Пидр

«под грохот сердца я сбегаю от тебя» «не ходи за мной»

* Утром Макар просыпается от того, что кто-то тычет его чем-то острым в плечо. Он открывает глаза – рядом стоит маленький мальчик лет пяти, с пластиковым жирафом в руке, направленным крошечными остриями рогов прямо на него. Макар щурится – дитя не перестает бодать его зверем – говорит не всеми слогами «привет», в горле все пересохло. Мелкий застывает на миг, и вдруг включает сирену, принимаясь дико орать – Макар пугается и инстинктивно прижимается к Сене, в то время, как Сеня проворно соскакивает с койки, подхватывает ребенка и выносит его из комнаты, легонько прикрывая ладонью рот – тише-тише, ты мне всю руку уже обслюнявил. Дальше дверь хлопает, подстегнутая ногой. Вой затихает где-то в закутках дома. Макар садится на кровати, придерживая ребра рукой. Боже. Потом успокаивается. Хмурится. Встает. Расправляет куртку. И что теперь делать? Как слон в посудной лавке и сахар в чае – мешается со всем. Садится на пустой краешек стула, с ощущением кола в заднице – спина прямая из-за глыбы набросанных тряпок. Может, за ними пойти? Рассматривает стол. Но ничего не трогает, все как будто покрыто пыльцой, коснись – и следы останутся. Провода, плеер, бритва, какие-то камни с дороги, ручки, чеки, «Дракула» Стокера. «Я боюсь, что все это не сон». Не стоит, наверное, за ними ходить. Сеня не возвращается. Ощущение собственной навязчивой неуместности поднимает со стула, гонит к порогу. Макар надевает куртку и, одновременно, открывает дверь. Вдевается в оставленные ботинки – холодные, спускается по лестнице в предбанник, сильнее, как просили, прижимает дверь – защелка, и правда, срабатывает. Теленок выходит к нему и машет хвостом. Тычется носом в колени. Лижет руку. Потом отступает назад – к будке и кости. Дом такой странный, зачарованный… краска, зеленая, наползает и пачкает местами белые наличники. В теплых комнатах – окна пластиковые, ровные и литые, как зеркала, в которых нет отражений. В одном из – дитя сирены сидит на столе, кажется, спиной к зрителю. В кухне? Над крышей – дым. И такой запах… Пахнет покоем. Снег лежит тонким пушистым нетронутым слоем. Собачьи и Макара следы – первые. Кусты замерли в воздухе, как окаменелые тонкие змейки. Пес бросается к воротам и бешено лает, отгоняя чужих, чьи голоса вдруг слышны за забором. Когда зверь успокаивается и только добуркивает, подтягивая губы к носу, Макар треплет его по макушке. Открывает калитку. Две пары разнокалиберных глаз провожают его, глядя сквозь зеркало.