Пидр

«узнаем друг друга по возрасту слезы на сердце на бешеной скорости сносим и в раз наступаем на люки в колодцах» «оставь ребячьи страхи неведомой беды»

* – Я устал. Говорит Сеня и прижимается всеми своими холодными плавниками к Макару, который кожей чувствует, как он закрывает глаза. Ресницы мягко царапают. Дыхание успокаивается. Удлиняется. Как вечерние тени. * Утром Сени уже нет. На кухне что-то шкварчит… Шумит и стихает вода. Макар поднимается. Идет на звук и запах, точно из леса – голодный зверь. К человеку. – Привет. Произносит он, прислоняясь плечом к косяку. Сеня поворачивается к нему и заправляет выбившуюся прядь за ухо нервным и каким-то щемяще беспомощным жестом. – Привет. Говорит Сеня дну чашки, которую заливает до самого края. Темный кофейный круг поднимается кверху. – У тебя, кроме яиц, ни хрена нету. – Нету. – Крутой ты мужик. Усмехается Сеня. – Это что, комплимент в мою сторону? – Реверанс. – Благодарю покорно. – Есть будешь? – Надо помыться. – Потом помоешься, я помираю с голода. Макар садится на стул. К столу. Как гость. Он снова хозяин. Ставит тарелку под нос и под руку, ссыпает в нее со сковороды белые барашки растормошенной яичницы. Чашку кофе. – Спасибо. – Ты еще не пробовал. Я редко готовлю. – Пахнет вкусно. * Они едят молча, уставясь в еду, друг на друга только поглядывая. Макару хочется поймать Сенину руку, которая все время куда-то прыгает – к солонке, к сахарнице, к салфеткам… накрыть своей, развернуть, провести пальцами по раскрытой ладони, успокоить. Но ему ужасно неловко. Даже сидеть и думать об этом. Он прячет свою свободную руку под стол. От греха подальше. – Мне надо домой. Говорит Сеня, обнимая край чашки губами и сильно горбясь, потом, отпив из нее, чуть прикусывает зубами, закрывая ладонями блядского пуделя. Смотрит из-за этого исподлобья – Что будешь делать? Спрашивает его Макар, оставляя вилку в пустой тарелке. – Елку надо купить. – А не поздно? – Он любит все украшать перед праздником. Так волшебнее. Цитирую. Но на самом деле, думаю, он просто привык. Нам вечно некогда. У тебя тоже, смотрю, никаких следов. Не веришь в Деда Мороза? – Нет. – Не рано бросил? Сколько тебе? – Двадцать два. – Пипец. – А тебе-то сколько? – Двадцать четыре. – Тоже мне. – «Колян пожил, Колян знает». Ржет. – Ты вроде мыться хотел. – А ты не свалишь? – Не ссы, Мизгирь, и сам не растай. * И все равно Макар моется очень быстро. Натягивает на ходу майку, оставляет дверь ванной открытой. Сеня сидит на стуле у него в мастерской. – А что там? Показывает на стену. – Склеп? – Нет. Спальня. – А похоже на склеп. – С чего бы? – Да так. Почему не ночуешь? Страшишься привидений? Охраняешь покой? – Просто не люблю ее. И там покрывало такое, как лист железа, не знаешь, как сесть. – Что, боишься жопу поранить? Смеется Сеня, но тему меняет. – Это для Жоржи? Приподнимает один из рисунков. – Ну так. Ничего не могу придумать. – Этот ему понравится. Он и сам всю жизнь мечтает быть маленькой азиаткой. – Зачем? – Так звезды легли и выпали карты. Поднимает еще листы, снимает с окна, берет из папки. – Ты, вроде, раньше не разрешал мне смотреть? – Ты и не хотел ничего смотреть, зачем тебе разрешать? – Это я? – Иногда. – Иногда? Макар чувствует, что краснеет. – А эти ты в машинке стирал или разжевывал? – Нет. Просто не получается. – Что не получается? – Ухватить тебя. – Как по мне, хватать – у тебя очень даже получается. Хохочет Сеня. – И большими такими кусками. Проглатывать. Макар садится на стул. Боком. Кладет руку на спинку. Ковыряет пальцами пальцы, в глаза не смотрит, прося: – Ты можешь позировать мне? – Сейчас? – Не знаю. Нет, наверное… когда у тебя получится. Будет время. Это, и правда, порой очень долго… – Посмотрим. Милостиво соглашается он. Уже вошедший во вкус. Перебирает и перебирает листы. Пока не находит тот, на котором останавливается. Где на нем много раз написано «пидор». Смотрит молча. – Это не то же самое. Твердо говорит Макар. – Ага. Пауза, тон и ответ ему совсем не нравятся. И Макар – настаивает. – Это совсем другое. – Я понял. Сеня медленно откладывает рисунок. Возвращает (ся) на землю. – Мне надо домой. Повторяет фразу, которую произнес, как будто целую жизнь назад. Выходит из комнаты. – Это не то же самое. – Да-да. Я нашел десять отличий.