Пидр

«я жгу мосты с такой почти животной страстью»

* Сеня прижимается щекой к тыльной стороне ладоней, сложенных под лицом и над кафелем. Макар втыкается ему в загривок, дышит горячо и прерывисто. Потом Сеня встряхивается, встраиваясь обратно в штаны, тянет молнию, поправляет так и не расстегнутую рубашку, Макар следует его примеру, они оба молчат, то ли – не о чем говорить, то ли – а что тут скажешь? Унялась вьюга, растворившись в вони общественного туалета. Макар возвращает ему тюбик, Сеня принимает и открывает дверь, за порогом уже подсмеивается, одетый и в свое амплуа: – Ну всё? Отпустило? – А тебя? – А что я? Не по страсти ведь, а так, по доброте душевной. Этот самаритянин зол. Очень. Гадкий скользкий уж и пидор. – И что это значит? – Для кого? – Для меня, блядь, не для тебя же! Сеня умывается из-под крана, ополаскивая лицо и руки, до локтей. Потом проводит по векам пальцами – такой женский жест, будто стирает краску, усталость. – Голос прорезался? Уж не на мне ли ты теперь собрался жениться? – И это все, на что ты способен? Сеня задумывается, поднимая глаза к потолку, щурится на лампу дневного света. – Да, ты прав. Что-то я, кажется, выдал тут программу максимум. Потом переводит взгляд на Макара, растягивая губы в улыбке. – Не впечатлило? – Нет. – Ну, тем легче. Встряхивает руки. – И ты всем вот так даешь? – Кому всем? – Страждущим. – Смотря по обстоятельствам. – И какие у нас обстоятельства? – У нас? Никаких. – Ну заебись. Запомнишь меня, как безымянный палец? Сеня корчит гримасу по типу «в смысле?». – Тебя, видимо, совсем не ебет, кто тебя ебет? – А… ты все по именам загоняешься… – Нет, предпочитаю сгинуть в веках, не оставив следа. – Как говорит Жоржи – детка, расслабься, легче пойдет. – Ты просто ужасный человек. – Это ты меня, что ли, оскорбил? Сеня смеется, даже с некоторым умилением. – Или просто прозрел? – Зачем тогда всё это? Я не понимаю. – Что – всё? Где ты видишь – всё? Я вот ничего не вижу. Секунду Макару кажется, что он его стукнет. Просто тупо подойдет и стукнет. Как маленькие дети стукают других маленьких детей. – Прошу. Сеня приоткрывает перед ним дверь, Макар не двигается, и тот выходит первым. – Пока. – Иди в жопу. – Через пару часов, может быть. Дверь со щелчком закрывается перед носом. * – Жоржи, милая, угостишь сигареткой? Жоржетта выдает ему сигарету из портсигара, которую Сеня тут же пристраивает к губам и, в чем был, выходит на улицу. Макар остается, наблюдать за тем, как этот след простывает. Он и сам – заболел. Жоржи подходит к нему, обнимая руками за щеки, на пальцах у нее пятикопеечные монеты тяжелых ногтей, дива смотрит чуть свысока и признается: – Так бы тебя и съела… – Слушай… Только и просит Макар, на угрозы или раздражение у него, оказывается, сил не осталось – она отступает, глядит на него еще, со странным прищуром, щелкает губами, выдавая конвейерный воздушный поцелуй, и царственно удаляется.