Когда взойдёт солнце

Холодные стены камеры давили со всех сторон. Всё вокруг было мрачным и грязным. Даже скамья, на которой ей приходилось спать, была почти что чёрного цвета. Еда — рубленная картошка и немного хлеба — лежала в миске, что приносили каждый день. Мухи кружили над этой скудной пищей. Она смахивала их руками и отрывала пальцами кусочек хлеба. Голод не тревожил её, но были нужны силы, чтобы не упасть в обморок. Здесь не было окон, и свет дарил только факел на стене напротив. Иногда приходил охранник и давал ей воды. Он делал это молча. Сегодня она сразу поняла, что что-то изменилось. Еду не принесли, охранник не подошёл. Она посмотрела на сонную муху, что умирала на краю миски. Вздохнула. Где-то хлопнула дверь, зазвучали тяжёлые шаги. Она подняла голову, спускаясь со своей скамьи, посмотрела. Возле решётки стояли двое: высокий широкоплечий блондин, напоминающий солнце, и черноволосый мужчина с белым платком на шее. В их взгляде не было интереса, скорее простое желание быстрее решить эту никому не нужную проблему. — Как звать? — мягко спросил блондин. Она качнула головой. Босые ноги коснулись ледяного пола. — Нам нужно твоё имя, сударыня, — последнее слово он сказал с лёгкой улыбкой на губах. — Без имени очень сложно писать протокол. — Пометь меня крестом, — сказала она. — Так не пойдёт. — Крест, — она сложила два указательных пальца. — Вот так. И будет тебе имя моё. — Заткнись, — раздался голос невысокого, он устало поднял глаза и посмотрел на неё. — Ты думаешь, мы тут шутки шутим, что ли? — Я? — она приблизилась к ним. — Мне не дали права думать, я просто иду туда, куда велено. Она вскинула голову и посмотрела на Эрвина из-под опущенных ресниц. От мужчины не скрылось то, с каким любопытством девушка его рассматривала. Он был уже достаточно опытен да и хитёр, чтобы понимать это пытливый интерес во взоре. Сколько бы они тут не болтали, всё равно она не скажет больше, чем уже сказала. Для неё они куда большие чужаки, чем титаны, поэтому нет больше смысла тратить время. Эрвин махнул рукой, подзывая охрану. — Не давай ей ни воды, ни еды. Захочет есть — начнёт говорить. Молоденький солдат удивлённо нахмурился. Он точно не ждал такой жёсткости от командора. — Но сэр… — Слушай приказ, — отрезал Смит и развернулся, чтобы выйти из подвала. — Стойте! — окликнула его девушка. Эрвин нарочито медленно оглянулся. Так просто? Лишь посмотрев на неё, он решил, что она любит свободу. Жизнь вне Стен невозможна, но если верить Саше и Жану, она вполне с этим справлялась. Чем, кроме тяге к свободе, можно объяснить это? Она научилась адаптироваться к ужасным условиям, выживать там, где трудно провести даже час. Такой человек скорее умрёт, чем стерпит стены камеры. Смит внимательно посмотрел на девушку, что вцепилась пальцами в прутья решётки и с силой их сжала. Её чёрные глаза упрямо смотрели на него. — Что вам от меня нужно? — Правда, — дёрнул плечом мужчина. — Если захочешь говорить честно, то мы немедленно тебя выпустим, поднимемся ко мне в кабинет, обсудим кто ты такая. Ничего страшного. Губы девушки скривились в улыбке. — Зачем вам знать, кто я, если вы не знаете о том, кто вы? Леви вздохнул. Он кивнул солдату на замок, и тот спешно лязгнул ключами и распахнул дверь камеры. — Знаешь, что меня раздражает? — медленно произнёс капрал, заходя в камеру. — Собственная глупость? — усмехнулась девушка, скрещивая руки на груди. Но тут же сильная рука схватила её за запястье и потянула вперёд. Девушка вскрикнула и, взмахнув рукой, пролетела вперёд. Леви вцепился ей в плечо и усадил на пол, больно сжимая пальцами бледную кожу. — Мы потеряли десять человек. И вероятно, ты знаешь, что делать, чтобы избегать такие потери, хотя я понятия не имею, как… Но ты ведёшь себя как идиотка. Девушка дёрнула головой и длинные чёрные волосы рассыпались по её спине. — Может, я не хочу, чтобы такие твари, как ты, человек, выживали? Резкий удар пришёлся по белоснежной щеке. Девушка скривилась, отворачивая голову. Кожа сразу же стала пунцовой, а скула болезненно заныла. Леви поморщился, наблюдая за тем, как капля крови сочится на лице этой дикарки. — Леви, — позвал его Смит. — Достаточно. Капрал мрачно кивнул, хотя эта девка его чудовищно взбесила. Он не был любителем спонтанного рукоприкладства, но её смех, поведение и то, что она ведёт себя на столько отвратительно, заставили его переступить через всю сдержанность. Хотя это ещё можно списать и на усталость после похода. Ведь прошли всего пара суток с тех пор, как они вернулись. За это время они успели только схоронить павших, сообщить семьям и отвести раненных в госпиталь. Леви прекрасно понимал, что впереди несколько собраний и множество бумажных работ. Поспит он в лучшем случае ещё через дня три. А голова болела чудовищно. — Считаю, что она — ненужный груз, — мрачно заметил Леви, выходя из камеры. — Отдайте её полиции, уверен, она — это их дело. — Правда? — задумался Эрвин. — С чего так думаешь? — Разве не видно? — Леви махнул рукой в сторону девушки. — Смотри, вся грязная, одета, как дикарка. Скорее всего, воровала, а потом сбежала за Стену, чтобы её не словили. Эрвин почесал подбородок и внимательно посмотрел на девушку. — Это так? Она, чуть шатаясь, встала. Её лицо, которое очень сложно было назвать красивым, скривилось от гнева. — Ваши слова — трата времени. А его слишком мало. — Куда-то торопишься? — не выдержав, усмехнулся солдат. Девушка повернулась к нему так резко, что от неожиданности он шагнул назад, споткнулся о пол, и едва не упал. Широко распахнув испуганные глаза, солдат нервно замахал руками. В лёгком полумраке подвала эта девушка в лохмотьях, с длинными грязными волосами и белой кожей выглядела пугающе. — Я всегда тороплюсь, — сказала она. — И тебе советую. — Почему? — спокойно спросил Эрвин Смит. Она засмеялась грудным, звонким смехом, закинув голову назад. — Что, командор не знает о том, что грядёт конец человечества?