Пидр

«оно в тебе мое прошлое не пошлое» «а я режу режу режу морскую капусту»

* Бабуля зовет всех ужинать, расставляя тарелки. Сенина мама что-то дожаривает у плиты. Дети садятся к столу. Бабуля: – Это еще что такое? Руки вымыли. Дети выстраиваются в очередь у раковины. Первый – Матвей, забирается на спецовую скамеечку, моет руки как-то непонятно, больше стукая в ладоши под водой, чем намыливая. Сеня делает широкий жест – пропускает Макара вперед. Тот подбирает кусок мыла с пластиковой решетки, отдает его с руками воде, а после вытирается клетчатым бело-зеленым полотенцем. Дубль два. Дети садятся к столу. Сенина мама выкладывает из сковороды на тарелки жареную картошку, бабуля – из миски – запеченную курицу. Матвей мешает им и тянется через пол стола к кетчупу. Сеня перехватывает у него – они оба сражаются за пакет, мальчик побеждает, но великодушно уступает трофей. Бабуля покрывает картошку сметаной, мама – ничем. Макар поднимает вилку со скатерти. – Костик, что ты, как бедный родственник? Возьми огурчиков. Бабуля протягивает ему тарелку с располосованными огурчиками. – Спасибо. Он стягивает пару безвольных долек к себе на тарелку. – Меня Макаром зовут. Бабуля глядит на Сеню, Сеня – в тарелку, куда Матвей выкладывает наковырянный в картошке жареный лук. – Костик? Тянет Сенина мама, припоминая кого-то. – Как странно, Костя ведь ходил к нам раньше, давно? Точно, я и забыла. А ведь терпеть его не могла, маленький надутый индюк. Матвей фыркает, выплескивая компот в свою получашку с собакой. Бабуля глядит на Сеню, тогда как Сеня добавляет к себе в тарелку еще кетчупа, выжимая из упаковки змею и спуская ее кольцами в середину. – Ха-ха-ха, ты что? Одновременно, смеется и удивляется Матвей. Подхватывает на пальчик кровавой массы, рисует ей стекающую струйку с уголка губ, скалится, обнажая зубы, и делает вид, что кусает Сеню. Тот щекочет его в отместку. – Можно мне тоже? Просит Макар кетчупа. Сеня закручивает крошечную красную крышку и оставляет плоский пакет у себя. – И чем ты занимаешься, Макар? Спрашивает бабуля. – Временно ничем. – А до временно – чем занимался? – Учился. – И на кого? – Он художник. Вмешивается Сеня. – Как интересно. Говорит его мама. Кажется, она одна так считает. – Сеня сказал, у тебя трудности дома. Помнится, речь заходила о суровой жене? Она знает. И это не тень, а целая тьма – подозрений. – Я жил с девушкой, несколько лет, больше не живу. Но она, по-прежнему, мне друг. – Ага. Отмечает бабуля, как бы рисуя галочку в окне – не пригоден. Снова смотрит на внука. Тот беснуется с мальчиком. Они уже практически съели друг друга. Матвей хохочет. – И когда ты планируешь завершить временное бездействие? – Мама, оставь ты его в покое. Не обращай на нее внимание, она у нас всю жизнь – следователь. Но Макар думает: спалился – гори. – Завтра начну искать работу. – И что ты умеешь? – Практически ничего. – Ага. Крестик на галочку в окне – не пригоден. – Но, говорят, в нужде люди быстро учатся. – Какой, однако, пылкий юноша. Бабуля кладет руки на стол, очерчивая ими тарелку. Потом смотрит на Сеню, тот, наконец, отвечает ей. Взглядом. Они говорят друг с другом без слов. – Еще что-нибудь будешь? Спрашивает Сенина мама, приподнимаясь и собирая пустые тарелки. – Нет, спасибо, все было очень вкусно. – Хм. Заключает бабуля и тянется к маленькому чайнику, укрытому прихваткой.