Пока льётся дождь

Он ждал меня в дождь. Я этого никогда не забуду. Шёл дождь, я опоздала, а он меня ждал. Так просто. Но забыть этого невозможно! Рената Литвинова «Обладать и принадлежать»

В Лондоне снова дождь. Снова крупные капли бесшумно падают на землю, расщепляясь на более мелкие «осколки». Звук от дождя появляется только при ударах каплей о крыши, подоконники и другие «звонкие» поверхности. Но громкость этих звуков не сравнится с гулом, который издается из комнаты Лиззи. Ей сегодня исполняется шестнадцать. И нет, она не собрала в доме десяток друзей. Там всего три девочки — её подруги. И как подростки умудряются так шуметь? В доме опьяняющая радостная атмосфера. Праздничная, что ли. Музыка играет слишком громко, но голос девушек явно громче. Сегодня дом принадлежит только Элизабет. Хотя, не только сегодня, почти всегда. Отец снова на работе. Но это не столь важно.  — Девочки, кто читал книги Эммы Свон? — спрашивает вдруг одна из подруг Лиззи, совершенно внезапно. Тему про книги они не заводили. Остальные две девушки одновременно выкрикивают «Я!», громко заливаясь смехом, на что именинница закатывает глаза. Ей не нравятся ни эти книги, ни громкий и противный смех недоподруг. — Как думаете, Киллиан и Реджина будут вместе? — продолжает первая, и Лиззи не выдерживает. — У них столько химии!  — Ой, хватит про это. Романы не интересны, когда в жизни и так есть любовь. Лучше бы нашли парней, а не книги читали, — девушка высокомерно вскидывает голову. Хвастается, что у неё есть какой-то хмырь.  — Это ты сейчас так гордишься тем, что в пятнадцать лишилась девственности? — вначале уверенно, потом со страхом спрашивает Миранда — опять-таки подруга хозяйки дома. Она осознает свою ошибку, но слишком поздно.  — Что ты только что сказала? — Элизабет встаёт с кресла, на котором ранее сидела, и, выпрямившись, медленно и грациозно подходит к подруге. — Повтори.  — Я…я-я, — Миранда мямлит, и Лиззи слишком громко, слишком сильно бьёт её по лицу.  — Девочки, перестаньте! Кто-то стоит перед домом! — вскрикивает Рейчел, отходя от окна. Остальные тоже стараются туда не подходить, и лишь именинница снова закатывает глаза и подходит.  — Что это за женщина? Какого черта она пялится на нас? — она указывает пальцем на силуэт, стоящий в метрах пяти от окна.  — О боже, — взвизгивает Миранда, сразу закрыв ладонью рот. — Этого не может быть!  — Что уже? — девушка снова закатывает глаза. Это её хобби.  — Она очень похожа на Реджину из книги, — тихо отвечает Рейчел.  — Ха-ха, очень смешно! Кто её подослал?! — Лиззи не выдерживает. Зачем так глупо шутить?  — М-м-мы её не подсылали, — голос Миранды дрожит. Она точно не знает, чего боится больше — Элизабет или женщину за окном. — Мы не знаем, кто это.  — О, да ладно! А кто первый начал разговор про эти дурацкие книги?! Вы все подстроили! Вот это у вас шутки плоские. Такие же тупые, как книги и герои из… — свою триаду девушка не заканчивает. Воздуха в лёгких чересчур мало. Куда он девается? Она не может дышать. Хватается рукой за горло и в судорогах падает на пол, через какие-то секунды бессильно лёжа на нём.  — А вот сейчас ты над нами шутишь, Лиззи, и это уж тем более не смешно! — говорит Миранда, понимая, что и ту женщину подослала хозяйка дома, и притворилась она же мёртвой. — Лиззи? — с замиранием сердца шепчет девушка, не чувствуя под пальцами пульса. — Лиззи? Девушка так и не очнется. А по Лондону теперь ходит Ангел смерти, громко постукивающий каблуками об асфальт и идущий с красным зонтом и ужасающей улыбкой.

***

Звонкий, даже раздражающий звук, раздается по комнате. Это пальцы стучат по клавишам, пытаясь написать хоть что-то нормальное.  — Слишком банально! — шипит писательница, со злостью нажимая на кнопки. Чувства людей описывать намного сложнее, чем ей казалось. Это невозможно. Девушка вытаскивает лист и сжимает его. Но этого мало. Она разворачивает его и рвёт. Рвёт на множество кусочков. В итоге все оказывается в мусорном ведре под столом. Писательница выкрикивает куда-то вверх, откидывая голову, будто винит кого-то во всём этом. Но нет, виновата она. Только она. Снова она печатает, пытается все мысли перенести на бумагу, но ничего. Она снова шипит и уже хочет обматерить весь мир. Но ей нельзя. Она обещала себе. Мать всегда говорила ей, что ругаться нельзя. «Ты же девушка, и должна вести себя подобающее!» — твердила она. Она много чего успела сказать до… Нет-нет-нет! Она не будет вспоминать. Нельзя. Девушка кусает губу. Слишком сильно, слишком правильно, до крови. Но боли нет. Она знает, что такое боль, и это уж точно не может заставить снова её почувствовать. Но ещё она знает, что заслуживает боли, поэтому зубы впиваются в губу ещё сильнее. И она жмурится от боли. Вот она. Эмма — да, её так зовут — встаёт и идёт на балкон, который, наверно, является самым любимым местом в её жизни. Она становится у самого края, опираясь на металлические прутья, и достаёт зажигалку и пачку сигарет. Дрожащими руками, которые, как и девушка, словно находятся в предвкушении, она берёт одну сигарету и подносит к губам. Как только яркое пламя касается конца, Эмма затягивается, впускает заветный дым, ставший ей кислородом, в лёгкие. Какая это уже по счёту сигарета за сегодняшний день? Третья. А ведь сейчас только двенадцать, и Эмма, хочется заметить, не жаворонок. Её достал этот мир. Она бы подобрала другое слово, но нет. Снова воспоминания заскальзывают в её мысли. Они — проблемы всей её жизни. Хотя, она сама их создала. Она виновата. Её вина даже в том, что герои её собственной книги не могут сойтись. Она не может описывать чувства, которые сама давно позабыла, чувства, которые больше никогда не сможет испытать. Персонажи просто не заслуживают. Они хуже, чем Эмма. А если уж она не может получить свой так называемый хэппи-энд, то и они не могут. Нет. Девушка не может так думать. Никто не должен страдать так, как она. В этом и смысл — жизнь у её героев должна наполниться радостью и счастьем. Хотя бы в книгах должен быть счастливый конец. Но как она может писать про радугу и единорогов, когда в её жизни нет даже солнца. Только бесконечный дождь. Только один компонент радуги. Она всегда приходит к мыслям, что стоит подумать и о себе, что не стоит думать только о книге, но внутри кричит звонкий голос «Нет, стоит!», и она пишет. Но прок-то в чём? Все равно ничего не получается. Даже там нет этой чертовой радуги. Только Реджина влюблена. И почему кризис наступил тогда, когда так не нужен? Эмма закрывает глаза. Она не хочет сейчас об этом думать. Она вообще не хочет думать. Звук, даже мелодия города проникает в её мысли, и приходит какое-то умиротворение. Звуки машин, людей, птиц — все, о чем она мечтала ещё с самого детства. Но вспоминать она не любит и не будет. Эмма идёт обратно в дом, оставив потушенную сигарету в пепельнице. Живот очень громко показывает, что хочет есть. Оно и понятно — девушка не завтракала, не ужинала вчера, да она вообще не помнит, когда в последний раз ела. Её путь лежит к кухне, которая находится в соседней комнате, хотя Эмма и так знает, что вряд ли найдёт там еду. Открыв холодильник, она и вправду понимает, что холодильник пуст.  — Чёрт, надо идти в магазин, — шипит девушка. Она совсем не любит выходить на улицу. Наверно, из-за того, что не любит людей. Живот снова подает звуки тревоги, и Эмма накидывает бордовое пальто, не выправляя из-под него волосы. И пальто висело на вешалке, стоявшей, что странно, на кухне. Уж так девушке повезло, что прихожая и кухня являлись одной комнатой. Сделав ещё пару вещей, она выходит из квартиры, вздрагивая от холода в подъезде, и закрывает её. Уже внизу, на улице возле двери, она видит чёрного кота, смотрящего на неё голубыми глазами. Писательница хочет пройти мимо, но все же ярая любовь в котам, а особенно — к чёрным, заставляет её остановиться.  — Привет, малыш, — шепчет она, медленно подходя к животному. Она боится, что он испугается её, как бы странно это не звучало. Но кот не чувствует страха. Ни капли. Он лишь умилительно и смешно мяукает, прожигая дыру в Эмме своими большими глазами. — Ты, наверно, бездомный, — уже гладя неожиданного гостя, говорит девушка, на что кот снова мяукает. — Ты хочешь есть? — сама не понимая, зачем, спрашивает она, и снова «мяу». Эмма смеётся и продолжает гладить кота, а он лишь смотрит на неё, немного откинув голову.  — Я принесу тебе еду, но ты должен меня ждать. Хорошо? — она уходит, не дождавшись «ответа», ведь знает, что ответом будет очередное «мяу».

***

На улице холодно, и Эмма сильнее кутается в своё пальто, стараясь хоть немного согреться. Ещё совсем немного, — и она в магазине. И в её мыслях только то, что через несколько минут она будет в тепле. Предвкушение съедает девушку изнутри, и она идёт быстрее. Ей хотя бы повезло, что сейчас нет дождя, ибо зонта она не взяла. Но отсутствие этого явления не помешает ей промокнуть — везде лежат покрывала из луж, в которые Эмма уж точно попадёт. Стараясь все же этого не сделать, она обходит всю воду стороной и наконец доходит до заветного магазина. И тепло расходится по всему телу, когда она заходит в здание. Ей повезло не только потому, что она в тепле, но и потому, что из множества людей, шедших ей навстречу, её никто не узнал. Незачем ей эта популярность. Она проходит мимо рядов с едой, кидая необходимые продукты в корзину. Теперь она думает, что истощена не только морально, но и физически. Ей нужна бодрость. И Эмма проходит мимо полки с кофе, смотря на неё с каким-то презрением и отвращением. Она не любит кофе. Поэтому, не задумываясь, она берёт минералку и идёт дальше. На кассе, расплачиваясь, она протягивает деньги и сразу после этого отдергивает руку, натягивая рукава пальто на руки сильнее. Никто не должен видеть её попытки сделать себе больно. Но этим писательница привлекает внимание кассирши.  — Вы Эмма Свон? — с удивлением спрашивает пухлая женщина, и девушка еле сдерживается, чтобы не закатить глаза.  — Да-а, — отвечает она, быстро кладя продукты в пакет.  — Можно вопрос? — с надеждой спрашивает женщина, и Эмма, тяжело вздохнув, кивает. — Реджина и Киллиан будут вместе?  — Скоро узнаете, — Свон улыбается слишком наигранно, слишком фальшиво и, взяв пакет, выходит из магазина. Ну и зачем ей лишнее напоминание про это? Мир что, издевается над ней? Хотя, это она поняла уже давно. Ей нужно закурить. Она задохнется, если не сделает это. Но не здесь. Через улицу есть небольшой парк, где всегда мало людей. То, что нужно. Эмма доходит туда довольно быстро, чему она безгранично рада. Наконец она практически одна. Встав возле скамейки, она достаёт из кармана сигареты, и одну обхватывает сухими потрескавшимися губами. Она обещает себе купить гигиеническую помадку. В какой раз. Она обещает себе не вспоминать. Она обещает себе не материться. Она обещает себе купить гигиеническую помадку. Она обещает себе не портить зрение ещё сильнее. Зачем ей ещё печатная машинка? Слишком много обещаний в её жизни. Слишком много зависимостей. Что она за человек такой? Плохой. Снова клубы дыма окутывают девушку, как только огонь от зажигалки вспыхивает у сигареты. Ей давно пофиг на то, что это совсем не полезно, опасно, да и вообще приводит к смерти. Она её не боится. Она её ждёт. Она её заслуживает. Больше, чем они… Снова не выполненное обещание. Она вспомнила. Но не только это заставляет её злиться. Капли Лондонского дождя падают на землю и на Эмму. Нет, она любит дождь, но сейчас он не вовремя.  — Блять, — не выдерживает она, когда уже седьмая капля падает на её руку. Но через несколько секунд она смеётся, словно сумасшедшая. Она откидывает голову и вытягивает руки в разные стороны. Ей смешно от того, насколько все плохо, насколько она плохая. Ей смешно, потому что… потому что. Она хохочет ещё минуту, и потом смех превращается в плач. Эмма падает на землю, упираясь коленями в тротуар, и тихо плачет. Ей снова больно. Уже потом она встаёт и идёт домой. Медленно и неспешно.

***

Девушка уже промокает насквозь на тот момент, когда она подходит к подъезду. И она вспоминает в этот момент, что маленький чёрный комочек должен ждать её. Она, должно быть, уже опоздала… Но нет, у двери сидит он — чёрный кот с голубыми глазами. И Эмма улыбается, беря в руки совсем не сопротивляющееся животное.  — Ты не ушёл, — лишь шепчет она, и в ответ снова это «мяу». В квартире девушка вываливает в тарелку — больше некуда — кошачий корм и с каким-то удовлетворением смотрит на кота, жадно поедающего еду. Именно в этот момент она понимает, что никуда его не выгонит и оставит у себя. И именно в этот момент она понимает, что коту необходима ванна. Шансы на то, что именно этот кот не будет боятся воды, были равны нулю. Черношёрстный залезает под ванну и громко шипит на Эмму, когда та пытается его помыть. И чем ему не нравится тёплая водичка? Полчаса назад он был под холодным дождём. Коты, как, впрочем, и Свон, странные.  — Киллиан, — она не знает я почему говорит имя героя из своей книги. Они просто очень похожи — чёрные коты с голубыми глазами. Но это работает. Кот вылазит, громко мурча. — Тебе нравится это имя? — спрашивает, улыбаясь, Эмма, и снова он мяукает. — Киллиан, — опять повторяет она и гладит своего питомца.