Учиться, учиться и еще раз мучиться

      Вернувшись в свою комнату, где я приняла душ, высушилась и оделась в сухое, легла на кровать и пялила в потолок…       Избавиться от Зерцеля сейчас просто не реально, гад, как-никак, а ректор Академии. Влюбиться в Дема тоже не выходит, он, конечно, хороший парень, но я его не воспринимаю, как мужчину. Будоражит меня Зерцель, но это скорее из-за того, что он меня пометил. На Димона надежды нет, кажется, ректор хорошенько прошелся по его головушке. Найти другую жертву для любви не вариант, а продолжать то, что есть… Эх, была не была! Один раз живем, если, конечно, на некромантов не натыкаемся…       Я еще с минуту тупо смотрела на потолок, а после, прихватив меч, отправилась на стадион. Все адепты были на лекциях, так что в саду была гробовая тишина. Ну, как гробовая…       Из кустов я услышала фырканье и возмущения:       — Ну, кто так роет? — возмущался знакомый голосок.- Вы псы или бурундуки?! Бобры лучше вас роют!       — Кифа, вот если ты такая умная, то рой сама, — прорычал кто-то в ответ.       Кифа! А вот и гулена нашлась. Я тихонько подошла к кустам и увидела самую милую картину. Моя Кифа командовала сворой сторожевых псов, которые обычно склеп охраняют. Псы что-то, а может и кого-то, зарывали, а кошка сидела в сторонке и ворчала на них.       — Я? Рыть? — Кифа высоко задрала нос.- Я благородных кровей! Рыть землю не для меня.       — А таскать части трупов в зубах для благородных? — спросил Фоня, старый пес.       — Злой ты, Фоня, — фыркнула кошка.- Это для безопасности адептов! Ректор лично мне поручил это!       — Тогда вопрос, — вставил Клик, щенок, который из всех сил помогал Фоне, — почему поручили тебе, а роем мы?       — Потому что моя хозяйка знать не должна, что на территорию Академии отступники проникли. Она же себя винить будет, как-никак, а барьер она со страху снесла.       Я в шоке замерла. Отступники… Не верю! Этого не может быть! До леса Кормин почти шесть лет пути… Как?!       Я со всех ног побежала к стадиону, спотыкаясь и еле дыша.       Про магов отступников я знаю больше, чем кто-либо другой…       Четыре года назад на столицу Империи напали отступники, мне тогда уже было пятнадцать лет. Их было всего трое, но за сутки они снесли два первых круга города. Я тогда была с отцом в центре столицы. Папу отправили в самое пекло, а меня отослали в Императорский дворец под крыло императрицы Карильи. Шесть дней я провела в компании нервных фрейлин, пугливых дочерей знатных родов, отцы и братья которых сражались за нашу безопасность, и императрицы, которая была излишне спокойна. Общалась я только с серой Милори, главной фрейлиной ее величество, и самой императрицей, так как они не кричали при виде меча, с которым я отказывалась расставаться.       Сидя рядом с ее величеством, я чувствовала безопасность. Кариль странным образом заставляла меня улыбаться. Статная женщина с пышной грудью и идеальной осанкой всегда держала на лице улыбку, чтобы были видны ее ямочки на щеках. Карие глаза смотрели на меня с пониманием, особенно когда я прижимала меч к груди и молилась за здоровье отца. На шестой день нашего пребывания во дворце императрице неожиданно захотелось научить меня вышивать. Отложив меч, я сидела с пяльцами и пыталась вышивать ровные крестики.       Выходило криво, на что сера Милори выдала:       — Чародея, твои крестики больше похожи на гробовые кресты. Ты решила нас всех похоронить?       — Что вы, сера! — пискнула я.- Просто я с самого детства с мечом, а не с иглой.       — Игла это, тот же меч, Чарочка, — сказала императрица.- Ты должна сделать точный удар, чтобы все вышло так, как задумано.       — А если не смогу? — спросила я, положив пяльцы на колени.       — В случае с иглой, картина просто выйдет кривой и некрасивой, а вот с мечом — ты можешь лишиться жизни.        Спокойность императрицы при этой фразе меня убила, но я сдержала свои вопросы и продолжила попытки к тяге к прекрасному. Ближе к полдню из коридора стали разноситься тяжелые шаги.       — Неужели положили еще один отряд, — недовольно и зло проговорила сера Милори.       — Мне это не нравится, — настороженно сказала императрица и аккуратно подтолкнула ко мне мой меч.       Я тут же отбросила вышивку и схватилась за меч.       — Слишком много шагов, — подметила я.- Они решили всю стражу увести?       — Нас оставили без защиты?! — завопила знатная дама рода тирес Гритер.       — Нас бы не оставили без защиты, — спокойно проговорила сера Милори и достала из скрытого кармана платья изогнутый кинжал.       Я вслед за серой достала из ножен меч и направилась к двери. Встав у самой двери, я приложила ухо к деревянной поверхности и услышала крики, звук ломающихся костей, тихий рык и тяжелое звериное дыхание. Я одними губами прошептала «уходите» без лишних звуков или движений, но огромная рука пробила дверь и схватила меня за горло. Отступник ворвался в зал, где сидели все женщины, и держал меня на уровне своей головы. Трехметровый отступник, который потерял образ человека, и больше был похож на безумный эксперимент некроманта, смотрел на меня безумного голодными глазами, улыбаясь окровавленными губами. Я мельком заметила, что в коридоре одни трупы. Стражники были разорваны на куски, а некоторые были сожжены заживо, о чем говорили обгоревшие трупы.       Выронив меч, я вцепилась в руку отступника, стараясь разжать его пальца, но я ничего не могла поделать. Сера Милори бросилась на мою защиту, но монстр отмахнулся от нее, как от букашки. Я с ужасом смотрела на то, как главную фрейлину насадило на большой деревянный штык, который некогда был дверью. Кремовое платье фрейлины окрасилось красным. Сера начала задыхаться и выплевать кровь. Ее взгляд в последнюю секунду был направлен на меня…       Может это случайность, а может и нет. Но именно после того, как сера перестала подавать признаков жизни, у меня случился прорыв. Темный дар, который неожиданно объявил о своем существование, испугал отступника, что тот меня отпустил. Я приземлилась на ноги и, схватив меч, набросилась на монстра.       Тогда меч впервые откликнулся на мой зов и засветился, признавая меня своей хозяйкой. Я нанесла первый удар и ранила отступника в живот. Безумный взгляд стал еще безумней, как будто нашел новую занятную игрушку. Дамы верещали, убегая через черный ход в стене, а отступник, как бы шутя, подгонял их, попадая под мои удары. Когда я очередной раз ранила монстра в брюхо, из которого уже свисали кишки, отступник начал атаковать. Силы и злость переполняли меня, так что мне удалось вытолкнуть отступника в окно, когда тот собирал в руках огненное проклятье. Я, по всем законам, полетела вниз вместе с ним, удачно воткнув меч ему в сердце, что проклятье растворилось, упав на открытые раны своего хозяина.       Отступник упал на спину, что позволило мне воткнуть меч глубже. Рыча и произнося, что-то на непонятном языке отступник пытался встать, но я резко повернула меч, обрывая ему жизнь. Смерть гада не дала мне облегчения, потому во мне проснулось страшное для меня желание раскромсать урода на куски.       Собственно это я и сделала. Я разрубила отступника, почти как профессиональный некромант, но в отличие от них я насадила голову на меч и очень долго разрубала ее на мелкие кусочки.       Когда я была почти вся измазана черной кровью отступника, на площадь, куда я с монстром выпала из окна, явился спецотряд императора с ним во главе. Мой отец, который стоял по правую руку от императора, еле сдерживался, чтобы не побежать ко мне и обнять. А вот Ритор, который сдержанностью не одарен, побежал и хотел обнять. Но меч я выставила вовремя.       — Еще шаг, поганец, и ты составишь отступнику компанию, — прорычала я и перевела взгляд с недо-женишка на отряд. Все потрепаны и ранены, даже император был с перевязанной рукой.       У моего отца были перевязаны ладони, а на одежде черная кровь.       — Она вся в отца! — сказал кто-то в толпе, но понять, кто это был, я не смогла.       Я потратила слишком много сил, выпуская гнев, потому обморок пришел ко мне по всем законам жанра…       Я знала, чем опасны отступники, хорошо знала, поэтому и бежала к стадиону, как сумасшедшая.