Учиться, учиться и еще раз мучиться

      Дорогу до Ранише знала, недалеко от этого городка были большие конюшни, на которые я как-то ездила с отцом, а потому гнала коня уверенно, не обращая внимания ни на что. Даже на стражу, что пыталась остановить меня на выезде из столицы. Честно, не понимаю, чем я им помешала, но видимо чем-то да помешала.       Единственное о чем жалела так это о том, что не прихватила из конюшни накидку или плащ. Холодный ветер на большой скорости да еще и ветки, что хлестали без разбора на лестной тропе — не самое приятное, что было в моей жизни. Ближе в Ранише у меня безумно болела поясница, ноги да и руки. Кончиков пальцев вообще не чувствовала, так как они сильно замерзли. Но времени отогреваться у меня не было.       На городской площади я оказалась еще до восхода, честно не знаю, сколько у меня ушло на дорогу досюда, но звезды еще уверенно усеивали небо. Город был тих, все уже давно спали, и никто бы не встал, даже услышав шум за окном, а потому мне пришлось проскакать по всем улочкам, выискивая дом Зерцеля. Я искала дом похожий на его адские апартаменты, но тут не было даже такого. Все были низкими, однотипными, в которых люди жили по несколько человек в одной маленькой комнатушке, а Зерцель явно не стал бы ютиться в маленьком пространстве.       Я объехала город еще раз и вернулась на площадь. Мой конь был уже измотан, что еле стоял ровно, но покорно следовал моим указаниям. Мне стало его жалко, а потому я спрыгнула и подвела животинку к фонтану, чтобы он попил.       Скакун благодарно фыркнул и начал пить, я же стояла рядом и гладила его по гриве, не понимая, где же свернула не туда. Это точно было Ранише, только здесь в центре площади стоял фонтан с птичками, а не рыбками, которых так любили столичные архитекторы, но дома Зерцеля было не видать. Я устало прижалась щекой к шее коня и устремила взор чуть выше крыш домов. С восточной стороны от города была холмистая местность, что растягивалась на несколько километров.       И вот я вижу блеск! Знакомый блеск зеленоватой черепицы. Он был несильно заметен на фоне зеленых полей, но достаточно ярким для моего ищущего взора. Я вскочила на коня и погнала его к холмам. Меньше чем через десять минут, я уже спрыгивала со спины жеребца на землю у ворот двухэтажного особняка. Он был белым и простым, без роскошного сада спереди, скрытый за забором из тонких железных прутьев, что уходили вверх на пару метров. Обозначающих табличек не было, но черепица на крыше сама сдавала своего хозяина. А потому без зазрения совести я привязала коня к прутьям, сбросив туфли, забралась к нему на спину с ногами, задрала юбку как можно выше и проникла на территорию чужого дома.       Вообще проникать в дом Зерцеля для меня было уже не впервой, а потому я уверенно шла к дому.       Как ни странно, но ни охраны, ни прислуги мне на пути не попались, тут будто вообще никого не было. С одной стороны это меня радовало не надо никого вырубать, и не надо придумывать оправдания моему здесь нахождению, но с другой… Не к добру это.       Я всевозможно отгоняла плохие мысли, пока подходила к дверям особняка, и нерешительно замерла у них, взявшись за ручку двери. А что я собственно ему скажу? А вдруг он спит? А если у него другая женщина? Что тогда я буду делать?       Так, Чара, поздно отступать! Ты проделала большой путь, загнала коня, сама устала до чертиков, поговори с ним, а потом можешь хоть уплакаться в три ручья!       Тяжело вздохнув, я потянула за дверцу. Она была открыта. Инстинктивно достала из подпространства меч. После всех пережитых событий в такой ситуации это казалось правильным решением.       В доме было темно, но лунный свет, что проникал сквозь прозрачные занавески, хоть немного освещал коридоры. Я бегло прошлась по первому этажу, не обнаружив никого. Комнаты для прислуги были пусты, но по остаткам еды и вещам можно судить, что они все не так давно ушли. На втором этаже было не оживленнее, но в правом крыле была комната, из которой лился теплый свет от огня в приоткрытую дверь. Я сразу направилась туда. Сердце бешено застучало, было ощущение, что я наконец-то нашла то, что так долго искала.       В комнате горел камин, хотя скорее догорал. Дрова стояли рядом, но в самом камине еле-еле держался огонь на последнем полене. Тут было два кресла с высокими спинками, небольшой столик с графином крепкого алкоголя и какой-то рамкой, тумба, на которой лежала сложенная стопка одежды, и огромная в половину комнаты клетка, в которой сидел обращенный в василиска Зерцель. Он был точно таким же, как тогда, когда я сама вынудила его обратиться, за одним исключением сейчас он понимал, что происходит. Хотя раз сидел в клетке, то это было вынужденное обращение.       При виде меня у мужика лицо вытянулось, и раздвоенный язык высунулся, сопровождаемый непонятным шипением.       «Какая прелесть,— подумала я, видя, как эта огромная змеюка сидит под замком. — Сейчас ему от меня будет тяжело сбежать.»       Немного даже по хозяйски я прошла в комнату, прикрывая за собой дверь, и направилась к камину. Очень хотелось погреть руку у огня да и дров надо было подкинуть. Благодаря камину в комнате было очень тепло и было бы упущением, если бы тепло ушло из-за того, что забыли подкинуть дров.       Блаженно потерев руки, когда кончики пальцев перестали быть синими, я начала вытаскивать из волос остатки шпилек и невидимок, распуская волосы. Зерцель все это время наблюдал за мной с опаской. Он вообще отполз к дальней от меня стене и обвил руками прутья.       И честно, понять его действия мне было тяжело. То ли он от меня ныкается, то ли сам от себя защищает… Сложный он, конечно, человек…       Немного лениво я потянулась и подошла к стопке одежды на тумбе. Там было мужское нижнее белье, ремень, белые брюки и рубашка, а рядом лежал небольшой ключ, как понимаю от клетки. Из всего мне подходила только рубашка, а потому я взяла ее и отошла к креслам, попутно начиная развязывать корсет на платье.       Из клетки раздалось недовольное шипение, причем такое громкое, что не обратить внимания было тяжело.       — Будете возникать, и зайду к вам в клетку и начну раздеваться там!       Зерцель выдал что-то на непонятном мне языке и хлестнул змеиным хвостом по прутьям клетки. Я бросила на него косой взгляд из-за спины. Магистр повернулся ко мне спиной и упорно буравил взглядом стену.       Не став долго его мучить, я скинула платье и надела его рубашку, что доходила мне до середины бедра. Рукава были большими, поэтому пришлось их подкатать, а пуговицы… честно, назло не стала верхние две застегивать.        Я бросила свою одежду в одно кресло, другое чуть развернула к клетке и уселась в него. Поворачиваться ко мне магистр не спешил, он лишь бил хвостом в разные стороны и все. Такое ощущение, что он собрался меня игнорировать до упора. Ну, хорошо, упорствуйте магистр!       Злая я схватилась за бутылку алкоголя с тумбы и случайно зацепила рукой рамку. Еле успев перехватить её у пола, подняла и расплылась в довольной улыбке.       — Хоть что-то не меняется, — я аккуратно поставила свой небольшой портрет на тумбу.– В вашем доме в Академии их, правда, больше, но это не страшно.       Отчасти я боялась, что он уже их все уничтожил, как бесполезное напоминание обо мне, но даже такой портрет грел мне душу, ведь он держал его возле себя во время обращения.       Из графина я все же хлебнула и слегка закашлялась, так как такого крепкого алкоголя еще не пивала. Он был горьким, безумно вязал язык и бил по вискам, что я сморщилась и отставила графин подальше.       Зерцель ко мне так и не повернулся. Он уперто сидел в дальнем от меня углу.       — Знаешь, Мериус, — я так привыкла по ночам повторять его имя, что сейчас мне казалось даже естественным такое обращение, — сначала я шла сюда с определенной целью устроить скандал. Побить посуду, начать качать права и по итогу нагрубить тебе, но сейчас у меня нет такого желания.       Он не повернулся, но я заметила, как дергаются его уши, ловя каждое мое слово. Это вызывало у меня улыбку и азарт. Так и хотелось поймать его, привлечь внимание исключительно к себе.       Я поменяла позу в кресле, так чтобы голова лежала на одном подлокотнике, а ноги на другом. В таком положении рубашка еле скрывала края моего кружевного белья, и мне это отчего-то нравилось.       Да, я его провоцирую сейчас сама! Признаюсь и каюсь! Но мне так в последнее время нервы помотали, что мне очень хотелось отыграться на причине большей нервотрепки.       — Хочу сказать спасибо тебе, — мой голос был немного сонным. В тепле и под алкоголем меня малость размаривало, что потягивания сами собой нападали на мое тело. – Ты спас мне жизнь, так что моя благодарность не знает границ. Но за то, что ты решил меня бросить после всего, что было, я буду тебя проклинать до конца своих дней.       Он все также смотрел в стену, но было видно, что он уже готов развернуться. Я блаженно прикрыла глаза. Главное было не спугнуть его сейчас своим напором, хотя эмоции меня так переполняли, что если не вылить все сейчас как есть, то потом мне просто не разгрести их.       — Было бы не правильно сказать, — продолжила я с закрытыми глазами, — что я сама в этом не виновата. Мой характер не сахар и даже, наверно, не карамель, он больше схож с толстым талмудом по утерянному языку со сложными терминами. Возможно, такой даже такая заучка, как я, поставила бы на дальнюю полку… Я не умею любить, и ты это прекрасно знаешь. Этого чувства я боялась с детства, видя сколько боли оно причиняет отцу, потерявшему свою возлюбленную. А потому я и не знаю, что испытывают при любви… Я не хочу ошибиться с этим чувством, не хочу причинить никому вред, не хочу ощущать пустоту…       Лениво я разомкнула веки. Зерцель уже был рядом. Он стоял за решеткой и возвышался надо мной, стоя на части своего хвоста, когда другая сзади извивалась из стороны в сторону. Его голова была чуть наклонена к плечу, а глаза, горевшие голубым светом, смотрели только на меня.       — Я, честно, не знаю, что именно к тебе чувствую, но мне бы хотелось это узнать. Так сказать научиться…       — Учиться, учиться и еще раз учиться.       — Я бы последнее заменила на мучиться, — произнесла я и поняла, что его губы не дрогнули. Вот вообще, зато мельком блеснула клыкастая улыбка.       Немного коряво, но я села нормально в кресле и большими глазами уставилась на Зерцеля.       — Я же сейчас снова слышала твои мысли?       Он лишь кивнул, еле заметно улыбаясь уголками губ.       — Почему вы решили меня оставить?       Он не ответил, продолжая изучать меня глазами. Они у него магически сияли, привлекая моё внимание к себе.       — Неужели действительно из-за того, что с моей смертью спало проклятье Любви? Тогда может, не стоило меня возвращать?       Недовольное шипение было мне ответом. И вот как его понимать?       — Дима показал мне воспоминания о той ночи, — глаза змея недовольно сузились при этих словах.– Я видела, как вы смотрели на меня. Но тогда проклятья уже не было, а значит, это были ваши искренние чувства.       Зерцель лишь язык мне показал. Вот почему он такой неразговорчивый, когда не надо?!       — Я хочу тебя поцеловать…       Данная фраза слетела с губ неосознанно, что я сама в первую секунду не верила, что сказала это. Правда, приходилось делать вид, что так все и планировалось, хоть это и не так…       Ректор мало того, что улыбаться перестал, так еще и с таким недоверием на меня посмотрел при этих словах. Его брови переместились на лоб, глаза сузились, а чешуйки вздыбились. Было видно, что он понял, что с алкоголем я не сильно дружу, но по моему уверенному взгляду не мог точно понять придуриваюсь я или нет. Мне оставалось лишь наслаждаться триумфом.       Я плавно встала и пошла к решетке. Он же отпрянул от нее как от огня и даже хвост подальше отбросил.       — Ты сам раздразнил во мне интерес, а теперь бежишь, — коварная улыбка сама заиграла у меня на губах. — Неужели я тебе так ненавистна?       — Нет.       — Тогда поцелуй меня. Я, правда, хочу понять свои чувства к тебе. Разобраться, почему без тебя так одиноко, почему мысли раз за разом возвращаются к тебе, почему так хочется увидеть… Я не верю, что это все из-за разделения души, а потому позволь мне быть ближе. Позволь понять себя и тебя…       Зерцель начал тяжело дышать. Я видела, как его грудь начинает все резче вздыматься, а кулаки то сжимаются, то разжимаются. Меня объяло непонятное желание зайти к нему и попасть в объятья сильных рук. Мне так не хватало его поддержки последние несколько дней…       Но был один интересующий меня вопрос.       — Ты сможешь обратиться в Проная?       О том, что полукровки имеют несколько обликов, я знала прекрасно, а потому меня давно интересовал вопрос: как он выглядит в другой своей сути.       Зерцель многозначительно посмотрел на свой хвост, мол, при обращении его уже не будет, а собственно потому мне нужна одежда. Я лишь улыбнулась и поспешила дать ему оставшуюся одежду с тумбы, а после, прихватив с собой ключ, выскочила в коридор.       Я замерла у двери, прижимая к груди ключ, дыша прохладным воздухом и думая о том, что же, черт меня дери, творю. Все, кажется, больше в жизни пить не буду! Я только что сама попросила Зерцеля себя поцеловать… Боги, я схожу с ума! Я, конечно, сама сюда неслась и хотела с ним поговорить, но не думала, что пьяный предательский язык выдаст такое. Может не поздно все остановить?       В неком нетерпении я вернулась в комнату и застыла в дверях.       В форме Проная я его еще не видела, а потому сейчас была крайне поражена.       Зерцель стоял ко мне спиной. Он как раз застегивал ремень на белых брюках, что была прекрасно видна его спина с перекатывающимися мышцами. Впервые для себя отметила, что у него очень широкие плечи по сравнению с талией, а еще руки очень накаченные и красивые. Я ловила легкий экстаз, наблюдая за движениями его рук. Сейчас он не был совсем похож на себя василиска, мне даже было непонятно на кого он похож. Было ощущение, что он такой вообще один…       Кожа его приобрела темный оттенок. На плечах, лопатках и локтях были большие черные чешуйки по форме похожие на наконечники стрел. Вместо ногтей были длинные закругленные черные когти. На голове были два загнутых чуть назад длинных рога, которые будто состояли из множества чешуек. Из спины выходил аккуратный тонкий темный хвост с пушистой кисточкой, напоминающий львиный. Волосы стали будто длиннее, из них пропал привычный зеленый отлив. Черты лица стали резче и грубее. А глаза… Боги, когда он посмотрел на меня своими небесно голубыми яркими глазами, я забыла даже как дышать! У меня не то, что не нашлось слов, мне они просто были не нужны.       Не отрывая взгляда от его глаз, я подошла к клетке, открыла её и зашла внутрь. Как ни странно, Зерцель начал отступать от меня подальше. Его губы нервно подергивались, что мне были видны его острые клыки, но даже они меня не пугали. Он был прекрасен, пусть и опасен.       Когда уже мест для отхода назад не осталось, магистр сполз по стальным прутьям на пол. Он смотрел на меня, не отрываясь, жадно глотая каждое движение. Я видела, как его тянуло ко мне, но он сопротивлялся. Даже руки сквозь прутья просунул.       Мне это зрелище казалось удивительно соблазнительным. Только недавно он загонял меня своим напором как мышку, а сейчас сам пытался спрятаться от меня. Пусть я и понимала, что он так пытается сдержать свои инстинкты хищника, но было приятно почувствовать некое превосходство над ним.       Я опустилась перед ним на колени и тихонько, без лишних движений начала приближаться к нему. Когда моё лицо оказалось рядом с его, я заметила, что он задержал дыхание и нервно сглотнул. Да уж и где только тот уверенный в себе ректор Академии, что преследовал меня по пятам?       — Обними меня хвостом, — тихо прошептала я ему прямо в губы, кончиками пальцев проводя по чешуе на его плече.       Я прекрасно знала, что это значит у Пронай. Как-то он сам мне об этом рассказал, а потому я хотела этого.       — Ты же понимаешь, что я тебя снова помечу?       Его голос в моей голове просто ласкал мой слух, что улыбка начинала играть на губах.       — Что после уже не отпущу, как бы ты не захотела сбежать?       — Я не хочу сбегать…       Я преодолела последние отделяющие нас миллиметры и поцеловала его. И, Тьма, это было единственное правильное решение за всю мою жизнь!       Сначала осторожно, будто привыкая друг к другу, как если бы никогда не целовались. Мои руки еле касались его шеи, а губы легким летним ветерком проходили по нему. Он отвечал мне так же осторожно и чувственно, боясь напугать. Затем интенсивнее, раскрывая внутри нас то, о чем мы и сами не знали. Мне было банально мало, будто он — оазис, я — путник. Хотелось еще, все больше и больше, что я уже сидела на нем, зарываясь руками в его волосы и притягивая ближе.       Ему тоже было мало. Я видела это в его полуприкрытых голодных глазах. Его хвост уже давно обвил мою талию, сжимая её и притягивая ближе. Губы сами тянулись за моими. Периодически с них срывался тихий блаженный рык, что вызывал в моем теле трепетную дрожь. Он хватал каждый мой вздох и полустон, наслаждаясь ими. И пусть руки он еще держал на прутьях клетки, но стальные балки так скрежетали под его ладонями, что не оставалось сомнений в его силе и желании.       Сильный, властный, гордый, мой… Его имя словно молитва сорвалось с моих уст, когда он чуть прикусил мою губу. И это стало последней каплей.       Прутья решетки предательски сломались под его руками, а после них в крепких объятьях оказалось мое хрупкое тело. Не отрываясь от моих губ и на секунду, Мериус встал, что я обвила его талию ногами. Одной рукой он придерживал меня за ягодицу, другой за затылок. Зерцель уверенно вышел из клетки, продолжая держать меня все в таком же подвешенном состоянии, и направился куда-то вглубь дома. Он двигался так плавно, что я даже и не сразу поняла, что мы покинули комнату. Мне вообще было все равно, куда мы идем. Мне нравилось быть с ним.       Зерцель уверенно зашел в одну из комнат, открыв дверь с ноги, а после аккуратно положил меня на кровать, нависая сверху. Его глаза влияли на меня, наверно, даже сильнее любых наркотиков или ядов. Я таяла под ними, растворялась в них, терялась в их свете!       Оторвавшись от моих губ, Зерцель аккуратно поцеловал мой нос и взял мою ладонь. С замиранием сердца я смотрела на то, как осторожно одним когтем он прокалывает мне кожу на левой руке чуть выше герба Академии. А после слизывает языком капельку крови, с блаженством смотря на подобие засоса оставленное им на руке.       Теперь на мне снова была метка. С её появлением все внутри загорелось. Я снова почувствовала прямую связь между нами, но не стала дергать за нее и заглядывать в его мысли. Сейчас мне казалось это лишним. Но Зерцель был другого мнения. Он прижал мою ладонь к своей щеке и прикрыл глаза. Меня сразу окутала волна его мыслей и воспоминаний, как и раньше они были поделены по цветам, но теперь все серое становилось красным. Я потянулась к самой первой красной мысли…       Мы были в той же позе на кровати, но он уже не давал мне залезать в его голову. Он диким зверем впивался в мои губы, что мне не хватало воздуха. Я извивалась под ним, цепляясь руками то за плечи, то за рога. Тянулась всем телом навстречу к нему, а он словно дразня придавливал меня своим хвостом к кровати.       Перехватив одной рукой мои руки и зафиксировав их у меня над головой, Зерцель начал спускаться поцелуями ниже, попутно отрывая ногтем пуговки на рубашке. Его губы по хозяйски облюбовали мою грудь, обдавая горячим дыханием нежную кожу. Сначала одну, потому другую. При этом он чуть ли не мурлыкал от удовольствия. Его тихое рычание ласкало мой слух, пока губы играли с обнаженной грудью. Свободная рука блуждала по моему телу, особенно уделяя внимание бедру, которое чуть приподняла и отодвинула, чтобы полудемон мог прижать свое колено к моим мокрым трусикам.       Его язык проделывал с моими сосками такое, что я была готова выгнуться дугой от удовольствия, но меня держали прижатой к холодной кровати. Это было похоже на пытку, будто он отыгрывался на мне за все те разы, когда я посылала его дальним маршрутом. И ему это безумно нравилось! Я видела азарт в его глазах и дикое желание. Казалось что даже в таких ласках он сдерживал себя по максимуму, чтобы не причинить мне боль.       Он начал спускаться еще ниже дорожкой из поцелуев, а когда дошел до края нижнего белья, то поднял взгляд, заглядывая в мои безумно смущенные глаза. От такого зрелища щеки пламенели, а внизу живота появлялось странное напряжение. Осторожно зубами он подхватил кружевную ткань моего белья…       В этот момент дико смущенная я отмахнулась от мыслей Зерцеля и прикрыла лицо руками. Было странно понимать, что это были лишь его мысли. Все ощущения были настолько реалистичны, что у меня было жуткое желание проверить пуговки на рубашке и на месте ли трусы.       Зерцель тихо потешался надо мной, продолжая нависать сверху. Его явно забавляла моя реакция на его мысли.       — Ты не готова…       Да кто вообще может быть к такому готов?! Я приличная девушка, мне стыдно даже подумать о таком, в его фантазиях я была такой… Такой… В общем, хоть я и сама его тут всячески провоцировала, но я не готова. Я просто морально не переживу ночи с этим мужчиной, пусть и хочу быть с ним.       Зерцель басисто рассмеялся, слыша каждую мою истерическую мысль, и, пока я прибывала в состоянии «краснеем до конца», замотал меня в одеяло. Он улегся рядом, что мой нос упирался ему в грудь, и прикрыл сверху своим хвостом.       — Спи, моё счастье, я не буду тебя торопить…       Как ни странно, но я быстро заснула в его объятьях. Они были теплыми и родными, а потому, даже несмотря на дикий стыд, я уснула без задней мысли.