Господин Иккинг

На другой день дела требовали личного присутствия, так же, как и на третий. Иккинг оставлял на Беззубика дом и забывал о нем. Тихий, покладистый раб под ногами не мешался, со спины больше не подкрадывался. Готовил похлебку, да шил что-то у огня, благо и шкуры-ткани и нитки с иголками нашлись в кладовой. Свои пестрые тряпки из мастерской он тоже утащил, так же как и некоторые золотые украшения с рассеянного соглашения Иккинга. Поэтому, когда Астрид поймала вождя в главном зале и спросила, можно ли одолжить его игрушку, Икинг не задумываясь, кивнул и вернулся к обсуждению цен на рыбу и сырую нефть с заезжими купцами. Сегодня был рыночный день. Множество кораблей болталось у причала, туда-сюда сновали купцы, грузчики и покупатели, торговцы расхваливали товар. Рыночная площадь гудела. В полушаге за гордо вышагивающей Астрид шел стройный молодой человек с закрытым полувуалью лицом и золотой цепочкой, соединяющей его запястье с её кожаным поясом. За ними топал Сморкала с охапкой свертков. Астрид подходила к прилавку, брала заинтересовавший товар и передавала Беззубику, тот тщательно его осматривал, нюхал, пробовал на зуб, шепотом сообщал о результатах, и девушка гневно возвращала вещь или просила завернуть. Единственное место, где она советов не просила, была оружейная лавка. От громадных викингов, приценивавшихся к мечам и топорам, было не протолкнуться. Астрид выбрала себе тяжелый топор, крутанула им в воздухе, остановила в паре сантиметров от шеи побледневшего раба. — Ты чего моего мальчишку пугаешь?! — раздалось у неё за спиной, оружие дрогнуло и оцарапало Беззубику кожу. — Придурок, — буркнула Астрид и вытащила из кармана тряпку, сунула в руку рабу. — Зажми, что застыл. — Ты все выбрала, что хотела? — поинтересовался Иккинг. — Все. Тебе досталась умная игрушка. Потом еще его возьму. Ты на меня внимания не обращаешь, буду учиться разным женским штукам, выйду замуж за принца. Иккинг фыркнул, Сморкала заржал, чуть не уронив все покупки. Астрид отстегнула цепочку, бросила в руки Иккингу, поджала губы и ушла. — Звереет девка без хорошей битвы, — решил Иккинг. — Без хорошей ебли она звереет, а ты все нос воротишь, — просветил Сморкала. — Взял бы, да и помог девушке, — огрызнулся Иккинг. — И помогу. Иккинг развернулся и быстро пошел сквозь толпу, Беззубик едва поспевал за ним. Иногда люди разделяли их, запутывались в цепочке. Иккинг разозлился, сильно дернул, оборвал её у браслета и вуаль с лица сорвал. — Придумают всякую хрень, — бросил в сердцах. — Не отставай! — это уже Беззубику. Дома метался из угла в угол, накинул старую куртку, ушел рубить дрова. Беззубик переоделся попроще, пошел помогать. Как он успел убедиться за последние дни, Иккинг добрый хозяин и рабов раньше не держал. После нескольких мелких проколов юноша понял как себя вести и что можно делать. Получалось, что практически все. Он мог проводить дни среди книг или валяться в кровати, есть и пить, когда захочется, даже тренироваться, хозяин и слова не говорил. Стало закрадываться неприятное чувство, что он не нужен. Очнувшись в ошейнике много лет назад, он каждый день знал, зачем он нужен, а теперь не понимал и терялся. Поэтому, помогать госпоже Астрид было приятно, хоть она и смотрела на него как на вещь для определения качества других вещей. Она говорила, он выполнял, все правильно. С Иккингом это не работало. Приходилось самому решать, что делать и когда вмешиваться. Вот и сейчас, Беззубик не понимал, что взбесило господина. Они занимались дровами в полном молчании. Иккинг яростно рубил, Беззубик складывал в поленницу, немного натаскал в дом. От работы разогрелся, щеки зарумянились, мороз отступил. Одно полено вывернулось из рук, чиркнув по щеке, сразу набухла алая капля. Иккинг увидел, бросил топор, быстро подошел, схватил за подбородок, стер пальцем кровь и слизнул. Беззубик замер, загипнотизированный своей кровью на чужих губах. Захотелось дотронуться, но проявлять инициативу не положено, он только смотрел на обветренные губы и представлял. Иккинг дернул его на себя и впился в рот жестким поцелуем. Беззубик вцепился в его куртку, притягивая сильнее и отвечая. Это было похоже не на нежность, а на борьбу, бой, который никто не хотел проиграть. Беззубик понимал, что рабу так делать запрещено, но интуиция подсказывала, что только так и надо. Внезапно Иккинг просунул пальцы под ошейник и рванул изо всех сил. Беззубик вскрикнул и потерял сознание. Приходил в себя мучительно тяжело. В голове все кружилось, пустой желудок скручивало судорогой от непрекращающихся спазмов, мышцы задервенели. Рядом хлопотала сгорбленная старушка, кидала в кипящую воду травки и нашептывала. — Господин, — собравшись с силами, прохрипел раб. — Вождь, он очнулся. В два шага Иккинг оказался рядом. — Пожелайте, чтобы я был вашим рабом. — Мне не нужен раб, я хочу снять с тебя эту штуку. — Неправильный ответ, — закатывая глаза от боли старался не орать юноша. Если господину не нужен раб, магия ошейника выполняет желание, убивая. — Дурак, — огрела Иккинга по спине клюкой старуха. — Решил добить его? Магия — штука тонкая, силой не взять. Признай, что он тебе нужен и мальчик останется жив. Иккинг плюхнулся на колени рядом с кроватью и, наклонившись, чтобы ошейник совершенно точно его услышал, громко произнес: — Желаю, чтобы этот раб был моим с сего дня и до конца моих дней. Чтобы я всегда мог знать, где он и что с ним. Во имя Тора пусть будет так. — Насчет конца своих дней, не погорячился ли? — беззубо улыбнулась бабка, сморщивая и так морщинистое лицо. Иккинг потеребил отрастающую бородку. — На брачную клятву вышло похоже? — Похоже. — Ну, вообще-то я думал, что в любом походе могу сгинуть, тогда он может сменить хозяина. Не помирать же вместе со мной. А ошейник мы этот проясним, будь уверена. — Вождь слова на ветер не бросает, — поклонилась она. — Присмотри, пока ему не станет лучше. — Конечно. — Мне уже лучше, господин, — преодолевая слабость, попытался подняться юноша. — Угу, вижу, на костер краше кладут. Отдыхай, это приказ, — потрепал по голове и вышел. Старуха напоила горьким отваром, боль потихоньку отступила, и Беззубик провалился в сон. Проснулся от ароматных запахов. Иккинг кашеварил, и Беззубик почувствовал, что слюна заполняет рот и грозит потечь на подушку. Подушку? Приподнялся, рассмотрел на чем спал. Правда подушка, настоящая, перьевая, не особо толстая, но и не тот неудобный сверток, на котором приходилось спать раньше. — Доброе утро, господин. Спасибо за подушку. — Доброе. Подушку тебе Астрид передала, извиняется за оружейную лавку. Как узнала, что я с ошейником напортачил, чуть не убила. Девка, а дерется, как мужик, — он потер плечо, куда, видимо, прилетело особенно ощутимо. — Извините, что из-за меня у вас столько хлопот. Иккинг отмахнулся. — Иди есть. Старейшина сказала, что тебя надо хорошо кормить, этот твой ошейник чуть тебя не высосал. С виду и не скажешь, что такая гадостная вещь, кожа тонкая, камушки поблескивают. — Его надевал очень сильный маг. — Ты его знаешь? — Аоктефиан. — Старый, беззубый горбун, небось. Беззубик оделся и сел за стол, перед огромным блюдом с варёным мясом и овощами. — Нет, самый молодой среди магов. — Посмотреть бы на его кишки, кхм, в смысле, лицо. Это же каким злыднем надо быть, чтобы рабские ошейники делать. Беззубик долго ел молча, что-то обдумывая. — Он не виноват, его заставляют. Или обманывают. Потом ему плохо. Я как-то случайно подглядел, как он новую парию кольцует, потом его кровью рвет. — Тебе его жалко? — уставился на парня Иккинг. — Не знаю, — опустил он глаза. — Вы же про меня тоже ничего не знаете, господин. Может я не зря в ошейнике. — Засиделся ты дома, братец, городишь всякую чушь. Не зря. Ерунда какая. Молодой-красивый, говоришь? — у Иккинга задорно блеснули глаза. — Как думаешь, Астрид он понравится? — Возможно, — сдержанно улыбнулся Беззубик. — Значит, пойдем ей жениха добывать. Беззубик попытался представить мага рядом с Астрид, не получалось. Зато маг, закинутый воительницей на плечо и нежно придерживаемый под коленками, хорошо представлялся. — А если она откажется? — Тогда возьмем его к себе третьим. Сильный маг в хозяйстве всегда пригодится. Возьмём? Юношу так ошарашило предложение, что он рот открыл не-то от удивления, не-то от страха, а может и вообще, от возмущения. — Как скажете, господин, — сумел выдавить он, не нарушив субординации. Иккинг рассмеялся, хлопнул по спине так, что вышиб весь воздух из легких, заходил по дому, собираясь. — Одевайся, дела ждут. Будешь сегодня писарем. В большом зале совета уже толпились викинги, при появлении вождя почтительно умолкли, поклонились. На Беззубика кто поглядывал украдкой, кто открыто пялился, некоторые пытались потрогать. Последнее Иккинг пресёк на корню, съездив по морде особо рьяным. — Глазами глядите, руками не трогать, это мой раб, обижать не позволю. Кто тронет его, считай оскорбил меня, без ответа не оставлю. Все согласно закивали и расселись за длинным столом. Без лишних предисловий начали обсуждать насущные дела. Через час у Беззубика начала болеть рука с непривычки, а Иккинг все тыкал пальцем в новый лист: — Пиши, для всех кораблей отлить ядра в нужном количестве и запастись горючей смесью, которую в одном месте не держать, а распределить малыми бочками, чтобы разом не пыхнуло. Проверить метательные машины, какие неисправны — починить. Весь лишний металл тащить в кузницу, а не бросать где попало по берегу. — А кто бросает? Никто не бросает! — возмутились за столом. — На прошлой неделе лодка дно пробила обо что? — О камни. — Врешь, железо на мелководье скинули и не полезли доставать. Рыбаки лодку пробили. — Холодно же. — Когда кидали, об этом не думали? Крюками доставайте, толстые сети возьмите, но чтоб все вытащили! — Сделаем. Судя по приготовлениям, с наступлением тепла намечался большой поход. Развернули карту, долго кричали и возили по ней пальцами. — Беззубик, иди сюда. Ты понимаешь, что здесь нарисовано? — Вот мы, а это острова, где я жил раньше. Их больше, тут не все нарисованы. И береговая линия континента сильнее изрезана. Корабль, с которым меня захватили, причаливал в бухте вот тут, там большой город, но охраны мало. Бухта мелкая для ваших кораблей, близко не подойдут, а лодки расстреливают из пушек и магическим огнем. — Магическим огнем нас не пронять! — гаркнул бородатый верзила. Иккинг поморщился, Беззубик вздрогнул всем телом. — Пронять. Помнишь у Черной скалы? Едва ноги унесли, два корабля потеряли. Они совершенствуются, — тихо напомнил вождь. После бурных обсуждений у всех проснулся дикий аппетит, обедали тут же, продолжая разговоры. Беззубик устроился на возвышении у трона, сел по-турецки, пристроил тарелку на ноги и быстро жевал под суровым взглядом господина. Суровым, потому что между ними уже произошла короткая, но жаркая перепалка тихим шепотом. Иккинг настаивал, чтобы Беззубик сел со всеми за стол и не выделывался, а ел, как следует, Беззубик, стараясь не обидеть господина, втолковывал, что так не положено, рабы едят отдельно от господ, дабы не смущать их своими манерами. Иккинг хрюкнул в кулак и чуть не заржал в голос. — Покажи, кого тут можно смутить, — обвел глазами чавкающих викингов. Будто в подтверждение его слов, ближайший здоровяк, выломал из туши барана несколько ребер, обгрыз, кинул кости под стол и утер жир с бороды рукавом. Заметил взгляд вождя, пожал плечами: — Жир, он же рубахе промокать не даёт. В море — первое дело, жирная рубаха. — А ты говоришь — манеры. Ешь, давай, нам еще в кузницу идти. Сошлись на том, что Беззубик поест, но за стол все равно не сядет. Иккинг поворчал для порядка, что рабы пошли строптивые, не то, что в прежние времена, набрал лучших кусков со стола и вручил упрямцу. Беззубик принял тарелку, внутренне усмехаясь, разве так ведет себя настоящий господин? Вождю еще учиться и учиться. Позже, в кузнице, раздув мехами огонь, смотрел, как Иккинг бьёт молотом по куску металла, постепенно превращая его в деталь будущего механизма. Рубаху он давно скинул, остался только в штанах и плотном фартуке, защищавшем от летящих искр. Мышцы на спине и руках ритмично напрягались и расслаблялись, перекатывались под блестящей от пота кожей. Хотелось провести пальцами, лизнуть и подуть… Что удивляло Беззубика в нынешнем господине, так это полное равнодушие к его телу. Вернее, равнодушие было не идеальным и непроизвольно прорывалось, но только во сне и как-то куце. Первые дни он боялся, потом успокоился, теперь мучился вопросом, что в нем не так? Предыдущий хозяин каждый день или сам пользовался или друзей звал, а тут только обнимают, да целуют изредка. Странно. Может, пахнет противно? С гигиеной тут было из рук вон плохо. Ополоснулся в тазике у камина, вот и все мытьё. Надо выпросить ванную и мыло. Может тогда… — О чем задумался? Качай, давай, — рявкнул Иккинг. — Да, господин. Вечером Беззубик дождался, пока господин поест и усядется с книгой, устроился у ног и тихо сидел, пока на него не перестали обращать внимание. Тогда он принялся мягко поглаживать ногу хозяина, постепенно поднимаясь все выше и выше. Через ткань эффект был не тот, но не просить же его стянуть штаны, для большего удобства в совращении. Поэтому Беззубик старательно выводил ноготками узоры через ткань, отдавшись процессу целиком. Сосредоточение оказалось настолько полным, что не заметил, как Иккинг чуть напрягся, посмотрел, что же такое происходит, беззвучно усмехнулся и отложил книгу. Шаловливые ручонки были схвачены на ширинке. Беззубик ойкнул и дернулся, но Иккинг держал крепко. — Ты что-то хотел? — спросил он максимально нейтрально. — Да, то есть, нет, — заливаясь румянцем, проблеял раб, понимая, что пойман с поличным. — Совсем ничего? — медленно втянул его к себе на колени и посадил верхом. — Я хотел… — начал он и не смог закончить фразу, потому что был подхвачен за задницу, и впечатан пахом в пах. — Но это не срочно, — выдохнул в самые губы. — Ты так считаешь? — потирая его стояк о свой, приподнял бровь Иккинг. Беззубик смог только шумно сглотнуть, потому что трения через одежду только распаляло, хотелось больше, глубже и сильнее. — Глубже и сильнее, говоришь? — усмехнулся вождь и рывком встал на ноги, направляясь к кровати. Ой, Беззубик покраснел еще больше и спрятал лицо на плече господина. Это он вслух сказал? Это же не положено, он же не имеет права. Ах. Иккинг сгрузил его на кровать, стал раздевать и выцеловывать-облизывать, словно леденец на палочке… с палочкой… И до этой самой палочки он добрался на удивление быстро. Ой-ой-ой! — Ты чего? — Неправильно, это же я должен вас ублажать, — сделал большие глаза юноша. — Я господин? — лизнув член, как мороженое, спросил Иккинг. — Да, — едва удержавшись, чтобы не поддать бедрами, кивнул Беззубик. — Значит, мне лучше знать, что и как делать. Лежи и получай удовольствие. И Беззубик получил его, проваливаясь в горячий рот и зыбкое марево возбуждения. Оргазм прошил тело и оставил след разочарования. Хорошо, но мало. Приоткрыл один глаз, чтобы понять, что же делается у него на животе. А на животе была лужица спермы, которая и стала смазкой. — Вот теперь моя очередь получать удовольствие, — складывая гибкого мелкого пополам, ввинтил сразу два скользких пальца. — А-а! — Что? — остановился Иккинг. — Все хорошо, господин, просто я давно не… меня давно не… растягивали. — Слишком быстро? — он начал вынимать пальцы. — Не-не-не, — чересчур поспешно для страдающего затараторил Беззубик и потянулся за отстраняющейся рукой. — Если не делать больших перерывов, то меня можно совсем не растягивать, — с паузой после каждого слова двигался уже на трех пальцах. Иккинг убрал руку и приставил головку члена, но внезапно выяснилось, что пока он переживал, правильно ли все делает, собственное возбуждение спало. Беззубик быстро сориентировался, откатился в сторону, освобождая место. — Можно теперь я буду делать хорошо? — посмотрел серьёзно, будто не трахаться собирался, а спускать корабль со стапелей. Иккинг стянул с себя остатки одежды, лег удобнее, раскидываясь по кровати. — Ну, давай, покажи, какой ты искусник. Поразить неискушенного викинга оказалось очень даже просто. У Беззубика было несколько отработанных программ, сейчас он выбрал самую простую и короткую, и все равно Иккинг первый раз кончил, не доходя до середины, а потом еще и еще раз, почти подряд, ошалело глядя на улыбающегося раба. После третьего раза сгреб Беззубика в охапку, уткнулся носом в шею и уснул. Мелкий дернулся, но понял, что сейчас точно не выбраться, магией ошейника очистил себя и господина от последствий бурного секса, натянул одеяло и уснул. Проснулись от громкого стука в дверь. Переглянулись. — Кабан? — Он, родимый. Подождет, хоть штаны наденем, — целуя уютного со сна парнишку, отмахнулся Иккинг. — Ну, ты вчера и зажег. — Господину понравилось? — смущенно опустил глаза. — Господину очень понравилось, поэтому придется повторить. — Сейчас? — Сейчас нам доломают дверь, а вот вечером… Беззубик понял, что открыл шкатулку Пандоры. И что его так распирало своё «искусство» показывать? Теперь вспомнит, как каждый день раком стоять. Иккинг уловил грусть в глазах, чмокнул еще раз, быстро оделся. — Не захочешь, не будем, что я, не понимаю, что ли. А вообще до ночи еще дожить надо. Кабан ввалился спиной, не удержав равновесия. Беззубик удивился, насколько быстро такая громада мышц способна сгруппироваться и вновь вскочить на ноги. — А вы чо, спите что ли? — удивленно вытаращил глаза Кабан. Иккинг посмотрел на хронометр, усмехнулся. — Да, действительно, странно, шестой час утра, а мы спим. — Какой час? — недоуменно захлопал он глазами. — Пять часов, тридцать семь минут, — ткнул приборчик в лицо раннему гостю. — А я-то думаю, почему в пекарне еще хлеб не испекли, поругался там, — Кабан сник, развернулся к двери. — Извини, вождь, Локи попутал. — Зачем приходил? — Доброго утра пожелать, — разворачиваясь всем телом, засиял он и через плечо Иккинга уставился на Беззубика. Иккинг тоже обернулся. Беззубик перестилал кровать, одевшись в один из своих пестрых халатов, которые приехали вместе с ним в мешке. В свете лампы ткань поблескивала и переливалась, плавно обтекая стройное тело. Он напоминал райскую птичку, порхающую среди грубой утвари. Кабан непроизвольно поправил в штанах и приоткрыл рот. Иккинг решительно развернул его к двери и вытолкал за порог. — И тебе с добрым утром. Больше так рано не заходи, я могу быть занят, — прорычал вождь и подтолкнул нежданного гостя к дороге в поселок.