Но мертвые не ведут Вальс

      Просто похмелье. Ты любила, глупо улыбаясь, говорить эти слова, а потом, чуть слышно постанывая, нетвердой походкой отправляться к туалету, готовясь изрыгнуть из себя всю ту желчь, что оставалась на дне почти пустого желудка. Это было далеко не похмелье. Ты вытирала горячие слезы, опираясь поясницей о стиральную машинку и глядя, как из крана водопадом бьет горячая вода, смывая насыщенную яркую кровь, чьи капли виднелись в уголках твоих губ. Ты не любила ни вино, ни вальс, поэтому закрывалась в своей комнате, заслышав из зала мелодию очередной вальсовой песни, точно зная, что я открою бутылку, выпивая за твое здоровье.       Глупая. Ты скрывалась от меня в любой ситуации, а по ночам, вспоминая меня же, врывалась в свое тело длинными пальцами и мешала мне спать. Ты говорила, что тебе не нужен сон, курила дешевые без фильтра, крепкие и терпкие, распивала портвейн и, все же, засыпала к трем утра. А еще ты любила сладкое, и все твои заработанные деньги не оставались в доме.       Но я любил тебя, глядя, как ты врешь себе в зеркало, пытаясь причесаться. Любил твои синяки под глазами, твое глупое неверие в меня. Я любил, когда ты смотрела сквозь меня затуманенным взглядом и вещала об очередной удачной кампании. Где-то в глубине себя ты знала, что я рядом всегда и никогда тебя не покидал. Даже несмотря на то, что семь лет назад нашу любовь разделила чертова машина, врезавшаяся в нашу старенькую Ниву, я был в нашем доме, искренне желая хоть раз к тебе прикоснуться. Но мертвые не ведут вальс.