Пидр

«я сижу и кушаю холодильник слушаю»

* Желание добраться до туалета перевешивает все, включая покаяние. Макар открывает дверь в квартиру, с порога понимая, что она – пуста, оставляет ботинки у входа, куртку, идет в совмещенную ванную. Моется заунывно и долго, вода такая же рассеянная, как и он сам, сыплется на голову, бездумно, мягко, тепло. В кухне он сразу же ставит чайник, поправляет съезжающее полотенце, с волос на плечи сползают тяжелые редкие капли. Выбирает длинную чашку с каким-то блядским пуделем, потому что она ближе стоит. Заваривает зеленый чай с привкусом молока, который Ира терпеть не может. Поворачивается к холодильнику и замирает. На дверце – расправленный набросок Сени, Макар проводит пальцами по его векам, повторяя жест, который тот сделал тогда, в туалете – сангина оставляет кирпичный след на пальцах. Середина лица изуродована надписью, нацарапанной синей шариковой ручкой – надеюсь, он тебя трахает. Макар тянет на себя дверцу, открывая ребра холодных решеток, вынимает масло и хлеб, который Ира все равно (пожалуйста, не клади хлеб в холодильник) убирает в холодильник. Закрывает предплечьем – руки заняты. Еще рассматривает рисунок. Оставляет висеть. Режет хлеб, не намазывая, а натирая маслом, которое ни хрена не намазывается. Сливочные подмерзшие щепки, как обесцвеченные хлопья корицы, бултыхаются на мякише. Съедает кусок на весу, прислоняясь бедром к столешнице. Чашку забирает с собой. Идет в мастерскую. На столе и полу – листы с одним и тем же лицом, все расправленные, а еще вчера они валялись повсюду мятыми крошечными головками. Макар поднимает их, складывая стопкой, оставляет на подоконнике. Вытаскивает из пачки новый, садится к столу. Берет карандаш. Рисует Сеню на фоне решетки кафеля, в непроницаемом панцире черной рубашки, с расстегнутыми штанами, вместо волос в паху, извилистые змейки слов: пидор пидор пидор