Блохи

      От Харрингтона разило спёртым потом, который смешиваясь с запахом бензина, представлял миру новое химическое оружие. Парень, несомненно, был бы счастлив впервые испытать его на Байерсе, поэтому Джонатану ни капли не было стыдно, когда он заставил Стива открыть дверцу машины и со своей стороны. Тот, лишь ухмыльнулся и, будто бы издеваясь, вдобавок расслабленно скинул кроссовки.       Джонатан не удержался и скривился так, будто ему в ноздри запихали по комку тухлого залежавшегося годами мусора, но ничего не сказал, перейдя сразу к делу:       — Вот, — сунул он тому в руку снимки. — Я уверен, что исходник не испорчен.       Стив, бросив на верхнее изображение быстрый взгляд, вдруг нагнулся к своей сумке, бесхозно брошенной снаружи, и, пошарив в ней рукой, достал и включил фонарик, направив его белый луч на глянцевую поверхность. Машинная лампочка заволакивала всё вокруг противной желтизной и делала снимок пугающим, поэтому ему нужно было удостовериться, что зрение его не обманывало.       — Ты теперь носишь с собой фонарик? — удивился Джонатан, но Стив проигнорировал его вопрос.       Да и чтобы он ответил? Что теперь как-то страшно возвращаться домой после тренировок по неосвещенным улицам? Что даже кусты теперь выглядят зловеще? Он не трус, да и не темноты он боится, а только лишь того, что за ней ни черта не видно. Если бы это считалось нормальным, то он и продырявленную гвоздями биту бы теперь с собой таскал — больно приглянулась она ему. Но остаётся довольствоваться железным фонариком, которым, кстати, можно хорошо по морде заехать в случае чего.       — Хочешь сказать, что вот эта тварь — это Нэнси? — вскинув неверующе брови, Харрингтон ткнул носом в чёрный полуразмытый человеческий силуэт на фото, который с нежностью обнимал Байерс на фоне серого озера и пушистых деревьев. — Вдруг у тебя просто странные потусторонние пристрастия? Я не знаю с кем ты изменял Нэнси, но это ужас как стрёмно, чувак!       — Ты думаешь, что после всего можно так по-идиотски шутить? — всё-таки вскипел Джонатан, выхватывая снимки. — Я не заставлял тебя идти со мной.       — Ой, ладно тебе, Байерс, не нуди, — Стив резким и ловким движением вернул фото себе. — Получается, что Нэнси проявилась на фото каким-то жутким чёрным пятном… А вот это что за пыль позади? — Стив, бросив фонарик на колени, поковырял сгрызеным ногтём там, где казалось, что вокруг его слишком загорелой бывшей подружки рассыпались какие-то кривые крохотные кляксы.       — Не знаю, но очень похоже на рой насекомых. Если вглядеться, то он будто бы закручиваясь, вытягивается, словно следуя призрачному направлению.       — То есть всё-таки мы не думаем, что это брак? — под «мы» Харрингтон мрачно завуалировал скрип надежды, что этот разговор в машине не начало очередного сюжета в духе Стивена Кинга (которого он не читал).       — Я, конечно, ещё раз переделаю снимки, но…       — Чёрт! — прервав его, выругался Стив. — Байерс, я ненавижу это поганое «но»!       — На самом деле, если вдуматься, то Нэнси себя в последнее время плохо чувствовала. Она сказала, что ей снятся «дурацкие сны», а сама она квёлая уже как несколько недель. Может, это и было намёком?       — Квё… квё… какая? — нахмурился Харрингтон. — Типа больная?       — Ты как школу думаешь заканчивать, Харрингтон? — Джонатан почти что жалостливо посмотрел на парня, хотя и не планировал на это давить — просто само собой вырвалось.       Стив в красках представил, как он, размахиваясь, сочно проезжает фонариком по слезливому байерсовскому личику. Это позволило ему в ответ лишь широко улыбнуться, заставляя того врасплох:       — Какой план действий-то? Даже если наши подозрения верны то, что делать? Отправим Нэнси в лабораторию? Пусть ставят на ней опыты?       — Не знаю, — Джонатан взлохматил волосы пальцами и протёр глаза.       — Хоть что-нибудь ты знаешь?       Тут уже Байерс пропустил колкость мимо ушей, потому что он правда не мог сообразить, что делать, а самое главное — как сказать об этом Нэнси. Если он просто ошибся и это какая-то техническая ерунда? Он лишь напугает её до смерти, заставит вернуть те страшные воспоминания, когда она оказалась там и почти не выбралась.       — Так, — Стив решительно хлопнул кулаком по бардачку, — пока оставляем как есть. Нэнси заранее знать не стоит — сначала нужно проверить не свихнулись ли мы, — под этим «мы» Харрингтон уже признал поражение и осознал, что опять впутывается во что-то крутое и многообещающее. — Ты завтра перепроверишь плёнку и тщательно спрячешь её от Нэнси, пока я буду консультироваться по этим снимкам.       — С Оуэнсом?       — Нет, с Уиллом.       — Ну, нет, Харрингтон! — взбеленился Джонатан, категорично замотав головой. — Его больше в это втягивать мы не будем!       — А ты не подумал, что он мог первым начать что-то чувствовать и решил вновь это скрыть, потому что ты, Байерс, опять распустишь сопли? — слишком беспощадно даже для Харрингтона, спросил Стив, зная, что это подействует.       В округлившихся глазах Джонатана проскочила тень настоящего беспокойства. Ему и в голову не приходила мысль подумать о том, что и с Уиллом тоже может быть что-то не в порядке. Оди закрыла портал, и все подумали, что это конец, что всё пережито. Но что, если Теневой монстр, Истязатель Разума, сумел пробраться и, накапливая силы, всё это время поджидать нужного носителя? Если это так, то узнает ли об этом Уилл? И как получилось, что именно Нэнси сейчас выказывает эти подозрительные признаки?       Ненадолго атмосфера накалилась, ощущалось чьё-то незримое присутствие, или у парней разыгралась самая настоящая паранойя. Харрингтон и Байерс к общему удивлению молчаливо, но согласились друг с другом. Но самое необычное в этой тишине было то, что напряжение в ней, какое, бывало, свербело между врагами, отсутствовало. Витал ли дух соперничества? Отчасти. Но ненависти они к друг другу точно не испытывали, хотя признаваться в этом вслух они точно ни за что не станут.       — Обычно всё так и начинается, да? — почти зловеще сказал Стив, всматриваясь в мглистые дома, сквозь потёртое лобовое стекло старого автомобиля.       Вечерний ветер трепал верхушки деревьев, заставляя их рваным пятном царапать звёздное полотно ночного неба. Неожиданно сквозняк заскочил и в машину — он растрепал колючие волосы Джонатана и снимки в руках Стива — налаченая причёска последнего не шелохнулась бы даже если Харрингтон засунул голову в эпицентр урагана.       — Если это и так, то мы должны быть готовыми уже сейчас. Нельзя из-за боязни повторения истории позволить застать нас беззащитными. — решительно заявил Джонатан. — Ну, а если мы ошиблись — забудем это как страшный сон.       — Скажешь Нэнси, что просто из неё модель никудышная, — предложил Стив, ухмыляясь.       И как раз в этот момент раздалось громкое противное шипение где-то в стороне, рядом со Стивом. Всполохи противного звука разрезали воздух, заставив парней испуганно замереть, и спустя несколько нервных секунд, раздалось громкое: «Красный код! Стив, если ты слышишь — у нас тут проклятый красный код!».