Учиться, учиться и еще раз мучиться

      В последнее время утро для меня было чем-то очень плохим, ведь оно начиналось с фальшивых улыбок. Сегодня было не радостнее, но во мне до последнего была надежда, что прошлая ночь это сон. Приятный и несбыточный сон.       Я надеялась на это до последнего! Правда нахождение в незнакомой спальне и в мужской рубашке не чуть не говорило о желаемом.       Комната была просторной, можно сказать даже большой, но обставленной в военной выдержке: кровать, прикроватный столик, тумба, камин. Стены голубые, потолок белый, полы деревянные. Простенько, но шика мне и не надо было.       Из окна уже лился раздражающий мои глаза дневной свет, а потому хоть и неохотно, но я приподнялась на локтях. Голова сильно болела, кажется, из-за алкоголя. Вот правильно говорил мне на первом курсе Нортвиг, что если голова с алкоголя болит, то надо пить так много, чтобы хоть понятно было из-за чего. И главное ведь немного выпила, почему же так плохо? Точно помню, что осушила два бокала на балу и сделала один глоток из графина Зерцеля. С вина меня так шатать не могло, значит это все графин! И что только такое страшное ректор пьет?       Зерцеля рядом не было, что на мгновение я понадеялась на сон, но пятно на левой руке говорила, что надежда в моем случае умирает первой. Хотелось так пустить слезу от горя, но вместо этого я встала и, закутавшись в одеяло, пошла искать причину моих проблем.       При свете дня особняк Зерцеля выглядел как милый кукольный домик с простой планировкой в неброских тонах. Тут было свежо, так как пара окон в коридоре была открыта. Я зябко потерла одну ногу об другую, пытаясь вспомнить, где вчера оставила туфли. Боги, чем я только вчера думала?       Чтобы голове хоть немного полегчало, я подошла к окну. Вид на холмы и небольшой город, скрытый частично за ними, был прекрасен. Редкие деревья мирно покачивались на ветру, солнце, что уже было в зените, приятно грело, лаская своими лучиками мою кожу. Прям свежее становилось на душе, только вот… на глаз от Ранише и до сюда было как минимум полчаса, но я точно быстрее сюда добралась… Как же быстро я сюда гнала… Даже страшно представить.       На первом этаже я услышала шум с кухни и сразу пошла туда, чувствуя, как мерзнут ноги. Вроде полы деревянные, а ноги мерзнут так, будто по плитке иду.       Курка я нашла как раз на кухне. Он был уже в человеческой форме, одетый в белые брюки и рубашку с закатанными рукавами. Его волосы были собраны в пучок на затылке, на губах играла довольная улыбка, а каждое движение казалось неким плавным движением танца. Зерцель заботливо накладывал что-то на поднос, напевая какую-то мелодию себе под нос. Он так прекрасно гармонировал со светлой и просторной кухней, что сама по себе улыбнулась. Я застыла в дверном проеме тогда, когда он накрывал поднос крышкой.       — Доброе утро, счастье моё, — Зерцель одарил меня такой лучезарной улыбкой, что мне стало плохо.       Какого фига он такой свежий, когда мне так хреново?!       Я устало оперлась на дверной косяк, скрестив руки на груди так, чтобы одеяло не слетело с плеч.       — Что голова болит? — он подошел ко мне и, притянув одной рукой к себе, поцеловал в макушку. Я немного удивилась, но припомнила, что вчера было, и просто уткнулась носом в его рубашку. От него исходил приятный запах, с которым я уже частично сроднилась, а потому сейчас чувствовала лишь нотки чего-то шоколадного. — Средство от похмелья в третьей тумбочке сверху.       — У меня ноги замерзли, — сразу начала жаловаться я. Мне было приятно ощутить себя маленькой девочкой рядом с ним. Честно, уже забыла какого это, когда жалуешься ты, а не тебе.       — У кровати были тапки.       Ммм, я еще и слепая… Какой кошмар!       Видя, что я многострадальчески морщусь, Мериус тяжело вздохнул и отдал мне свои тапки. Они были мне велики, но лучше уж так, чем мерзнуть.       — Ладно, иди выпей лекарство и приходи в беседку на завтрак.       — Мы будем завтракать на улице? — у меня даже глазки округлились. На погоду я не жаловалась, через окно на втором этаже видела, что в небе не облачко, но если в доме так тянуло по ногам, боюсь представить как на улице. — Но там же холодно!       — Если ты оденешься, то холодно тебе не будет, — меня в очередной раз поцеловали в лоб, а после оставили на кухне, не забыв прихватить с собой поднос.       Зерцель порхал, как утренняя фея, что дарит всем счастье, и это меня раздражало. Да что с ним вообще такое? Может я его ночью с кровати спихнула, и он головой ударился? Это бы объяснило такое его приподнятое настроение.       Устало потерев виски, я пошла искать зелье от похмелья. Нашла не сразу, но все-таки нашла и блаженно выпила, чувствуя, как у меня отходит сушняк и головная боль. Правда, пришло еще и понимание, что все не сон, вчерашняя ночь во всех красках имела место быть и сейчас Зерцель ждет меня в беседке.       Лучше бы я умерла…       Коря себя за излишнее вчерашнее рвение, я пошла искать свое платье. Нашла там же где и оставила вчера. И на кой черт, я только вчера переодевалась? Душно мне было! Ага, как же…       Я надела платье и кое-как затянула корсет. В очередной раз вспомнила почему не люблю корсеты! Выглядело это со спины плохо, потому все равно завернулась в одеяло. За тапками, которые были оставлены для меня, не пошла, так как было лень.       Припоминая, что перед домом никакой беседки не было, я пошла на задний двор, выходя через кухню. За домом был неплохой сад. Было много низких кустов роз и различных цветов, что хорошо сочетались между собой. Вдали даже прудик имелся, около которого раскинула свои ветви ива. А еще, кажется, лежал конь, на котором я вчера приехала. Также были аккуратные вымощенные камнями дорожки, что как раз вели к каменной арочной беседке.       Зерцель уже в других тапочках сидел в беседке за столиком и читал газету. Еще на подходе, заметила на первой странице свое лицо, а значит газета свежая. Боги, только бы там не написали какой-нибудь бред. Не хочу выслушивать от Зерцеля насмешки по этому поводу.       Заметив, что я приближаюсь, магистр поднял крышку с подноса. Ветер тут же донес до меня запах свежеприготовленной еды, что у меня сжало желудок от голода. Пахло жаренной рыбой и свежими овощами, а еще какао. Последнее манило меня больше всего.       Подходя к беседке, я не знала стоит ли мне подходить к Зерцелю или сразу сесть на свободное место. Решила все же сразу сесть, а то рано… В общем, я не готова проявлять свои какие-либо чувства! Да и на трезвую голову я была не готова говорить с ним на «ты». Какой же все же дерзкой я вчера была…       Я села за стол в вязанное кресло с небольшой подушечкой на сидушке и оглядела поднос. Нюх меня не подвел, тут было две чашки какао, приборы и одна тарелка, на которой красовались большой кусок жареной рыбы и отварная капуста.       — Тут одна порция? — я постелила салфетку на колени.       — Я уже успел поесть, — Зерцель закинул ногу на ногу и перелистнул страницу газеты. — Больше скажу, пока ты спала, я успел съездить в город, купить продукты, потренироваться, сходить в душ, приготовить завтрак, поесть, поработать с документами и, услышав твои шаги, подогреть для тебя еду.       — Я смотрю вам вообще не спалось, — пробубнила я, притягивая к себе чашку с ароматным какао. Оно было на молоке и так приятно пахло, что было тяжело удержаться от первого глотка. Приятное тепло разлилось по всему телу.       Сейчас утро становилось волшебным. Легкий свежий ветерок, хорошая погода, издалека доносилось пение птиц, руки грело сладкое и вкусное какао… Для счастья мне ничего больше не надо.       — А еще я коня отвязал от забора.       Упс! Я ничего не слышу, у меня прекрасное утро! Какао просто обалденное! Не надо давить мне тут на совесть!       — Ты что с бедной лошадью сделала? Она была настолько уставшая, что еле стояла на ногах.       — Я мчалась к вам, — отставила чашку и притянула к себе тарелку с приборами. — Путь в шесть часов я преодолела за три, так что…       — Порталы для дураков? — он посмотрел на меня поверх страниц так, будто у меня совсем не было мозгов.       — А я знала, куда именно открывать портал? — я иронично приподняла бровь, приступая к разрезанию рыбы на небольшие кусочки. — Мне не доводилось здесь ранее бывать.       — Надо будет тебе устроить экскурсию по всем домам, чтобы больше не мучила так животных.       Атмосфера между нами была более чем мирной, даже умиротворенной, но я все еще немного нервничала. И то, что я ела одна, когда Зерцель читает газету и даже не прикасается к своей чашке, не успокаивало меня.       — Кстати, — на губах магистра заиграла странная улыбка, — угадай, кому посвящена газета.       — Ой, даже не знаю, — фыркнула я и спешно добавила: — Если там есть фото меня и Димы, то сразу говорю: я там не улыбаюсь, а скалюсь.       Закончив с рыбой, я отправила маленький кусочек в рот и была готова мурлыкать. Такая нежная, мягкая, без косточек… Теперь я знаю об еще одном таланте Зерцеля — он превосходно готовит! И пока он не начал портить мне аппетит, начала уплетать завтрак.       — Тут большая статья о твоей личной жизни. Угадай, с кем тебе приписали роман.       — Вам так нравятся угадайки? — я не понимала, для чего он это делает, но ему явно нравилось. Аж глаза горели.       — Ну, давай проверим твою интуицию, — мужчина открыл главный разворот и с хитрой улыбкой посмотрел на меня.       Недовольно цокнув, я отложила приборы. Уж лучше бы мы проводили время в тишине, так бы хоть поела нормально.       — Ну, раз я пришла с Эжралом, то с ним, — начала я, устремив свой взгляд на пруд. Он сейчас явно был интереснее, нежели газета со среднесортными статьями.       — «Первым активные действия начал Эжрал Саминский, преподаватель защитных искусств из Имперской Академии», — прочитал Зерцель.– Дальше.       — Дима, так как нас снимали во время танца.       — «Наследник рода сильнейших некромантов, также вступил в игру».       — Возможно Вархар, но на балу мы не пересекались.       — «Ходят слухи также и о том, что лучший фехтовальщик из Имперской Академии пал жертвой очарования юной героини, в чьей дом он был вхож с малых лет».       От того, с какой интонацией и усмешкой Зерцель читал, мне становилось не по себе. Было ощущение, что не просто сейчас читает, а пополняет список своих смертельных врагов.       — Забыла еще одного.       — Да, Боги, — взвыла я, поправляя запутанные волосы.– Не знаю!       — «Принцесса дома Долорейт стала самой обсуждаемой персоной этого года. Мало того, что сера успешна в учебе и убийстве Отступников, так еще и преуспела в играх с мужскими сердцами. По нашим данным, она долгое время находилась в тайных отношениях с недавно лишившимся титула кронпринца Ретриком тернид Оксирти, но после недавних событий пара находится в ссоре. На освободившуюся руку серы уже есть три немало известных претендента…» Дальше ты всех угадала.       — Не знала, что у вас есть склонности к чтению желтой прессы, — раздраженно я вернулась к еде. От плохого настроения вкус уже так ярко не ощущался, но есть все равно хотелось.       Чего же только не напишут в этих газетах! Кошмар! Они такими темпами могли приписать мне роман с императором.       — Надо будет навестить это издательство, — Зерцель наконец-то отложил газету в сторону и взялся за чашку с какао. – Пусть лучше напечатают статью о нашей свадьбе, чем этот бред.       Тут я чуть не подавилась. Какая еще свадьба?!       Я большущими глазами уставилась на курка, не веря собственным ушам.       — О чем вы? — осторожно спросила я, отодвигая от себя тарелку, так как резко потеряла аппетит. С одной стороны было жалко оставлять такую вкусную еду недоеденной, но с другой… Боюсь в следующий раз я так просто не откашляю застрявший от шока кусок.       — А ты думала, мои слова, о том, что я тебя больше не отпущу, были шуткой? — он иронично вздернул бровь и чуть подался вперед.       Я, разумеется, знала, что шутками там не пахло, но не думала, что все будет так быстро.       — Я против таких скорых событий! — мой протест был немного тихим, в силу того, что под чужим напором я смущалась, но имел место быть.       — Тогда слушаю условия, — Зерцель облокотился на стол и посмотрел мне прямо в глаза.       Честно, не ожидала от него такого, особенно с учетом того, что только вчера открыто говорила, что хочу понять свои чувства, а не сразу прыгать под венец. Но пока дают качать права, надо качать!       Я выровнялась, поправляя на плечах одеяло и уверенным и поставленным голосом начала вести переговоры:       — Ну, для начала хочу отношений. Ухаживаний, подарков, свиданий, совместных походов в оперу.       — Хорошо, мы выделим на это два месяца, а потом поженимся.       — В высшем обществе, на ухаживания тратится как минимум год! — мой голос уже был готов срываться на визг. Вот почему он мне перечит? Я же этого прям терпеть не могу.– Потом полгода на помолвку и столько же на подготовку свадьбы.       — Долго, — он держался намного лучше меня в споре.– Полгода на ухаживания и по три на остальное. Не месяцем больше. И ты живешь со мной.       — До помолвки ни одна приличная сера не будет жить с женихом!       — Хорошо, тогда только в Академии ты будешь жить в моем доме.       — Требую два дня в неделю, которые я могу ночевать вне дома!       — Причина?       — Мы с группой ходим в кабак каждую пятницу и субботу, так что хочу, чтобы в эти дни вы меня не контролировали.       — Только один день.       — Хорошо, тогда пятницу я буду проводить с группой, а выходные с вами.       И вот сказала и засмущалась. Кто же меня за язык-то тянул?       Зерцель лишь умилялся с моей реакции. Он откинулся на спинку своего кресла и продолжил пить какао, наблюдая за мной.       — Тогда меня все устраивает. Год не такой большой срок для меня, ждавшего тебя с момента твоего рождения.       Почему-то в этот момент мне стало стыдно.       — Я хотела бы извиниться, — начала я, скрестив руки на столе в замочек. Честно, это волновало меня еще в туннелях, поэтому было бы глупо не сказать об этом сейчас. – Я плохо к вам относилась, даже можно сказать, что раньше мои действия были излишне категоричны, но вы и сами в этом виноваты. Не думаю, что найдется хоть одна девушка, которая бы обрадовалась участи «грелки» для василиска. Да и меня раздражало, что вы сидите у меня в голове. Но потом, когда я сама почувствовала все ваши эмоции, пропуская все через себя, то поняла, как вам было нелегко все это переносить. Собственно, поэтому и прошу прощения.       — Как много высокопарных слов, — усмехнулся курк и накрыл мои руки своими, предварительно отставив чашку в сторону. Кожа на его ладонях была немного грубой и шершавой, но мне нравились его прикосновения. – Тебе не за что извиняться, не ты наложила на нас проклятье. И раз для нас все развернулось наилучшим способом, как смотришь на то, чтобы сегодня же сходить в оперу?       Улыбка сама появилась на губах. Я немного нерешительно перехватила его ладонь и скрестила наши пальцы. Мне было хорошо, хоть я и не понимала до конца, что же они обозначают.       — Ну, после того, как мы отобьемся от отряда рыцарей твоего отца и группы твоих неудавшихся ухажеров за воротами.       — Что?! — я успела только удивленно моргнуть.       Дальше все было похоже на сумбурный цирк, где куча умертвий врывается на территорию особняка, следом за ними рыцари рода Долорейт, а после и мой отец, Дима, Ретрик и Вар. Я была благодарна небесам, что они не заявились раньше, иначе бы было тяжело объяснить, почему я расхаживаю по дому своего ректора в нижнем белье и его рубашке. А так на объяснения ушло не больше получаса, причем большую часть этого времени, я смотрела на то, как Диму держали от драки с Зерцелем. После меня увезли домой, где выслушала длиннющую лекцию о том, что я не должна была сбегать, но уже этим же вечером сидела с Зерцелем в опере.        И честно, в этот момент я была безумно счастлива, ведь началась настоящая трудная для меня учеба, где объектом моих исследование были мои собственные чувства к этому странному, но обаятельному мужчине.