Пидр

«я захотела любви ты же не захотела» «ветер накатывает отрезвляющими порывами»

* – Ты – унылое говно. Вот чего тебе надо? Сеня не упрекает, а снова смеется. Забирает у Макара стакан, складывает один в другой. Обе вилки – туда же. Ставит вавилонскую башню за спину, на ступеньку выше. – Пошли уж тогда, просто поскачем? В этой оргии, похороним похоть. – Я плохо спал. Говорит Макар и кладет голову ему на колени. Сеня от неожиданности чуть отшатывается и вскидывает руки, как от огня. Ладони повисают над волосами, он спускает их ниже, уже чувствуя жар от чужого тела, от своего, как смешивается тепло, кладет руку на его голову, проводит пальцами, приглаживая короткую шерстку. Оба они застывают в каком-то волшебном оцепенении. Потом Сеня резко отдергивает руки и встает, заставляя и Макара подняться. – И почему это ты вдруг плохо спал? С женой своей ебался полночи? На ложе. Под балдахином. Или на стульчаке, в домашнем толчке. Забрызгав все каким-нибудь «морским бризом»? – Что? Макар искренне не понимает. Сеня забывает стаканы и стремительно поднимается. – Куда ты? – Ебаться в сортире с первым встречным. Я не привередливый. – Какого хрена? Макар вскакивает и идет за ним, хватает за локоть на самом верху. – Куда ты пошел? – Веселиться, блядь. – Со мной можешь делать, что хочешь. Хоть в первый день, хоть в какой. Можешь и не делать ничего, а только мозги ебать. Но если сейчас уйдешь, с этим Борей, блядь, или с кем, ты меня больше не увидишь. – Напугал. И правда. – Еще фонарем в лицо посвети, оплот благочестия. Сеня его отпихивает и уходит. Макар остается, заторможенно пялясь вниз лестницы. Стаканы пустые, вилки. Урна с цветами. Похороним похоть. А что – еще? Мы. Похороним. Макар идет внутрь, не за ним, за ключами. Спускается. Обходя людей по дуге, которую постоянно ломает. Снимает с гвоздя петлю. Вдевается в куртку. Желтый Вася спит на лиловом диване. Зашло солнце за горизонт. Боря сидит на месте Макара. Сеня пьет с ним. Что-то одинаковое. Стакан молока между ними киснет. Макар выходит на улицу, подбирая по дороге вазу. Открывает машину, закидывает граненый хрусталь в бардачок. Сидит в остывшем салоне. Надо ехать. Куда-нибудь. Да ноги не несут. Все же вставляет ключ в замок зажигания. Греет. Ся. За окном начинается снег. Белые хлопья бесшумно ложатся на стекло, на капот. Чистые. Как если бы изорвать его на мелкие-мелкие кусочки. Белого. Раскрыть ладони. Пусть высыпается. И ветер треплет его. Загоняет под колеса. Под скамейки. Собирает в углах. Прячет. Да снимись уже с ручника. Сеня появляется на крыльце. В саже своего проклятого пальто. Господи, зачем ты его таким вылепил? * Он. Сам. По своей воле. Садится в машину. Пристегивается. – Ну раз уж сегодня Великая Ночь Целибата, поехали ко мне.