Пидр

«мне ужасно нравится как ты выглядишь в этой нелепой шапочке»

* На кухне Сеня поднимает крышки кастрюль, перечисляет: – Так… хороших новостей нет. Есть каша, фу и бе – овсяная, и суп, неплохо, что борщ, плохо, что на завтрак. Что будешь? – Кофе. – С ванилью и горячими сливками? – Нет, простой. – С подошвой. – Чего? Сеня открывает шкаф, банку: – Кофе тоже нету. – А что в супе за мясо? Сеня болтает поварешкой по дну кастрюли: – Вижу ногу куриную. – Доставай. Макар подхватывается и через десять минут организует омлет с этой самой ногой, нарезанной бесформенными кусочками. – Мама тоже иногда так делает. – Все так делают. * Они выходят к пустой остановке. Серое небо, серая земля. Все вокруг одного унылого цвета. Даже голуби. Переваливаются по снегу – выклевывают блеклые крошки. Пацан в черном капюшоне толстовки и в наушниках, надетых на этот капюшон, листает что-то в телефоне и улыбается. Подходит маршрутка. Небелая, грязная, в темную крапинку случайных набрызгов, с рваными синими сиденьями и желтыми поручнями. Пацан уезжает в ней. Сеня достает пачку, садится на корточки, щелкает зажигалкой, затягивается, щеки прилипают к зубам, стряхивает пепел в треугольник широко разведенных ног: – Угостишь? Угощает, протягивая дымящуюся сигарету – выкручивает ее фильтром наружу, горячим в ладонь. Смотрит снизу вверх. * В автобусе Сеня садится спиной к окну. Профилем к Макару. Потом поворачивается, укладывая пальцы на спинку сиденья и на них – подбородок. Не говорит ничего. Смотрит-рассматривает. Макар прячет руки в карманы. Отводит взгляд в сторону. Девочка в пуховике с колышущимся розовым мехом и парень в белой раздутой куртке похожи на пудреницу – постоянно соприкасаются. * Заходят в двери огромного стеклянного цилиндра, который искажает улицу и кажется прозрачным. Торговый центр и тубус. На самом входе, в углу – юный бомж в грязной одежде греется у высокого черного радиатора, протягивая к нему руки, точно к огню. Макар оборачивается на него, когда проходит мимо, потом теряет из виду. Сеня нажимает на стальную кнопку лифта и говорит: – Повезло тебе. * Двери закрываются, но один из запыхавшихся подростков успевает подставить ногу в смыкающуюся щель и – все трое врываются в стеклянную кабинку. Нажимают нужный этаж чуть не все вместе. Матерятся, как сапожники и как голуби. Шумят, машут руками и крыльями. – Да-бля-ёпта-ебу-я-что-ли-хули-эта-корова-залупается? В одно, практически, слово. С ними – девочка. Нежная, как сухой кленовый листок. Даже хихикает. Волосы рисуют две прямые линии в пол. * Пятый этаж встречает их стеклом, как и все в этом ледяном дворце. Прямоугольная рамка входа, как гильотина. В центре на полу – тяжелые глянцевые черничные буквы – БАТТЕРФЛЯЙ. Красные точки стульев. Восточные веера сложены, как крылья, и нанизаны на стену. – Привет. Здоровается Сеня с девушкой за стеклянной ширмой стойки (она ожидает кого-то в телефоне, прижимая трубку к плечу и уху), машет ему свободной рукой и показывает на красную дверь пальцем, куда он стучит, потом заглядывает, на него выдвигается – Жоржи, в дорогом костюме, лощеный и такой чистый, каким Макар никогда не был, даже если только из душа. Они с Сеней коротко обнимаются. – Детка, ну ты же знаешь, как я ненавижу эту твою шапку. – Зато я – обожаю. Сеня расстегивает пальто, намеренно не снимая шапку. Бросает его на уголь дивана, сам плюхается рядом и в серой футболке и темных джинсах выглядит, как черно-белая фотография. Потягивается. Ложится, закидывая ноги на подлокотник, ботинки повисают в воздухе. В это время Жоржи приветствует Макара, интересуется – ну как? – пожимает ему руку. – Евгений Александрович, может быть, сделать кофе? Сеня: Было бы недурно. Евгений Александрович: Спасибо, Светочка. Она упархивает в кабинет с белой дверью. – Чего вы хотите? – По жизни? Красоты. Как и все. – Ясно. А конкретнее. – Не знаю. Смотрю я на эту стену, и чего-то душе моей очень не хватает. Сеня: Здесь нужны прекрасные самураи, в кимоно, с мечами, отсекающие друг другу головы. Жоржи: Ага, щас. Макар: Проблема в том, что по моей теме – здесь бы надо писать чистилище. Жоржи: Нет уж, увольте. Сеня: Ха-ха, на чистилище мы посмотрим в чистилище. Жоржи присоединяется к нему в смехе. Макар: Да... что-то я нехило отклонился от своей темы… Жоржи: Все мы рано или поздно отклонились… Сеня: Как ивы. К воде, к земле, к ширинке. Жоржи: Детка, веди себя прилично. Девушка с раскрасневшимся после процедуры лицом, прячется от них, наскоро застегивая крошечную песцовую шубку и очень легко и быстро взлетает к лифтам. Макар: От чего вы отталкиваетесь? Жоржи: От идеи перерождения. Сеня: И от «М. Баттерфляй». Макар: Что это? Сеня: Пьеса. Макар: О чем? Сеня: Ну… про бабочку, которая становится куколкой. Макар: Это, типа, метафора или что? Сеня: Типа, жизнь. Жоржи: Детка, ну что ты такой пессимист? Светочка приносит душистый поднос, и Сеня принимает вертикальное положение, протягивая руки к маленькой чашечке. * Внизу Сеня берет два пакета «снежка». – О-о-о. Говорит он, поворачиваясь к Макару. – Так, вроде, холодно? – Да. Ты не будешь? – Буду. – Тогда еще надо батона взять. * Перед кассой девушка выкладывает из тележки (где сидит ребенок, пачкающий рот шоколадом), разномастные упаковки с едой. Потом ругается с кассиром из-за конфеты, которую дитя так вдохновенно обмусляло. – Вы понимаете, что этот товар весовой, а не штучный? – И что? – У нашего магазина есть правила. – Почему я должна отказывать своему ребенку? Это всего лишь маленькая конфета. – А если каждый, кто сюда приходит, съест по маленькой конфете? Они бурчат и бурчат друг на друга. Макар хлопает ушами, Сеня вмешивается: – В следующий раз оставьте конфету в пакете, и это научит вашего сына, что терпение вознаграждается. Сразу за кассами. Мать смотрит на него взглядом чистого возмущения. Кассир – с участием. Дева отходит, пряча кошелек в карман, женщина – остается. – Ну мне же не жалко! Что мне жалко конфеты ребенку? Но у нас же начальство... – Да не переживайте вы так, всем не угодишь. Ну просто само Утешение.