Попытка побега

 Глядя вслед удаляющемуся лорду Азатогу, барон лорд Реджинальд размышлял о нездоровой тенденции - с момента начала его второй жизни неприятности шли одна за другой, причем размер этих неприятностей стремительно рос, а паузы между их возникновением все так же стремительно сокращались.   Венцом этого неприятного ряда стал прошедший накануне штурм, превратившийся в жуткую мясорубку. В развязавшейся бойне ценой нечеловеческих усилий удалось остановить и разгромить вражеские армии - но какой ценой! Самая многочисленная - но одновременно и самая слабая часть армии - ополченцы - выбита практически подчистую. Хуже всех защищенные, они мало что могли противопоставить врагам в ближнем бою.   "Профессиональные" солдаты показали себя куда лучше с точки зрения выживаемости, но и там потери были такие, что ой. На удивление мало убитых было среди рыцарей - изрубленные порой буквально в капусту, эти упорные личности решительно отказывались умирать. Правда, взять в руки меч они смогут не скоро...   Итого положение безрадостное - жалкие ошметки армии представляют из себя лазарет, а между тем они не могут позволить себе ни дня передышки - нужно немедленно, желательно прямо сейчас, переходить в наступление. Отстояв замок, он по сути ничего не приобрел, а как бы даже не наоборот. Обороной нельзя победить в войне. Необходимо атаковать. Ударить в ответ, разбить остатки вражеских войск, отобрать их замки и земли. Лишить солдат и ресурсов. Только это сможет остановить врагов - здесь, в этом искусственном мире, нельзя никого запугать, убедить, договориться - сюда приходят ради побед. И уходят после поражений. И вот тут есть одна тонкость - ему, барону Реджинальду, некуда уходить.   Люди небоеспособны - и поэтому на острие удара придется встать демонам. Их невероятная выносливость позволила им быстро оправиться от ран.   Тут, конечно, свои нюансы - этому "союзнику" доверять нельзя, а сил, чтобы подкрепить его верность, совершенно недостаточно. На роль контролеров идеально подходили священники, но они заняты с раненными и крайне уязвимы в ближнем бою. Куда не кинь, всюду... Не складывается паззл, уж слишком мало деталек на руках. Что ж, попробуем добыть хотя бы еще одну.   ***   Темный, мрачный коридор темницы навевал уныние. Спускаясь по узкой винтовой лестнице, барон растревожил не до конца зажившую ногу и сильно хромал. Около двери крайней камеры стоял на посту одинокий ополченец - за дефицитом людей никого более боеспособного не нашлось.   - Как он, не буянит? - спросил барон, опираясь на стену и давая отдых ноге.   - Не, ваша милость, тихо сидит. Даже не шевелится.   - Открывай. Пойду поговорю с нашим гостем.   Ополченец засуетился, звеня ключами, отпер тяжелую стальную дверь и потянул ее в сторону. Свет факела проник в камеру, отразившись в ярких голубых глазах ее обитателя.   Лишенный своих тяжелых латных доспехов и монструозной булавы, паладин уже не выглядел ходячим танком. Конечно, с крестьянином его не спутаешь - могучие мышцы, породистое лицо, выправка, сила духа - даже будучи пленником, воин оставался воином.   Когда у вконец вымотанного, едва остающегося в сознании барона спросили, что делать с пленным, он не сразу понял, о чем речь. Решив отложить решение на потом, приказал засунуть живучего вражину в темницу.   Навернувшись со стены и переломав себе все что можно и нельзя, упорный паладин оставался в сознании и до конца пытался сопротивляться. Вязавшие его солдаты изрядно вымотались и отхватили тумаков. Впрочем, в долгу они не остались, и выцарапанный наконец из своего панциря паладин был доставлен в камеру в совершенно отбитом состоянии.   Тем удивительнее то, что он уже практически здоров - сколько же выносливости у этого быка!   - Приветствую, сэр. Хотел было сказать "добрый день", но вы, наверное, со мной не согласитесь? - барон так и не придумал, чем можно привлечь пленника на свою сторону, и положился на импровизацию.   - Пожалуй, что так. - пленник криво улыбнулся углом рта. - Я плохо запомнил окончание боя, но видимо, он сложился не в нашу пользу.   - Верно. Вы проиграли. И теперь у вас есть выбор - остаться здесь, дожидаясь чуда... Или...   - Или?   - Хорошенько подумать. И понять, что вы оказались не на той стороне.   Услышанное оказалось для паладина сюрпризом. Он несколько секунд всматривался в лицо собеседника, ища там насмешку, а потом медленно заговорил.   - То есть вы предлагаете мне предательство? Мне - паладину, воину церкви? Вы в своем уме?   - Вот по поводу ума я бы на вашем месте молчал. Я бы еще понял, окажись на вашем нагруднике белое солнце. Но вы пришли не карать еретиков - хотя тут тоже есть с чем поспорить - вы пришли грабить. Да, да, просто и незамысловато. Не знаю, что вам рассказали ваши командиры, но война началась с вероломного нападения на кастеляна крепости и прелата местной церкви. Тогда они получили достойный отпор - но вернулись с подкреплениями, чтобы довести дело до конца.   - Вы лжете. - Лицо пленника не дрогнуло. Он с презрением смотрел на барона. - Вы лжете, и лжете грубо и неумело. Мой лорд - паладин, воин света. Он не мог запятнать руки предательством. Это совершенно, абсолютно невозможно.   Барон вздохнул, с сожалением покачал головой.   - Вот за это я не люблю фанатиков. Вы создали у себя в голове идеальный мир, и упорно отрицаете все факты, которые в эту лубочную картинку не вписываются. "Верую, ибо абсурдно", да?   А знаете что, я прикажу вас выпустить. Вас проведут по крепости, вы поговорите с людьми - ополченцами, священниками, рыцарями. Вы посмотрите на то, что натворили мечи ваших братьев. И тогда мы поговорим с вами снова. Я надеюсь, в вас осталось достаточно здравого смысла, чтобы преодолеть слепящий свет фанатизма.   Паладин промолчал. На его губах стыла презрительная усмешка. Но где-то в глубине его глаз на долю секунды мелькнула тень сомнения.   ***   Хромая и раздраженно морщась, барон выбрался во двор. Здесь ничего не изменилось - немногочисленные счастливчики, вышедшие из бойни с минимумом повреждений, слонялись пришибленными тенями, будто до сих пор не в силах поверить в свое счастье.   Барон огляделся в поисках кого-то достаточно головастого и сохранившего остатки боевого духа, на кого можно было свалить подготовку к походу. Взглянув направо, он вздрогнул от неожиданности - там стояла мумия. Мумия рыцаря. Она была забинтована с ног до головы, ее левая рука висела на перевязи, на бинтах проступили пятна крови. Тем не менее, рыцарь твердо стояла на ногах, и смотрела с мрачной решимостью.   - Агата. - голос барона чуть дрогнул. - Я возвращаю тебе звание сотника. Собери всех, кто может держать оружие, и предупреди тех, кого смогут поставить в строй в ближайшие три часа. Пусть готовят коней и припасы. Через час жду тебя на совещание в моем кабинете. Да, пусть поднимут синий вымпел - песий сын и его шайка тоже идут.   Агата молча кивнула и зашагала в сторону казармы. Барон мысленно выругался и поплелся в противоположном направлении. С разжалованием он тогда поторопился - но береженого, как говорится, бог бережет. И так прошли по краю.   ***   Обстановка на совете была напряженная. В комнате присутствовало пятеро разумных. Сам барон. Его демонический союзник, с некоторой опаской косящийся на сидящую напротив него девушку. Агата, сверлящая демона неподвижными зрачками - буравчиками. Скалящийся во всю пасть одноухий гнолл - кажется, он был очень доволен видом своей обидчицы. И примостившийся с краю Лэнс - глава егерей хорошенько получил по голове и был больше похож на панду, чем на человека - обмотанная бинтами голова и здоровенные фингалы под обоими глазами.   Барон впервые усомнился в своей идее немедленного контрудара - уж больно убого выглядели его офицеры. Но вариантов было не так чтобы много - сейчас или никогда.   Откашлявшись, он махнул в сторону демона.   - Азатог, поведай нам, как мы будем брать твой замок. И постарайся быть убедительным - мои люди мне дороги, и без уверенности в победе я их на штурм не поведу, - мстительно закончил барон.   Демон понимающе улыбнулся.   - Если мы выступим сейчас, то успеем добраться до начала следующей недели. По моим подсчетам, враги положили здесь практически все, что у них было, и теперь смогут выставить на стены лишь новичков свежего найма, в лучшем случае разбавленных парочкой ветеранов. Конечно, стены и башни у крепости хорошие, и в лоб их не взять даже при таком убогом гарнизоне. Но - всегда есть обходной путь. Существует возможность пробраться в цитадель незаметно, и я позаботился, чтобы эта лазейка осталась тайной для новых хозяев.   - Рискованно. Даже разовый найм из трех замков даст им армию, в общих чертах сравнимую с нашим ударным отрядом.   - Почему трех? Они не смогут ничего перестроить в моей цитадели еще по крайней мере месяц, - демон лучился самодовольством. - И они не настолько безумны, я думаю, чтобы пытаться призвать демонов на свою сторону.   - Что ж. В таком случае план имеет шансы на успех, - барон обвел взглядом остальных "условно присутствующих". - Кто-то хочет высказаться?   - Я могу быть свободен, босс? - гнолл, казалось, готов был сорваться и убежать в любой момент.   - Куда? - рявкнул барон. - Ты идешь с нами. Не хватало мне еще твоей шайки, шастающей по долине без присмотра.   - Но босс... - гнолл резко поскучнел. - А как же наш договор?   - Договор в силе. Ты получишь свое селение, как только обзаведешься... гм... женами для своих архаровцев. До этого получится не деревня, а разбойничий лагерь. И не ворчи мне тут - ты еще за свои мародерские набеги не рассчитался!   Гнолл обиженно замолчал. По-хорошему, от него стоило избавиться, вот только...   Только уж больно нехорошую привычку завел этот сын собаки - воскресать после смерти. Очень нехорошую и нетипичную. Два раза его свеженабранную стаю загоняли и вырезали до последнего хвоста - на третий он запросил переговоров. Бессмертный друг - лучше, чем бессмертный враг, подумал тогда барон. Даже если это человекообразная собака. Был заключен договор - позволение поселиться в долине взамен на воинскую службу. Бойцы из собакоголовых были известно какие - никакие, однако они были хорошими разведчиками и ищейками. Да и доросший до тридцать седьмого уровня вожак мог... Мог, в общем.   - Хорошо. - поняв, что от страдающего егеря и непривычно молчаливой рыжей амазонки он ничего не дождется, барон свернул совещание. - Выступаем через два часа.   ***   Похожий на старте на санитарный обоз, поход стремительно набирал темп. Очухавшийся Лэнс рыскал по кустам, выискивая возможные засады, рыцари и демоны с недоверием косились друг на друга. В хвосте колонны плелся самый загадочный персонаж, с хмурым как туча лицом и здоровенной булавой на перевязи.   Честно сказать, барон не надеялся всерьез перевербовать паладина - но уж больно вкусно выглядело число "56" у того над головой. На удивление, что-то все-таки сработало - или церковь, битком набитая ранеными, или разговор с угрюмым пожилым священником, или ангелы, успевшие воскресить нескольких павших до того, как их тела рассыпались в пыль. Несокрушимая оболочка веры треснула и поблекла. Паладин не мог больше чувствовать себя правым - но и перейти на сторону врага было выше его сил. После нелегких переговоров барон сошелся с ним на том, что воин света поможет присмотреть за демонами - уж они-то никакой симпатии ни у кого не вызывали. Поможет присмотреть - и не поднимет оружия против бывших соратников.   Странная, мутная ситуация. И табличка у мрачного паладина странная - серо-зеленая. Нейтрало-союзник? Такое вообще бывает?   Сборный отряд миновал потрепанный северный пост и направился к телепортационному камню. На полдороги встретили отряд охотников, отправленных хитрым стариком Конрадом. Очень кстати - пара егерей, оставшихся в подчинении у Лэнса, при всем желании не могли закрыть весь периметр.   Еще день пути - и вот он, камень, покрытый причудливыми рунами. Он принес очень много неприятных сюрпризов - что ж, настало время вернуть должок. Барон в последний раз оглядел свой отряд и взмахом руки отправил его вперед. Руны налились красным, мигнули, и мир вокруг изменился.