Пидр

«я ненавидя объятья стал недотрогой я – недотрога»

* как тебя зовут * Макар хлопает дверью машины. Ставит на сигналку. Заходит внутрь крепости. Сеня потягивается, обвитый дурацким стеклом, как юбкой. Английская королева. Рассматривает кассы. Макар проходит мимо него, незаметный, как истинный подданный. В кафе покупает два сэндвича. – А блинов нету? – Не-а. Мы не готовим. – Тогда можно… не знаю с чем. А с чем есть? С курицей и с ветчиной. – И еще – чай черный и кофе. С собой. Показывая на длинные пакетики с сахаром. – Возьму парочку? – Конечно, берите. – Спасибо. Ему дают дыроватую бумажную хренотень, похожую на решетку для страусиных яиц, куда ставят оба стаканчика. Плюс – бумажный пакет с едой. Макар подступается с этим к прозрачной стойке. Сеня поднимает голову от вырезок, что лежат у него на коленях. Зайцы какие-то. – Извини. Я испортил тебе завтрак. – Жаль, я не английская королева, чтобы отрубить тебе голову. – Макар. – К счастью, трезвенник, но, к сожалению, пидорас. Попрошу обратить внимание: пишется через «о». – Я не трезвенник. – Что, жена из дома выгнала? – Здесь нет блинов. Только бутерброды. Этот с курицей, а этот с ветчиной. Выбирай. Вот кофе или чай. Не знаю, что ты любишь. – Овощной салат и мате. – Она ушла от меня. – Сочувствую. – Спасибо. – Позвони и извинись – перед ней, что испортил завтрак. – Я звонил и извинялся. – Что, не прощает? – Прощает. – Так в чем же дело? – Возьми, что будешь, другое – я возьму. Сеня берет кофе и ветчину. – Понравилось брать? Макар опускает глаза к рукам. – И как это она от тебя такого ушла? – А ты – не уйдешь? Сеня проливает кофе себе на пальцы, открывая крышку. Шипит. Вытирает о штаны. – Иди уже, рыцарь, драконы близко. – Мне нужно, чтобы ты... позировал мне. – В одежде? – Не знаю. Сеня улыбается. А потом смеется, чуть склоняясь, как будто разглядывая кончики своих ботинок. Пальцами – указательным и средним – он слегка оттягивает верхнюю губу. – А ты случайно не из тех живописцев, которые ставят натурщика на шесть часов в невозможное положение, а потом на холсте рисуют брови толщиной в три пальца, губы вместо носа, а глаза вообще за пределами лица, и еще смеют называть все это – портретом? – Но у тебя же Пикассо на стене висит. – Ранний. – Шагал. – Мне нравится, что у него всегда кто-нибудь летает. А я буду летать у тебя? – Боже, я не знаю. У Макара такое несчастное и растерянное лицо, что Сеня смягчается. – Спасибо за еду. Но ты, правда, иди. Позвонишь, если у тебя будет место, куда меня можно позвать. Как по щеке погладил. – А ты придешь? – Приду. – Обещаешь? – Клянус.