Учиться, учиться и еще раз мучиться

      В кабинет отца я входила без стука по той простой причине, что топот от моих каблуков, как и шуршание от юбок, можно услышать за километр. В белом кабинете, от света которого у неподготовленного человека сразу же заболят глаза, отец был один. Здесь царил военный минимализм: письменный стол, кресло, стоящее за столом, один книжный шкаф, пара портретов на стенах и герб. Собирать барахло в месте работы папа не любил, для это он избрал подвал. Думаю, если там хорошо поискать, то можно найти даже деревянный меч, которым мой отец играл в детстве.       Он сидел полубоком ко мне, облокотившись на мраморный стол и устремив свой взгляд на щит с семейным гербом, который с этой стены не снимали уже лет сто. Взгляд его был суровым, как будто он ждал, что белый тигр на гербе должен спрыгнуть со старого щита и поклониться ему.       — Знаешь, Чародея, — начал говорить отец достаточно тихо, когда я прикрыла за собой дверь, — если бы я переродился, то не желал бы судьбы иной. У меня большое состояние, множество домов, высокое положение, хорошие старые друзья и прекрасная дочь. О чем еще может мечтать боевой маг?       — О любви? — предположила я, подойдя к нему со спины, и положила руки на его плечи, начиная массировать.       — О любви? — иронично протянул отец.- О любви мечтают трусы, глупцы, поэты и пьяницы!       — И кто же из них ты? — усмехнулась я, прекрасно зная основные моменты истории любви родителей.       — Глупец, — тихо сказал он и выпрямился, чтобы мне было удобнее разминать ему плечи.- Но я мужчина, мне простительно глупость в любви, а ты у меня девушка молодая, красивая и умная…       — К чему ты клонишь? — быстро догадалась я, что просто так бы он не стал бы меня расхваливать.       — Да все к тому же. Чем тебе не угодил Ритор? — он повернул голову, сверля глазами мне душу.       С тяжелым вздохом я отряхнула руки и, обойдя кресло, присела на подлокотник прямо перед отцом. Расправив складочки на юбке бесспорно в некоторых кругах очень красивого серебристого платья с кучей подъюбников и воротом, что подбородок надо держать повыше, чтобы не задохнуться, я повернула голову к отцу и сказала то, что еще месяц назад не сказала бы прямо:       — Я не люблю Ритора и презираю всей душой.       Брови отца мерно поползли на лоб, а у меня накипело.       — Он хоть и потомок великого рода, но он не достоин своих предков. Уверена его прадед стыдливо прикрывает глаза, наблюдая за тем, что творит Ритор. Я испытываю к нему только отвращение и не больше!       — И кто же мил твоему сердцу? — отец умел интонацией голоса резать лучше, чем ножом.       И тут я встряла, так как не знала ответа. После того, как мы покинули Ад, один на один с Демом я не оставалась, так как, во-первых, мне было неудобно, после знакомства с Башей, а, во-вторых, Димон вечно таскался за мной, пытаясь подбодрить. Некромант прекрасно видел, что между мной и демоном выросла некая стена холода, так как я прекрасно понимала взгляд Башилерии направленный на Дема. Я не смогу подарить ему такой взгляд, пока не смогу…       — Ответить точно не могу, — дала я сдержанный ответ.       Отец с минуту помолчал, внимательно разглядывая моё безэмоциональное лицо, а после заговорил, не сводя с меня немигающего взгляда:        — Допустим… Только допустим! Я разорву твою помолвку с наследником рода Мирикти, но кто тогда займет его место? Ты моя дочь, а значит аристократка, а на таких мужчины охотятся. Тебе нужна защита от охотников за наживой, а такой защитой может стать только титул чей-то невесты.       — А как же сюжеты романов, где невест воруют прямо из-под алтаря? — я вздернула одну бровь, припоминая сказки и романы, которые мне читали в детстве, пока маленькая я не воспылала любовью к языкам, истории, ядоварению, боевым искусства и, конечно же, тригенопентии.       — То романы, — устало выдохнул старый военный и сжал мою ладонь.       На его лице была изображена усталость от всего на свете, в том числе и от меня. Но если от мира отец мог отгородиться, то от меня нет. Я же его дочь, росшая под суровым взглядом с вечными придирками со стороны. Я его копия: одинаковая техника боя, суровый контроль эмоций, рассудительный ум, тяжелая рука и… вечно пустое сердце. Чем бы мы не пытались его заполнить — не заполним никогда. Мамина кончина стала серьезным ударом для него, а для меня, как причины её смерти, уж тем более. О любви дома говорили крайне редко и мало.       — Отец, — я накрыла папину руку своей и слегка сжала, — помимо того, что я твоя дочь и аристократка, я еще и воин, наследница рода боевых магов Долорейн, я смогу дать отпор. И не думаю, что охотники за наживой решаться попытаться обмануть девушку, зарубившую двоих отступников.       Рука отца дрогнула, но всего на мгновение.       — Я сильная, — быстро сказала я, видя тень страха за меня на лице родителя.       Отец молча отнял свою руку и вытащил из верхнего ящика стола золотой конверт с красной восковой печатью. На первый взгляд обычное письмо, вот только приятный аромат фиалок, который исходил от бумаги, сдавал отправителя с потрохами. Конверт был молча протянут мне.       Моментально открыла и с жадностью начала вчитываться в каждое слово выведенное прекрасным уверенным почерком настоящей сильной женщины:       «О, мое бедное дитя! Моя несчастная девочка! Я в ужасе от того, что произошло на отборочном туре в Шиферте! Нет, я, разумеется, безумно рада, что ты жива, но мне передали отчет о твоем состоянии после боя. У меня пара новых седых прядей! Но не будем о печальном, перейдем к делам насущим.       О твоем прибытии в столицу мне известно, и не только мне, так что будь со своей командой поосторожнее. В столице сейчас очень много врагов, скрывающихся за масками друзей и добродетелей.       Как раз из этого вытекает и самое ужасное. Думаю, ты уже знаешь о том, кто помимо тебя прошел в следующий этап Игр Смерти. Поговори с ним! Молю тебя! Родных он не слышит в упор, растеряв уважение и утонув в своем тщеславии, но ты всегда была для него чем-то большим, чем просто подругой детства, тебя он возможно и послушает, особенно в свете последних событий. Чтоб ваша беседа не привлекла внимание лишних глаз, я устраиваю бал маскарад в золотом зале дворца. Надеюсь, ты еще помнишь «нужные» двери.       Надеюсь, на твое понимание и нашу скорую встречу!       Твоя вторая мама Карилья!»       Ее высочество императрица, как всегда была в своем репертуаре. Никакого стандарта высшего воспитания, четкость, лаконичность, намеки и завуалированность, чтобы понимала только я.       Ее приказ, а это именно приказ, был ясен. Разговор с Ретриком, что в принципе и так входило в мои планы. Если бы не во дворце, то в ИА бы его выловила и втолковала, что нечего принцам на таких опасных мероприятиях участвовать.       Я с самым довольным видом порвала письмо и сожгла его на ладони, чтобы даже пепла не осталось. А после соскочила с подлокотника и направилась на выход.       Отец не мешал. Он прекрасно понимал, от кого письмо и что я буду обязана выполнить приказ императрицы. Но когда я открыла дверь, мне в спину влетел вопрос:       — Как там Мериус?       Я замерла, вспомнив слова ректора АТБМ в нашу последнюю встречу: «Чародея, прошу тебя, приложи все усилия, чтобы победить, иначе я не смогу тебя отпустить… уже не могу. Просто победи, и я исчезну из твоей жизни.»       Сдержав рвущееся на волю желание сломать дверную ручку, я слегка повернула голову и произнесла:       — А мне откуда знать? Не видела его с отбытия из Ада, — и отвернувшись тихо добавила: — И видеть не желаю.       Я ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь и пытаясь не разреветься. Все же я стала мягкой… Слишком мягкой, раз одно упоминание об этом даже не человеке заставляет меня так страдать…