Пидр

«а ты вошел не в те двери перепутав цвета и теперь и теперь все как будто не так а здесь – немое кино здесь замедляют шаг здесь – немое кино здесь забывают дышать»

* Макар просыпается в Безвременье. Темно. Тихо. Невесомо. И он один в этой Темноте, как в открытом космосе. Не знает, который час. Который день. Шарит по стене, находит провод, перебирается по нему – вверх, вниз – пальцами, выключатель щелкает – свет сбоку возвращает его на Землю. Спускает ноги на пол, попадая ступней в складки какой-то холодной ткани. На изголовье, как флаг, висят застиранные серые трусы с черными черепами. Он их подбирает, натягивает. Были бы новые, еще вопрос – влезли бы, а так. Теперь у него на бедрах – веселые Роджеры. Хочется вернуть вопрос: тебе пять лет, я не понимаю? * Макар одевается и выходит через закутки – к ним. Которые – все в сборе. На переднем плане – бабуля. Чистит картошку, снимая с нее мундир. Складывает круглые неровные посветлевшие головешки в отдельную тарелку. – Здрасте. Говорит Макар. – Ну как, выспался? – Угу. – Сеня, твой друг проснулся. Громко объявляет она за шкаф. Сеня: – Молодец, пусть пирожок с полки достанет. Бабуля: – С едой придется погодеть, и никакого пирожка не будет. Макар: – Да я как-то и не… И скрывается за шкаф. За которым – диван. На диване – Сеня, на Сене – Матвей, смотрят телик, стоящий от них по диагонали, в углу комнаты. Под люстрой – кресло. В нем – Сенина мама. Вяжет что-то, глядя не на экран, а на спицы. В ящике: демон, в костюме летучей мыши, расправляет «аспидные» крылья и требует от человека, что пришел по его душу, ответов: – Посмотри, что твой Бог сделал со мной. Матвей утыкается Сене в грудь, закрывает уши. Тот гладит его по голове. Мама: – Да переключите вы эту дрянь. Матвей, поднимает голову: – Нет. Нам нравится! Сеня, не шевелясь: – Да, нам нравится. – Что застыл, садись, давай. Сенина мама, как огонь, перекидывается на Макара и хлопает по соседнему с собой креслу. Он садится в него, как еретик на дрова. – Да почему же он не съест их? Спрашивает Матвей, когда люди стреляют в чудовище. – Кто знает… – Все, я больше не могу. Мама встает, откладывая вязку на место, где только что сидела, и выходит на кухню. Сеня с Матвеем усмехаются, как два сообщника и победителя. – Он опять всю ночь спать не будет, и все из-за тебя! Ругается мама из кухни. – Я сам хочу смотреть! – Он сам хочет смотреть! Да тут немного осталось. В конце, дева отрубает чудищу голову, обливаясь слезами, и смотрит под купол церкви, где вместо Христа – они. Прекрасные, как поэма. В недостижимой дали. От рая. Макар наклоняется вперед, ближе к ним, нарисованным.