бы улавливая неуловимый аромат древнейшей магии, а после огромные зрачки застилала паника. Вот только под действием морока всё это прекратилось также быстро, как успело начаться. Санхёк улыбнулся и втянул в себя пропитанный морем воздух, а после повернулся к своему спутнику.       — Кажется, это лучшее, что могло со мной произойти, — искренне выдал он и заработал усмешку человека, знающего больше, чем он сам.       Молодой колдун, запоздало представившийся Хакёном, сообщил о срочных делах и распрощался с Санхёком довольно быстро, вид при этом имея довольно усталый и измученный. И тот бы обязательно растерялся, если бы прежде его не передали на попечение заботливых женщин, статус которых Хан так и не понял. Вели они себя робко, разговаривали кратко, но зато бойко тащили вещи Санхёка внутрь замка и самого его вели по коридорам так, будто бы боялись, что сейчас он передумает и уйдёт. И, возможно, так бы и произошло. Но окруженный внезапной заботой Хан обнаружил себя за столом в просторной столовой, явно рассчитанной более чем на сотню человек. Кроме него здесь было только трое: парень с массивной книгой у окна, пухленькая служанка, вытиравшая столы и одна из тех женщин, что сопровождали его от самых ворот. Остальные отправились готовить купальню и комнату для нового ученика. Последнему же лишь оставалась посмеиваться над этим, вспоминая старые детские истории, про колдуний, которые встречали гостей, как верных друзей: кормили, поили, парили в баньке, а после устраивали спать… и съедали живьём. Перспектива эта казалась пугающей, а оттого нереальной, поэтому Санхёк быстро отогнал от себя странную мысль. И всё-таки та оставила после себя горьковатый осадок, впервые заставляя задуматься о том, как далеко от дома он забрался.       Конечно же, семья Хан была достаточно известной и уважаемой, чтобы все её отпрыски и даже четвёртые сыновья имели право на хороший приём, где бы то ни было, но… Это ведь была закрытая школа, где драконы, являвшиеся для многих смертных лишь картинками в дорогущих книгах, парили в небесах как нечто само собой разумеющееся. И, чего уж там, даже Хакён, явившийся в их дом едва ли не с видом бедняка, на протяжении всего пути оставлял впечатление кого-то значимого. Он вёл Санхёка по неизведанным тропам и делал вид, что ничего необычного не происходит, но сам Хан минимум трижды заметил, как по щелчку тонких пальцев одна местность плавно перетекала в другую. Это были Врата — те самые неизведанные порталы, которые соединяли две далёких точки в одном месте. Хан знал это лишь из всё тех же книг, которые в их доме хранились не столько ради сокрытых в них знаний, сколько для того чтобы подчеркнуть зажиточность семьи для частых гостей. Но Хан читал. Ничего толком не понимал в этих хитросплетениях слов, а теперь сумел всё прочувствовать на себе.       Шаг. И тысячи километров отделили его от дома. Ещё один. И на возвращение назад пешком уйдёт пара месяцев. Третий шаг. И перед ним расстилаются незнакомые леса и безымянное море, над которым кружат крылатые ящеры.       И осознавая весь масштаб проделанного пути, Санхёк чувствовал, что его начинает морозить. От страха. От осознания, что здесь он никто. И пусть приглашение выглядело очень даже заманчивым в плане новизны, на деле оно всё-таки напоминало готовую вот-вот захлопнуться ловушку. Хан думал об этом, когда нежился в горячей воде в наполненной для него каменной ванне, которая могла бы вместить шестерых. Он размышлял об этом всё то время, что ему устраивали небольшую экскурсию по доступной части замка. И краешком ума он ещё цеплялся за эту тревожную мысль после, когда его вели к любезно выделенным для сна покоям. А после дверь в комнату открылась, а капкан, захлопываясь, лязгнул стальными зубьями.       — Это Тэгун, твой сосед по комнате. Тэгун, это Санхёк. Он прибыл только сегодня и будет обучаться вместе с тобой, — кратко осведомила обоих женщина, с завидной холодностью встречая однозначно растерявшегося Санхёка и переполненного яростью Тэгуна.       — Кто распоря…       — Хакён, — перебила та, явно не намереваясь выслушивать чужие несогласные речи. Она тепло, даже как-то по-родительски покровительственно, посмотрела на Хана, а после сделала тому приглашающий жест в комнату. И ушла прочь.       Санхёк не обратил на это ровным счётом никакого внимания. В его голове всё ещё звучало громкое эхо от захлопнувшихся острых створок, будто бы те не были вымышленными им самим и находились в этой реальности. И всё-таки, даже если подобное должно было стать сигналом тревоги, Хан уже не мог паниковать. Его съедало любопытство, замешанное на чистом восхищении. Не то чтобы его предполагаемый сосед был красавцем… хотя ладно уж. Был. Санхёк на одни только длинные и стройные ноги засмотрелся на полминуты, а после переключился на тонкопалые кисти. Пальцы всё ещё сжимались в кулаки, выказывая раздражение гостя, да и лисий прищур не сулил ничего хорошего, но Хан с готовностью смотрел на мужчину и ждал, сам не зная чего.       Наверное, его наглости бы хватило чтобы пройти внутрь комнаты и по-хозяйски начать копаться в собственных вещах, наверняка уже прибывших на нужное место. Вот только эта широкоплечая ледяная глыба всё ещё стояла в проходе и не собиралась отступать. Тогда Хан решился на самый рискованный манёвр. Вообще-то в его голове было много идей, но почему-то среди них он выбрал одну, самую что ни на есть глупую.       — Рад знакомству, Тэгун, — бодро отрапортовал Санхёк и широко раскрыв руки для объятий решительно шагнул вперёд.       Как ни странно это подействовало. Глаза Тэгуна округлились, и он резво отшатнулся в сторону, пропуская новоявленного жильца в его законную обитель. Точнее в половину обители — мужчина уже судорожно соображал, каким образом ему разделить комнату, чтобы этот самый Санхёк не смел самовольно нарушать его личное пространство как попытался это сделать только что. В голове крутилась навязчивая идея на счёт банального проведения линии по полу мелом или углём. Чётко вычерченная линия могла бы лучше любых слов дать понять новичку как тут обстоят дела, но… Хакён бы не одобрил. Тэгун зарычал тихо и свирепо, понимая, что в последнее время многовато вещей зависит от этого новоявленного жильца их тихой обители.       Санхёк же решил, что чужая ярость вызвана его появлением, а потому, быстро растолкав вещи по пустующим, а значит, для него предназначенным полкам, отправился прочь, так и не решаясь завести разговор со столь недружелюбным соседом по комнате. Тем более, подумал он, что и как обстоит в этой, так называемой, школе он мог узнать у кого-то другого. В конце концов, не одни же они были в этой огромной разваливающейся крепости, а потому попути просто обязан был встретиться кто-то… более дружелюбный.       Но к великому изумлению Санхёка коридоры встречали его пугающей пустотой и даже в столовой, путь до которой он помнил, теперь не было не души. Побродив ещё немного по залам, Санхёк едва ли не бегом бросился прочь из каменной громады, которая, казалось, начинала давить на него своими сырыми стенами. И поначалу ему даже показалось, что он заблудился. Волна паники заставила его поверить, что все эти коридоры ему абсолютно незнакомы. Но это оказалось лишь временным наваждением, которое спало так же внезапно как и возникло. Толкнув плечом очередную дверь, Хёк вывалился в вечернюю свежесть, задыхаясь ей и восторгом, который настигал его через секунду.       Теперь драконы кружили так низко, что на спинах некоторых из них можно было различить всадников, уверено расположившихся между массивных гребней. Некоторые из крылатых громадин резко пикировали вниз к морской глади и тут же взмывали обратно, поднимая алмазные брызги ввысь, почти до самого закатного неба, окрашенного румянцем. И Санхёк так залюбовался этим, что совсем забыл о том, куда и откуда он направлялся. Всё переставало существовать, когда перед ним движимые тайной мелодией времени парили порождения магии. При взгляде на них можно было потерять рассудок и уж точно лишиться осторожности, что, собственно, Санхёк и делал, запоздало слыша позади себя шаги.       — Завораживающее зрелище, знаю, но… тебе положено быть в своих покоях, после длительного и изматывающего пути, юный всадник, — конечно же, родниковой водой переливающийся голос мог принадлежать только Хакёну. Тот уже успел поменять свой дорожный наряд и теперь совершенно не походил на человека, который действительно мог бы хоть единожды нуждаться в ночлеге и просить о нём кого-то. Шелковая белоснежная рубашка прекрасно подчёркивала смуглую кожу мужчины и смущала Хана отсутствием пуговиц. Тот мог спокойно проследить открывшуюся ему широкую полосу обнажённого тела. И если изящная шея и ключицы ещё могли бы быть проигнорированными, то чуть выпирающие рёбра и плоский живот уже явно могли считаться чем-то провокационным. Окончательно добивал переливающийся камушек пирсинга, украшающий аккуратный пупок мужчины.       Хёк быстро поднял взгляд, зная, что и так уже выдал себя чрезмерной заинтересованностью к чужому телу. Впрочем, сам Хакён явно против не был, а потому изящно крутанулся на месте, делая пару шагов в том направлении, куда прежде смотрел Санхёк. Тем самым он дал приглашенному оценить свои стройные ноги, обтянутые плотной тканью брюк. Те переливались змеиной чешуёй и должно быть стоили целое состояние. Санхёк обиженно поджал губы. Сам он, собираясь, даже не подумал брать с собой что-то из праздничных богатых нарядов, а потому теперь чувствовал себя бедняком рядом с зажиточным лордом. Хакён же его затянувшееся молчание расценил иначе.       — Знаю, ты уже горишь желанием познакомиться с другими обитателями моего скромного замка, но так уж вышло, что как раз сегодня большинство из них заняты. У кого-то пробные полёты, иные уже на своём первом полноценном задании. Сам понимаешь, драконов мало, а дел для них — огромное количество. Поэтому будет лучше, если ты отправишься к себе, отдохнёшь как следует и вскоре втянешься в процесс обучения.       — Мой сосед по комнате не особо в восторге от происходящего, — честно признался Санхёк, думая, что раз уж этот человек имеет власть над местными обитателями, то стоит быть с ним предельно честным и вежливым. — Я ничуть не сомневаюсь в вашей мудрости, но, быть может, есть иные комнаты, где я мог бы разместиться, потому что…       — Нет, — голос Хакёна враз заледенел. Он резко обернулся, заставляя полы рубашки распахнуться чуть шире и на мгновения обнажить правый сосок. Между прочим, тоже проколотый и украшенный золотистым колечком. — В этом случае не может быть никаких иных вариантов. Иди к себе, Санхёк.       Хан дрогнул. Последнее прозвучало как-то утомлённо и… по-отцовски. Причём, как раз таких интонаций не хватало младшему семьи Хан прежде. Он всегда немного завидовал своим старшим братьям, которым досталось куда больше внимания, а потому теперь просто не мог ослушаться, чувствуя, как ноги несут его в сторону входа.       — Ответьте только на один вопрос, — услышал он собственный голос, уже обхватывая железную ручку массивной двери. — Почему вы выбрали меня? Я же понимаю, что это было очень… спланировано.       Хакён улыбнулся, и голова его чуть склонилась в сторону, в то время как угольно-чёрные глаза прожигали Санхёка своей внимательностью насквозь. Хан вытянулся и попытался ответить таким же взглядом, но проиграл сразу же, как только Хакён заговорил.       — Считай, что ты избранный, один из немногих, кому здесь место. Цени это.                     И Санхёк раздумывал над услышанным всё то время, что шел к своей комнате. Как ни странно обратный путь не занял много времени. Ноги несли его вперёд, безошибочно вычленяя нужный путь в этой путанице коридоров. Особенный. Это грело слух и в тоже время заставляло хмуриться и искать подвох. Хан не привык верить в чудеса, а здесь, получалось, что чудо само настигло его. Или же чудовище. Потому что когда до нужной двери оставался десяток шагов Санхёк замедлился и опять погряз в собственной неуверенности.       — Он просто такой же ученик, как и я, — приободрил себя Хёк и толкнул дверь.       То, что открылось его взору, не попадало ни под какие параметры «простого ученика». Нет, Тэгун не стал вдруг проявлять магические способности и бросаться огненными шарами в вошедшего и уж точно не хотел его замораживать, но Хан всем телом содрогнулся от накрывших его мурашек. И вообще-то Тэгуну, кажется, было не до него. Он спал. И сновидения его, видимо, были не самыми спокойными, потому что покрывало готово было вот-вот сползти на пол, а пока лишь приоткрывало бледную грудь, испещрённую замысловатым узором голубоватых вен.       И пусть где-то на задворках сознания у Санхёка билась тревожная мысль, что он второй раз за день засматривается на почти незнакомого мужчину… сейчас было не до этого. Потому что пульсирующая паутина подкожных нитей действительно завораживала, к ней хотелось прикоснуться, и Санхёк даже сделал пару шагов в сторону своего соседа, как вдруг услышал мелодичный звон. В иное время эти переливы колокольчиков могли бы звучать красиво, но сейчас пугали Хана до ужаса, потому что звучали ни откуда-нибудь, а из-под его ног. Опуская взгляд вниз, он заметил натянутую ленту с серебристыми бубенчиками, поблескивающими в последних лучах заходящего солнца, так изыскано и просто, что Санхёку оставалось лишь подивиться собственной невнимательности.       Запоздало отшатнувшись прочь, Хан породил ещё одну волну чистого перезвона и теперь уже повезло меньше. Тэгун открыл глаза будто бы и не спал мгновениями прежде, и Санхёк в очередной раз почувствовал, как по его спине пробежались мурашки. В глазах проснувшегося была бездонная тьма, которая ужасала похлеще всего этого представления со светящимися венами. Хёк судорожно соображал, были ли такими глаза его соседа прежде, но память услужливо подкидывала картинки кареглазого мужчины, а оттого новая особенность казалась ещё более пугающей. Санхёк пискнул что-то извинительное и выбежал прочь, громко хлопнув дверью.       Теперь, когда с каждым широким шагом он становился чуть дальше от Тэгуна, мыслить становилось гораздо проще, а потому бездумный побег вскоре превращался в целенаправленный спешный путь, заканчивающийся в библиотеке. Последнюю ему услужливо показали дамы, которых Хёк про себя звал нянечками. И он бы обязательно забыл о том, где находится это хранилище книг, если бы оно не было так близко расположено к столовой. Да и дверь библиотеки разительно отличалась от других. Массивная рама всё также была сделана из крепкой древесины, а вот в центре широких створок лучились приятным светом искусно сделанные витражи.       И когда Санхёк распахнул одну из них стало понятно, почему это свечение не исчезает даже сейчас, когда солнце скрылось за горизонтом. В отличие от большей части замка, освещённой большими масляными лампами, здесь использовалась магия. Шары, наполненные живым белым светом, были закреплены под потолком и располагались в кованых подставках. Подойдя к одному из таких светил Хёк заметил, что внутри движутся не просто сгустки света, а порхают белоснежные бабочки. Прикоснувшись к стеклянной поверхности Хан с изумлением выдохнул — бабочки направились к нему, со своей стороны желая его коснуться тончайшими лапками.       От завораживающего зрелища его оторвал сухой предупреждающий кашель. Он обернулся на этот звук, опасаясь увидеть очередного разгневанного обитателя этих мест, но застал лишь сухонького старичка. Тот выглядел весьма доброжелательно и выгонять Санхёка прочь не спешил, лишь поинтересовался не помочь ли юному господину с поиском нужной книги, а выслушав просьбу довольно кивнул и предложил присесть.       Хан расположился за одним из столов и принялся с интересом оглядывать стены, точнее массивные шкафы, которые их составляли. Такого количества книг не видел никогда прежде и теперь мог с любопытством оглядывать толстенные переплёты и размышлять, не собраны ли здесь все существующие знания со всего мира. Ему было интересно, что кроет за собой каждая толстенная обложка, но… кажется, на просмотр всех томов ушло бы больше дней и ночей, чем могла в себя вместить целая вечность. Столько времени у Хана, конечно, не было, но всё-таки приступить к изучению покорившей его сердце библиотеки он мог, только начать требовалось именно с тех книг, что оказались бережно опущены перед ним на стол.       Спустя полчаса выборочного чтения Санхёк начал понимать, во что ввязался, а потому чувствовал себя необразованным деревенщиной, который выбрался из отрезанного от всего мира селения, чтобы в одночасье постичь истину. Становилось стыдно за мысли, в которых драконы виделись ему чем-то вроде необычного транспорта и только. Они вполне себе спокойно могли жить в человеческом облике и, кажется, были куда разумней самих людей. Как оказалось на самом деле, крылатые хранили гармонию в их мире уже не первое столетие. И люди им нужны были не так чтобы очень, но... нужны. О всадниках было возмутительно мало и лишь поверхностно, что-то про раскрытие драконьей силы. В иной книге это событие было описано как пробуждение. Просто дракон находил того, кто дополнял его человеческую натуру и обретал себя. Размышляя над этими странными строками, Санхёк заснул прямо на раскрытых страницах, испещрённых руническими знаками, прочесть которые не представлялось возможным.              — Эй, утро уже, вставай, — об стол грохотнуло что-то тяжелое, а после книги из-под головы оказались убраны. Санхёк хотел было возмутиться, прослеживая взглядом за деловитым старичком, уносящим книги прочь, но заметил стоящего поблизости Тэгуна. Он не выглядел недовольным или раздраженным хоть немного. — Пей, а потом бегом в столовую. Как новичку тебе пока делаются поблажки, но это ненадолго, поверь.       — Что это? — Санхёк недоверчиво покосился на предложенную ему глиняную чашку, которая и разбудила его своим нещадным стуком. Хан приблизил емкость с тёмной дымящейся жидкостью к себе и принюхался. На привычный чай запах не был похож совершенно.       — Считай, что это эликсир, который спасёт тебя от недосыпа, хотя не избавит от ломоты во всём теле, — хмыкнул Тэгун и отошел прочь, ощущая на себе изучающий взгляд младшего. Он знал, что ищет Санхёк, но не собирался пояснять, почему следов его личного проклятья не видно в обычное время и кожа выглядит вполне себе по-человечески. Как и глаза. — Пей, давай. От этого ещё никто не умер… наверное.       Санхёк уже сделал первый глоток, когда Тэгун внёс коррективы в сказанное, превращая уверенную фразу во что-то возмутительно пугающее. Тем не менее, тёмная жижа оказалась достаточно хороша на вкус. Лёгкая горечь, в меру разбавленная сладкими фруктовыми нотками, и правда бодрила. Несмотря на то, что напиток почти обжигал горло, Санхёк допил его за пару уверенных глотков, а после поднял вопросительный взгляд на Тэгуна. Поднял, и тут же вновь уставился в пол. Он вспомнил о прочитанном, а потому мгновенно сорвался с места, сгибаясь в низком поклоне.       — Простите, господин, я… я ничего не знал и…       — Вот только давай без этого, — тут же отмахнулся Тэгун и, кажется ещё на несколько шагов отдалился от Санхёка, недовольно морща лоб. — Я видел, что за книжки ты читал. Хорошая попытка, конечно, но… они не про нас.       — Не про нас? — неуверенно переспросил Санхёк, постепенно разгибаясь. Разве не покорности ждал Тэгун от него вчера? Разве не он, носящий людское обличье, привык получать чужое уважение, как должное. Как ни странно Тэгун слыша этот неуверенный тон улыбнулся.       — Времена, когда Древние могли заслонить собой мир от звёздного дождя прошли. Мельчают люди, слабеют и драконы. Если бы ты был более внимателен, то заметил бы, что тебе принесли сборники легенд — единственное, что есть на эту тему в общем доступе. Единственное, что Древние позволили сохранить о себе где-то кроме как на словах.       — А остальное? — пытливо поинтересовался Санхёк, чем заработал ещё одну улыбку, но на этот раз совершено иную: опасную и пугающую.       — А остальное я расскажу тебе сам… наверное. Иди в столовую, встретимся во дворе после, — Тэгун уже направился к двери, как его настиг очередной окрик подопечного.       — Может быть, позавтракаем вместе? — столько неуверенности и надежды было в этом голосе, что Тэгуну даже стало жаль давать отрицательный ответ, но вся эта стряпня из кухни всё ещё его не особо впечатляла. Обернувшись, он обнажил ряд ровных клыков, которых мгновениями прежде не было.       — Думаешь, я рискнул бы прийти к тебе голодным? — прозвучало неожиданно пошло. Так, что у Санхёка сбилось дыхание, а глаза округлились до забавного мило, выдавая его смятение с головой. Вот только пояснять ему эту фразу явно не собирались, поэтому Хан поспешил выйти следом попутно благодаря старичка, выдавшего ему книги.       В коридоре Тэгуна не было, впрочем как и в столовой. Это заставляло Хёка выбирать самый щадящий вариант из возможных — Тэгун встал гораздо раньше и уже успел позавтракать. Так хотя бы на ум не шли иные подтексты последней услышанной фразы, думать о которых было… странно.       На этот раз помещение не выглядело таким пустым. Столы были заняты группами людей и парами, которые ели и увлечённо беседовали, абсолютно не обращая внимание на новичка, выискивающего себе свободное место.       — Можешь сесть к нам, — раздался голос справа, и Хёк увидел улыбчивого симпатичного парнишку, а мгновениями позже признал в нём того же незнакомца, который прошлым вечером читал здесь. Вот только теперь книга покоилась в сторонке, а напротив парня сидел второй, увлечённо записывающий что-то в блокнот. — Меня зовут Хонбин, а это Воншик, но его лучше не трогать. Ты ведь здесь недавно, так?       — Да… я прибыл только вчера. Меня зовут Санхёк, — Хан придвинул табурет и чуть помявшись присел рядом с заговорившим с ним парнем. Возле стола мгновенно появилась девушка, поставившая перед ним высокий бокал с ягодным морсом. Поблагодарив её кивком, Хёк с любопытством посмотрел на увлечённого своим блокнотом молодого человека, а после перевёл взгляд на улыбчивого Хонбина. — Давно здесь?       — Не очень, — чуть смущённо отозвался парень, опуская взгляд на свою тарелку, наполненную вязкой кашей и какой-то не особо привлекательной выпечкой. Спустя какое-то время перед Санхёком появилось точно такое же блюдо. И он быть может остался бы доволен столь постным завтраком, даже если привык прежде баловать себя гораздо более разнообразным меню, если бы не одно «но» — тарелка Воншика была заполнена аппетитными румяными кусками мяса. Пока Санхёк с возмущением сравнивал свою порцию и ту, что предназначалась занятому человеку, Хонбин продолжал. — Меньше месяца здесь, но… надеюсь, что смогу задержаться подольше. Тем более, мы с Воншиком вроде как… ладим. А ты? Кто выбрал тебя?       И Санхёк вначале хотел назвать имя Хакёна, а потом до него вдруг дошло, что под «выбрал» имеется в виду гораздо большее, чем он понимает. И под этим «ладим» тоже, судя по заалевшим скулам Хонбина. Вот только казаться совсем уж непросвещённым при общении со сверстником не хотелось, а потому Хёк продолжал разыгрывать полнейшее безразличие, даже когда Воншик утянул со стола куриную ножку и захрустел ей, даже не думая обгладывать кости, а уничтожая их вместе с мясом и хрящами.       — Меня выбрал Тэгун и… думаю, мы тоже достаточно поладили, чтобы я задержался здесь на какое-то время.       — Тэгун?! — не понятно чего было в голосе Хонбина больше: откровенного ужаса или же восхищения, но Воншик глянул на него так, что этот запал мгновенно угас. Парень засмеялся чуть нервно и похлопал Санхёка, пытающегося постичь прелести постной каши, по спине. — Я тоже надеюсь, что ты как раз тот человек, который сможет принять Тэгуна в полной мере. Он, кстати, не любит ждать, так что рекомендую тебе не рассиживаться здесь слишком долго.       Санхёку пришлось прикусить губу, лишь бы не выпалить всё накопившееся разом. Так уж получалось, что в этом месте с каждой новой фразой какого-либо обитателя вопросов в его голове становилось всё больше. И это было невыносимо, пожалуй, Санхёк и сам достаточно хорошо осознал, что ему стоит поторапливаться, потому что если и следовало к кому приставать с расспросами, то именно к Тэгуну, который давал хоть какие-то, но указания. Несмотря на своё первоначальное поведение он, очевидно, был настроен помочь то время как другие оставались не особо заинтересованы в посвящении Хёка в важные моменты становления всадником.              —Значит так, — сразу перешел к делу Тэгун, чем несомненно заработал уважение только вышедшего на улицу младшего. Тот чувствовал, как его голова пульсирует от переизбытка вопросов и жадно внимал каждому слову. — Во-первых, мне, конечно, приятен твой утренний порыв, но я вынужден пояснить, что о тех древних существах, что когда-то с гордостью могли носить имя драконов, следует позабыть. То, что ты имеешь возможность видеть тут — это лишь их жалкие подобия. Крупные ящеры, которым всё ещё покоряется небо, но не желает отдаваться время. Те, кого ты видишь здесь, не держат за душой прожитые столетия. Они равны с людьми, потому что не бессмертны и произошли от связи человека и драконорожденных. И мне кажется, что это достаточный повод, чтобы общаться на… равных, верно?       Санхёк спешно кивнул. Да и что ему, ошарашенному, ещё оставалось делать в момент, когда его наконец-то начинали посвящать в детали и даже вроде как предлагали сразу уровнять позиции. Но… только «вроде как», потому что получив согласие, Тэгун выглядел слишком довольным.       — Не подумай, что я сказал тебе это лишь из-за собственной честности и бесконечной любви к равноправию. Просто я не люблю ложь, а ты совсем не похож на человека, который будет перед кем-то прогибаться. Во-вторых, — он кивнул в сторону, заставляя Хёка последовать за собой, потому что у входа начали толпиться люди, которые также закончили с приёмом пищи и, как ни странно, выстраивались во дворе в шахматном порядке собираясь устроить разминочные занятия. Хан ещё неуверенно покосился на девушек и парней, оказавшихся здесь, дожидаясь что вот-вот появиться настоящий учитель или хотя бы Хакён, но нет. Руководили утренней тренировкой всё те же ученики. — Не отвлекайся.       — Прости, — Санхёк с готовностью ступил на указанную ему дорожку, продолжая путь вглубь чащи, которая постепенно переходила в полноценный лес. Тропа была слишком узкой, чтобы по ней могли шагать два человека, но, кажется, Тэгуна совсем не смущала необходимость идти позади. Он продолжал увлечённо рассказывать.       — Во-вторых, тебя прислал сюда Хакён. И сделал этого без моего ведома. И если хочешь знать, то я не жаждал этой встречи. Не знаю, что он тебе наплёл, но явно ты бы не согласился, зная всю правду целиком и полностью, но… он никому не говорит всё честно. Никогда.       — Я сейчас не уверен, что понял всё правильно, — Санхёк тревожно обернулся, но тут же вернул взгляд на тропу, которая становилась всё менее заметной. Под ногами хрустнула ветка, за ней ещё одна, а после Хёку пришлось остановиться — перед ними путь перерастал в болото, и от этого было не менее беспокойно, чем от слов. Его здесь не ждали, а теперь вели куда-то в неизвестном направлении. Оборачиваясь к своему спутнику, Санхёк рисовал себе не самые радужные картинки будущего.       — Я поясню, — кивнул Тэгун, рукой указывая тот путь, который Хан в волнении потерял. Дорога резка уходила вправо, минуя широкий куст шиповника, поэтому неудивительно, что Хёк немного… потерялся. Теперь же он вновь шагал, продолжая вслушиваться в нежный голос, обвивающий его шелковыми лентами со всех сторон. — Хакён всем рассказывает истории о великих всадниках, спасающих мир от тысяч бед и он, конечно, прав. Такие случаются. Вот только мне кажется было бы более честно, если бы он признавал, что учеников, способности которых оказались слишком малы и невозможны для развития слишком много. И их, безнадёжных, никто не отправляет домой.       — И что же с ними происходит? — на этот раз Санхёк остановился намерено, потому что ему во что бы то ни стало требовалось увидеть глаза Тэгуна в момент, когда он будет отвечать на его вопрос.       — Неудачники оказываются съедены, увы, — мужчина попытался изобразить скорбь на лице и в голосе, но был слишком холоден для этого. От его ледяной ауры хотелось ежиться и обнимать себя за плечи, но Хёк стоически держался и даже посмел изобразить улыбку.       — Я хочу знать больше, — попросил он, прежде чем продолжить путь.