Пидр

«растереть желтки с сахаром до бела»

* Макар звонит в дверь – открывает Сенина мама. – Ой, здравствуй, - говорит она, - проходи. – Здравствуйте. – Он у себя. Макар простукивает на крыльце ботинки – снег разлетается в обе стороны от подошвы. Переступает порог. Раздевается. Перед Сениной дверью останавливается. Стучит. Чуть слышно. Открывает. Запирает. Сеня стоит у окна, разговаривая со стеклом и телефоном. Недообутый в футболку, что повисла на нем, наполовину натянутая. – Хрен ли ты не можешь одного часа найти? У тебя вообще-то сын есть. Ты хоть помнишь об этом? Растет тут сам по себе. Как пустырник на пустыре, блядь. Ты не охуела ли? Сука! Последнее он, кажется, не успевает сказать так, чтоб его у-слышали, видимо, «сука» на-слушалась и бросила трубку. Сеня поворачивается – бросить свою – на кровать. Кидает и смотрит. Глаза злые и грустные. Садится на стул. На который нельзя сесть, потому что он весь завален. Продевает руку в пустой рукав. Спускает занавес на живот. Вдыхает. Выдыхает. Долго и шумно. – Мне не нужны твои извинения. – Я и не собираюсь извиняться. – Больно борзый. – Я испек печенье. Макар кладет пакет на стол, Сеня – себя на колени. Кажется смеется... куда-то в пол. – Испек печенье. – Ну я ведь, типа, пидор. – Ты – пидор, это сто пудов, а не типа. Вот только есть тут один кулинар, скажи ему, что «печеньки» - это по-пидорски, он тебе все зубы выщелкает. И останется тебе в жизни лишь манная каша да слава минетчика. Макар встает перед ним на колени – между его ног. – У меня нет денег совсем. Кладет ладони на бедра, ведет к животу, обнимает за поясницу, прижимает к себе. – Я нашел нераскрытую упаковку с какими-то недоделанными медведями, елками, зайцами. Такие формы для выпечки, знаешь? Пустые контуры. Целует в шею, ключицы – удлиняет обстриженный ворот футболки – в солнечное сплетение. – И рецепт был. Мука, масло, яйца. Все смешать. Проводит языком по стежкам тонких рубцов. – Я и смешал. Не фонтан, конечно, но есть можно. Хочешь? Оттягивает резинку штанов, трусов. – Хочу.