Господин Иккинг

Иккинг сидел в Большом зале совета во главе стола. Пир по случаю удачного завершения похода был в самом разгаре. Викинги пили, ели, рассказывали героические и похабные истории, опять пили и закусывали целыми бараньими тушами. Звяканье кружек чередовалось с взрывами смеха и басовитыми выкриками. Вскоре, захмелевшие вояки принялись мериться силой, ловкостью и частями тела, которыми щедро наградила природа, заставляя краснеть девушек, подносящих угощения. Иккинг поморщился и потер виски, от шума и духоты разболелась голова. Хотелось уйти в тишину дома к книгам и чертежам, но нельзя, вождь, терпи. Двери распахнулись и с волной ледяного воздуха ввалились еще с десяток викингов. У каждого за спиной висел мешок, размером со среднего человека. «Подарки пожаловали», — чуть оживился юноша, принял подобающую великому правителю позу. — Мы тут вскрыли тайник на одном захваченном корабле и нашли разные штуки… вождь, — верзила, которому досталось держать речь, смешался, поскреб задумчиво бороду и махнул остальным, чтобы поднесли добычу поближе и свалили в кучу. — Не, стоп, стоп, — махнул рукой Иккинг. — Сразу в мастерскую несите, там разберу. — Ну, тут, — опять замычал викинг. — В мастерскую, я сказал, — с нажимом велел вождь и поднялся. Появилась причина смыться и упускать её он был не намерен. Мастерской называлась солидная пристройка к дому, оборудованная по последнему слову ворованной техники. Все механизмы и инструменты, попадающиеся на кораблях и захваченных островах, привозили сюда. Пока Иккинг был юн, над его увлечением потешались, когда он вступил в силу, усовершенствовал свой корабль и выиграл немало сражений, смеяться перестали, когда стал вождем и властью продвинул изобретения в жизнь, начали уважать и поддерживать. В первом мешке оказался металлический лом, куски корабельной оснастки; во втором — золотые побрякушки, серебряная и медная посуда; в третьем — навигационные приборы и кожаные ошейники, украшенные камнями. Самоцветы переливались в свете фонаря, подвешенного над столом, поблескивали гранями. Иккинг знал, что это не простые украшения. Далеко за горизонтом в теплых водах, на зеленых островах, жили племена, владеющие магией. Они запечатывали заклинания в камни и управляли людьми, захватывая в рабство. Только викинги были невосприимчивы к их чарам, поэтому безбоязненно грабили корабли и совершали набеги на острова. Умные чародеи быстро поняли, что магический огонь не причиняет вреда, тогда изобрели огонь жидкий, по имени «напалм», и жгли викингов, когда могли достать. На острова стали нападать реже, а вот корабли захватывали еще чаще, потому что вождь выдумал катапульты и огненные снаряды, не хуже чародейских. В огненном деле очень помогала чёрная маслянистая жижа, найденная на одном из островов. Она поднималась из недр земли и скапливалась в бездонной яме. Как-то пробовали закинуть якорь на цепи и достать до дна, но не смогли. Самая длинная цепь оказалась короткой. Так определили, что яма бездонная. Иккинг задумчиво уставился на карту, прикидывая, когда лучше сплавать за пополнением запаса нефти, когда один из мешков завозился и застонал. Через мгновение викинг оказался у мешка с топориком наперевес. Потыкал рукояткой мешок, там ойкнули и затихли. Острое лезвие легко разрезало завязки. Мешок распахнулся, показывая пестрое тряпочное содержимое, в котором слабо завозился… Определенно, это был человек, только совершенно непохожий на привычных викингов. О таких говорят «соплей перешибешь». Руки и ноги тонкие, как палки, ребра выпирают, на лице выступают только острые скулы и выделяются глаза: огромные, темные, окруженные густыми смоляными ресницами. Они с ужасом взирали на мир, не ожидая ничего хорошего. — Ты кто будешь? — немного оправившись от первого шока, спросил Иккинг. — Ваш раб, господин, — быстро опуская глаза, прошелестел юноша. — И как тебя зовут, раб? — Как будет угодно господину. Иккинг жестом велел ему выйти из мешка, вдумчиво осмотрел со всех сторон, заглянул в рот. — Где клыки потерял? — Прежний господин изволили выбить. — Дерзок был? — Неумел. Случайно прикусил, когда первый раз… — замялся юноша и чуть заалел щеками. — Что? — уже догадываясь, о чем речь, все же уточнил Иккинг. — Сосал, — еще сильнее покраснел он и сильнее наклонил голову. Стесняющийся раб для постельных утех — диковинка какая. Такие уже попадались раньше, но вождь никогда себе не оставлял. Наглые молодцы норовили тут же продемонстрировать все свои умения и вытребовать условия одновременно. Женским вниманием Иккинг никогда обойден не был. Астрид спала и видела себя его женой. Он был не против, но все как-то времени не находилось для полноценной свадьбы. То зима, то поход… Недавно они опять поссорились по этой причине и она заявила, что ноги её не будет в этом доме, пока он не назначит день свадьбы перед лицом старейшины. Ставить условия вождю?! Успокоится и придет, первый раз что ли. — Раз зубов не хватает, будешь Беззубик, — еще раз взглянув на испуганную мордашку, припечатал Иккинг. Можно было назвать более солидным Беззубый, это и викингу подошло бы, тем более что у многих зубы были хорошо, если через один, но какой он Беззубый с такой комплекцией. Только Беззубик. — Хорошо, господин, — парнишка уже пристукивал зубами от холода. Шелковые тряпчонки не очень подходили к морозам Олуха. — Э, братец, да ты совсем синий, пошли, приодену, — хмыкнул викинг и пошел в дом, краем глаза контролируя, прыгает ли за ним босоногий трофей. — Таких маленьких вещей у меня нет, штаны вот эти одевай, — кинул шерстяные штаны Астрид. — Рубаху эту, пока. Завтра швею озадачим, и сапожника, — посмотрел на маленькие ступни. Беззубик оделся, бухнулся целовать ноги. Иккинг терпеливо дождался, пока закончится благодарственное шептание с поклонами, указал на мохнатую шкуру у камина. — Сидеть будешь там и следить, чтобы не гасло ночью, а то замерзнешь к утру, — велел почти сурово. Не нравилась ему такая благодарность, но, у рабов так положено. Потом надо будет отучить. Негоже одному человеку перед другим на полу валяться. Потом? Поймал сам себя на мысли викинг. Оставить это чудо блохастое себе? Точно, вши! — Ну — ка, иди сюда, голову наклони, — быстро развел пальцами волосы, пригляделся, нет ли гнид. Черные кудри скользили под пальцами, как шелк, не давая оторваться. Беззубик чихнул, Иккинг вздрогнул и отдернул руку от его головы. — Простите, господин. Не волнуйтесь, на мне нет насекомых, я знаю средства, как от них быстро избавляться, — он чихнул еще раз. — Простите. — Средство, это хорошо. А то я замучился уже эту пакость выводить, — задумчиво провел по короткому ёжику волос. — Сиди у огня, я сейчас. Быстро выскочил за дверь, притащил охапку дров. У дверей одно полено соскользнуло, грохнулось на пол, Беззубик быстро подбежал, схватил двумя руками, прижал к груди, принес, положил в общую кучу и опять сел, поджав под себя ноги и склонив голову. — Заморыш, а что ты умеешь делать? Стоящее, а не эти ваши постельные штучки. Беззубик на мгновение взглянул на него своими бездонными глазами и стал загибать пальцы: — По дому все умею, готовить, убирать, стирать, одежду шить, если господин даст ткани и нитки с иголками. — Хорошие умения. Еще? — Ухаживать за господином, одеть, раздеть, помыть, прическу сделать, — осекся, мельком глянул на короткие волосы господина нынешнего. — Массаж могу сделать и разные притирания для кожи, чтобы нежнее была и ароматно пахла. — Это нам ни к чему. Настоящий викинг должен пахнуть воином, а не девкой. Читать — писать умеешь? Беззубик посмотрел в лицо хозяина чуть дольше одного мгновенья, что-то прикидывая и решая. — Да, господин. — Отлично, — улыбнулся Иккинг и Беззубик выдохнул, расслабился. — Что, братец, не всем нужны грамотные рабы? — рассмеялся вождь и потрепал его по голове. — Если почерк разборчивый, будешь бумаги вести, а то я, бывает, сам не могу разобрать, что в спешке написал. — Разборчивый, господин будет доволен. — Вот и отлично. Так, мне надо уйти. По нужде вон туда, — указал в дальний угол, где в темноте пряталась лесенка вниз. — Не провались, вылезать будешь сам. На столе еда, бери что хочешь, только не обожрись с непривычки. У нас еда жирная, сытная, чтоб сила была и в мороз не замерзать. За камином следи, чтоб не потух. Кто придет — я в мастерской. — Слушаюсь, господин. Иккинг хотел протянуть руку, чтобы опять потрепать его по волосам, осекся, решительно зашагал в мастерскую. Требовалось подумать в тишине и уединении. Подарок вызывал какие-то смутные чувства, хотелось обнять его, запустить пальцы в волосы и лизнуть. Последняя мысль казалась особенно дикой. Мотнув головой, развернул чертежи снегоуборочной машины на педальном ходу и углубился в расчеты. Уборка снега на центральных улицах каждый день отнимала много времени, хотелось оптимизировать этот процесс. — Господин, — раздалось над ухом, и Иккинг аж подпрыгнул на табуретке. — Не смей так подкрадываться! — рявкнул он на и так присевшего от страха парня. — Господин, к вам пришли. — Иду. Сиди здесь и ничего не трогай. — Слушаюсь. Когда Иккинг смог вернуться, была уже глубокая ночь. Беззубик спал на краешке стола, подложив голову на руки. На чертежах, лежащих перед ним, было сделано несколько пометок маленькими четкими буковками. Пару Иккинг отверг сходу, а одна мысль показалась весьма ценной. — Не спи, замерзнешь, — тряхнул за плечо. Парнишка смешно чмокнул губами и сонно заморгал, спросонья не понял, где находится, бухнулся в ноги, лбом в пол. — Встань, пошли спать. Парень плавно встал и пошел следом, у кровати начал раздеваться, стянул штаны, оглянулся. — Господин, где можно подготовиться? — К чему? — стягивая меховую рубаху и оставаясь в тонкой нательной рубашке и подштанниках, потянулся с хрустом. — Ну, вы же будете… меня… Иккинг даже зевать перестал. Окинул взглядом суповой набор по имени Беззубик, скромно прикрывавшийся ладонями, хмыкнул, потом заржал в голос. — Оденься, я на кости не кидаюсь. Будешь грелкой работать. Может Иккингу показалось, но отвергнутый недолюбовник одевался обиженно сопя. Кровать вождя викингов соответствовала статусу, широкая и жесткая. Воин должен быть вынослив и аскетичен. Для Беззубика кинул дополнительное одеяло, скрутил из рубахи подушку, сам привычно растянулся на практически голых досках, и захрапел. Беззубик некоторое время рассматривал его мужественное обветренное лицо, закутался в меха и уснул. Впервые за долгое время Иккинг проснулся не от того, что волосы примерзли к подушке, собственно, поэтому он их и обрезал, отдирать больно, а от чужого дыхания над ухом. Худосочный подарочек, видимо, замерзнув, или действительно, решивший греть господина, забрался на него с руками, ногами и всеми одеялами, обнял и устроил голову на плече. Судя по уменьшившейся куче дров, ночью он вставал и поддерживал огонь. Ответственный. Иккинг осторожно обнял его, исследуя руками выступающий позвоночник и зарываясь в шелковистые волосы. Пальцы наткнулись на край ошейника. Плотные узоры из камней, в количестве больше обычного. Чем провинился этот парень, что его так плотно запаковали в магические путы. Может он какой-нибудь монстр или маньяк, поедавший девственниц на завтрак, нет-нет, он пил кровь младенцев или сводил всех с ума красотой и заставлял отдавать деньги и душу. А может он сын богатых родителей и его выкрали в детстве, чтобы продать за большие деньги? Или… Бурная фантазия рисовала красочные варианты. В этот момент в дверь постучали по-викинговски, то есть дверь не вылетела просто чудом, засов удержал. Беззубик дернулся и открыл глаза, встретился взглядом с хозяином, чуть покраснел, заёрзал, сползая и демонстрируя Иккингу собственный утренний стояк, покраснел сильнее, случайно задел его напряженный член, покраснел еще больше и замер, ожидая приказаний. Дверь содрогнулась он нового стука. — Чего смотришь, бегом открывать, а то Кабан дверь вынесет, опять чинить придется. — Опять? — стремительно натягивая штаны, распахнул глаза Беззубик, потом спохватился, поклонился и выпалил, — Да, господин. Кабан — громадный, даже по местным меркам викинг, с окладистой бородой и добрыми маленькими глазками, ввалился в клубах морозного воздуха, нерешительно остановился у порога. — Дверь закрой, — велел ему вождь. — Что там у вас? — У старой Бьерг рухнула крыша, надо народ собрать, пока она со скотиной не замерзла. Сегодня так и метет. — Пусть её соседи заберут пока. — Ага, забери её, вытаскивает обломки, выгребает снег, двужильная баба. На крышу тоже сама лезла чинить, так свалилась, хорошо в сугроб, а то зашиблась бы. — Понятно, идем. Беззубик, пожрать приготовь, кладовая в подполе, к обеду приду. Сам сейчас тоже поешь. — Господин, без вас не буду. — Вот шантажист на мою голову, — накидывая шубу, хмыкнул юноша. — Узнаю, что ходил голодный — прибью. Раб шумно сглотнул и склонился в почтительном поклоне. — Зачем он тебе? — спросил Кабан, когда они уже шагали по колено в снегу. — Забавный. «Да, господин», «нет, господин», а у самого глаза так и сверкают. Куда его сейчас? Замерзнет моментом. — Да, морозец сегодня что надо, — отирая сосульки с усов, крякнул Кабан. — Во дурна баба, залезла таки! — хлопнул по бокам, глядя на маленькую фигурку женщины с молотком, на обломках крыши. Домой Иккинг вернулся только к вечеру, скинул сапоги и шубу, шумно умылся, и завалился на кровать. Крышу совместными усилиями починили, правда, потом завалилась одна стена, пришлось чинить и её, разбирая и собирая по бревнышку. Под боком кто-то зашевелился, и викинг произвел захват, обездвиживая потенциального врага. «Враг» тихо пискнул и замер. Иккинг разжал пальцы, давая ему вдохнуть. — Просил же не подкрадываться, — буркнул, отворачиваясь. Беззубик потер шею, прокашлялся. — Простите, господин, я хотел размять вам спину. — Валяй, — он стянул рубаху на голову. В воздухе разлился аромат масла, по спине задвигались умелые руки. Проснулся глубокой ночью, нащупал в коконе из одеял парнишку, притянул, обнял, зарылся носом в мягкие волосы и снова заснул.