Пидр

«не видела ты волшебства этих линий»

* Поздравляем, вы стали счастливым обладателем номера, на который никто никогда не позвонит. Можете вставить нашу сим-карту себе в задницу. И ждать до второго пришествия. Оно обязательно наступит. Поверьте. Оно всегда наступает. * Макар падает носом в покрывало, нарушая арктическую гладкость идеально натянутой ткани. Надо бы запатентовать матрас с функцией засасывания долбоебов внутрь. Ира садится рядом. Кладет обе ладони ему на плечи, разминает. – Ты как камень. – И вода не течет. – Не рассчитывай сегодня остаться дома. Мы уходим через полчаса. – Куда? – В галерею. – Зачем? – На открытие выставки, зачем-зачем. Герасимова, кстати. Он же тебе нравился. Вел у вас что-то. – Хм. – Это – да? – М-н-гм. – Я в ванную. Позвони пока матери своей. Она очень интересовалась судьбой твоего диплома, и что у тебя с телефоном тоже. Не вынуждай меня врать ей. Ты же знаешь, я этого терпеть не могу. Макар почти чувствует бархатистую плотность матрасной набивки, как она давит на веки, затыкает пазухи носа, дышать становится нечем… этой блестящей идее, кажется, не хватает акваланга. Да. Зашиться в матрас с аквалангом на ночь. А лучше – на день. Погрузиться в ничто. В темноту. В глухоту. В немоту. Спите, товарищи. Спокойного сна. * Ира выходит из душа голая и мокрая, подернутая мурашками, заворачивается в забытый на дверном крючке халат. – Блин, я ведь постирала все полотенца. Садится к нему, не переменившему позы, снова. – Ты собираешься? – Ага. – Хорошо. Он встает и идет в ванную. Умывается. Вытираясь краем футболки. * Макар стоит напротив чужого лица, что втрое шире, чем его тело. Рваные густые мазки, грязь, вместо кожи, черный широкий и грубый контур, огромные глаза без зрачков, темные, как гнилой миндаль. – Ну как? Спрашивает его Герасимов. – Здрасте. – Привет-привет. – Эта? – Да хоть бы и эта. – Жуткая. В реку бы. – Утопить? – Очистить. Герасимов ржет. – Высшая похвала для художника. Думаешь, такое говно всплывет? – Продадите? – Очистить? – Не могу смотреть на нее и не смотреть не могу. Знаете, бывают такие вещи, которые одновременно хочешь и выбросить, и оставить. – Как коробку из-под конфет? – Как любимого человека. – Хочу написать твой портрет. Дашься? – Вы его уже написали. – Тогда забирай так, дарю. – А не забудете? – Обижаешь. Ира подходит к ним, художник откланивается. Она обнимает Макара рукой, спуская бокал ему по плечу, ножка которого горит на его груди, как орден. – Ну и рожа. Шампанское всегда быстро ударяло ей в голову. – Что ты в нем нашел? По-моему он и рисовать не умеет. Ты в сто раз лучше. Да и я… Она ойкает – пузыри горько взрываются у нее в носу. – … я лучше нарисую. Купим мне гуашевую коробочку? Ира смеется, прикрывая нос рукой. – Щекотно.