Life is a combination of honey and bile

      Хосоку было скучно. Его одолела дикая тоска после того, как Чё навёл марафет и испарился из квартиры. И совершенно непонятно, чего это он так рано ушёл.       Парень посмотрел в окно, по которому вода текла ручьями, образующими маленькие водопадики, и тяжело вздохнул. А ведь Хёнвон забыл взять зонт, а дождь-то не слабый.       Прошлявшись по квартире ещё полчаса, Шин решил взять ноги в руки и пойти в студию. Нужно же к дебюту готовиться, итак сроки поджимают, музыка сама себя не напишет и аранжировку себе не сделает. А за все эти дни у него столько идей в голове возникло.       Нота за нотой, складывается мелодия, прибавляются аккорды, получается песня. Это звучит так легко и просто, но на деле всё намного труднее. Нужна долгая практика, чтобы получать от создания музыки такое же удовольствие, что получает Ли. Композиция выходит нежная, но с толикой грусти. Загадочная и красивая. Шатену подойдёт.       Кстати о нём. На часах уже около семи вечера, а его всё нет и нет. В какой-то момент парню даже показалось, что кто-то ходит по коридору, но, проверив, он начал убеждаться, что медленно сходит с ума из-за соседа. Хосок абсолютно не понимал, где его черти носят. В девятом часу Вонхо закончил работу, запланированную на сегодня, и вышел на кухню, дабы перекусить и уже идти баиньки. Но как только со стороны входной двери послышалась возня и звон ключей, брюнет подорвался с места.       Картина, представшая перед ним, повергла его в шок, если не в ужас. Да, в квартиру действительно вернулся калека, только не в самом лучшем состоянии. То есть Шин его застал в процессе сползания по стеночке. Он еле успел подхватить парня под спину, дабы тот не разбил в конец свою многострадальную голову. Потерял сознание.       Хосок постарался не поддаться панике, он пронёс Хёнвона на руках в комнату и аккуратно опустил на кровать.       "Такой лёгкий... Потом нужно будет заняться откармливанием."       Так, судя по всем внешним признакам, у него жар. Нужно померить температуру, переодеть, дать таблетки, компресс наложить. Так, а какие лекарства нужны? Позвонив Кихёну, единственному человеку, про которого он вообще смог вспомнить в такой ситуации, Ли выведал у него, что именно нужно делать. Благо рядом с Ю был Чангюн, который с лёгкостью определил по описанию, что не так с трейни, и продиктовал список нужных медикаментов. Розововолосый вызвался притащить все это добро в течении двух часов, и продюсер не нашёл в себе сил для отказа. Их вообще с каждой минутой становилось всё меньше и меньше.       За время ожидания Вонхо успел переодеть парня в пижаму, стараясь не сильно залипать на красивые руки и беззащитные губы. Он восхищался тем, насколько эстетически прекрасным был сосед, но взгляд сразу же переходил на болезненно бледное лицо, покрытое лёгким лихорадочным румянцем, и от этой печальной картины внутри всё сжималось.       Внезапно Хёнвон заметался по постели, бормоча что-то совершенно невнятно и цепляясь руками за простыни.       "Господи, это точно не серьёзно?"       Кихён начал дубасить в дверь даже раньше, чем обещал, и, как только брюнет открыл ему, розововолосый вихрем пронёсся в комнату к больному, а Ли поспешил за ним. Пакет с лекарствами приземлился на прикроватный столик, и Хосоку было поручено разобраться, что к чему. Ю измерил температуру шатена и недовольно цокнул языком. — Тридцать девять и три. Где же он так умудрился? — парень нахмурился, но приступил к лечению. В этот момент он выглядел как мамаша, отхаживающая сына, вернувшегося с попойки. Раздосадован фактом болезни, но всё же аккуратно протирающий выступивший на лбу Чё пот.       Следующие минут двадцать они самозабвенно пичкали калеку лекарствами. Тот то и дело брыкался и елозил, поэтому ребята закончили с этим ближе к двенадцати и, облегчённо вздохнув, тихо вышли в гостиную, усевшись прямо на полу в ожидании звонка от Шону, что должен был приехать на машине и забрать айдола. — Давай ему побольше воды, — выдохнул Ки. — Как он до такого состояния дотанцевался, не понимаю? — Вот я тоже. Вообще, его с двенадцати дома не было. Он вернулся-то к семи. — Шин пожал плечами и только прислонился спиной к холодной стене, как в голову пришёл вопрос, ответ на который он не хотел добывать рядом с Имом. А тут такая хорошая возможность и ответ получить, и без фингала от медбрата остаться. — Слушай, чего это ты в последнее время так часто с Чангюном время проводишь? Что между вами происходит? — Ничего такого, — буркнул Ю и положил голову на плечо брату, но краем глаза Хосок успел заметить, как румянец стремительно залил его лицо, — Мы просто друзья. Я благодарен ему за то, что он тогда уберёг меня от падения и всё, — брюнет вспомнил те далеко не дружеские страстные обьятия в коридоре и прочие недвусмысленные моменты, связанные с этой парочкой, и усмехнулся. — Ладно, но если ты от меня скрываешь своего парня, то я тебе отомщу, — Ки вздрогнул, — И мстя моя будет страшна, — злорадный хохот Хосока прервала мелодия звонка айдола, и тот, вскочив, ответил и начал быстро собираться. — Уже двенадцать, а я до сих пор на ногах. Завтра же на шоукейс с утра, — взвыл розововолосый и, попрощавшись с другом, вышел из дома.       Вонхо решил не думать об этом диалоге, ибо если бы Кихён хотел что-то рассказать, он бы это сделал. Парню не хотелось его заставлять, он бы всё равно не раскололся. Да и не такой Ю человек, совершенно не любит делиться своими проблемами.       Брюнет вернулся в спальню и, пододвинув стул ближе к кровати, сел рядом с больным. Ему совсем не хотелось будить Чё, и продюсер не рискнул ложится рядом. А сил, чтобы расстелить футон, у него не было. Поэтому парень накинул на плечи плед и облокотился на кровать, сжимая руку Хёнвона.       "У него всегда были такие ледяные пальцы?"       Бледная ладонь, холодная как у покойника. У Ли возникло желание укутать трейни по самую голову, дабы хоть немного отогреть, но Ю строго настрого запретил это делать. Разболеется ещё сильнее, хотя, казалось, куда больше-то.       Хотелось забрать все те страдания и боль, что выпала на эти хрупкие плечи. А проще было бы запереть и не выпускать, чтобы никто не смог обидеть или сделать плохо. Так бы было проще. Но когда жизнь была простой?       Вонхо накрыл тонкие пальцы второй рукой и ненароком залюбовался таким беззащитным и требующим заботы парнем. Вечно у него какие-то проблемы со здоровьем. Может, стоит чуть позже обратиться к врачу? Хотя бы к тому же Иму.

***

      С самого утра брюнет не отходил от калеки, то и дело меняя компресс, давая лекарства и переодевая его в чистую одежду. Чё вроде пошёл на поправку, правда температура застыла на тридцати семи, и он так и не пришёл в себя, находясь в состоянии полудрёмы. Хотя это хорошо, сон ведь всё лечит, правильно?       Вдруг телефон шатена, который парень услужливо поставил на зарядку, начал вибрировать, благо звук Шин отключил заранее. В первый раз он не отреагировал, Хёнвон ведь сам посмотрит, когда очнётся. Далее начали приходить нескончаемые уведомления и во время очередного звонка брюнет не выдержал и взял гаджет в руки, дабы просто вырубить его и забыть. Только не тут то было.       Пак Чимин       Входящий вызов       Сердце пропустило пару ударов. Мир будто перевернулся, в глазах помутнело, а шум, стоящий в ушах плотной стеной, не давал нормально думать. Какого. Чёрта. Почему он звонит Хёнвону? Откуда у калеки в принципе взялся его номер? Какие между ними отношения? Сплошные вопросы. Кто-нибудь ответит на них вообще?!       "О, Господи, что же делать? А что, если...? Да не, бред собачий, кому это нужно. Прошлое прошлым, но Пак ведь не такой человек. Вроде бы..."       Хосок выключил телефон и положил его обратно на тумбочку. Он не должен в это лезть, ведь это личное дело Хёнвона. Только вот от этого узнать что к чему хочется ещё сильнее.

***

— Педик, — над сгорбленным мальчиком стояла шайка местных хулиганов, а один из них, говоривший, пнул его в рёбра, ставя ногу на окончательно упавшую жертву, — Можно мы из него всю дурь-то выбьем, босс?       Паренёк плакал, а в глазах ещё тлела размытая надежда на снисхождение. Тело пробивало крупной дрожью, а паника густым комом сковывала сознание. Он уже успел проклясть себя около тысячи раз за то, что не в силах дать сдачи. За то, что слаб и беспомощен. За то, что в принципе попал в такую ситуацию. — Делай, что хочешь.       У стены стоял мальчишка, что выглядел чуть выше и плотнее остальных. Именно его и назвали боссом, и именно он был инициатором этой заварушки. Ибо надо смотреть куда идёшь, а этот ботаник своим соком испортил ему новую рубашку. Другую в приюте не выдадут в ближайший месяц точно, поэтому проще отнять и не выслушивать крики воспитателей о том, что он неблагодарная свинья. Им же не объяснить, что это вышло случайно, да и не из-за него вовсе. Ну а добило то, что этот мальчонка вечно крутился рядом и мозолил глаза. Вряд-ли намеренно, но от этого то не легче. Его любили учителя воспитатели, он ведь красивый и умный, его обязательно усыновят, не то, что их, "мелкое хулиганьё". Приятный бонус, позволяющий юноше не сдерживаться вовсе. Он просто отыграется на том, кто не может дать сдачи, так же как он делал всегда. — Только кофту не пачкайте. Снимите лучше.       Ощущение собственной силы одурманивало детский разум, и слёзы, огромными каплями стекающие по чуть пухлым щекам, не приводили в себя, а наоборот, только подогревали печь внутри, раскаляя угольки раздражения и скопившейся под рёбрами неприязни.       Команда была исполнена сразу, а очкарик мало сопротивлялся. Хотя что ещё делать, когда тебя прижали в каком-то безлюдном переулке вечером шестеро самых отвязных детдомовцев? Дети — самые жестокие существа: они не знают жалости, особенно те, что никогда не знали родительской любви. Остаётся только сидеть тихо и не рыпаться. Им надоест, они уйдут, правда же? — Впредь, не попадался мне на глаза, головастик, иначе, — паренёк опустился на корточки рядом с побитым и потянул его голову за волосы на себя, заглядывая в полные страха и бессильной ненависти глаза, — Я убью тебя.       Тело, не способное как-то пошевелиться, зажатое за волосы в крепком кулаке, дрогнуло. Угроза звучала правдоподобно. Очень. Потому что им всем нечего терять, даже если их посадят на пожизненный. И то навряд ли, ведь кому нужна лишняя морока, а смерть сироты спишут на несчастный случай и дело закроют, так и не докопавшись до правды. Да и что сделает правда эта? Отомстит за него? Покарает виновных? Нет. За неё даже не заплатят следователям и не повысят полицейских, ведь она не выгодна в этой ситуации. Часто именно из-за правды становится слишком много ненужных проблем. Не просто часто. Почти всегда.       Главарь поднялся и кивнул своим пешкам, оставляя мальчика на растерзание кровожадным хулиганам. Его не остановили ни слёзы, ни извинения, ни крики боли. В тот момент эти смазанные попытки исправить ситуацию, спрятаться от побоев и вымолить прощения вызывали лишь гнев и большее желание вмазать по смазливой мордашке. Почему он должен жалеть того, кто не умеет выживать в этом мире? Хочешь жить — умей вертеться. Ботаник не умел.

***

      Вонхо слегка вздрогнул и отогнал накатившие воспоминания. В любом случае, для них сейчас не время и не место. Он едет с любимым человеком в парк развлечений и, как ни крути, о грустном нужно забыть. Отмахнуться от этих мыслей как от назойливого насекомого и спокойно жить дальше. Если бы это действительно так работало...       Хёнвон выглядел намного лучше, чем все эти два дня, и это очень радовало Ли. Ведь что может быть хуже, когда любимый человек страдает, а ты никак не можешь ему помочь или хотя бы облегчить его ношу? Правильно, ничего. — Приехали, — Хосок улыбнулся так широко, как только мог. Шатен наконец оторвал взгляд от окна и перевёл его на друга, чуть приподняв уголки пухлых губ. Всё-таки, он ещё слишком вымотан болезнью и нельзя требовать от него чего-то невыполнимого в таком состоянии. — Тогда пойдём? — брюнет кивнул, и они выбрались из машины, направившись в сторону парка.       Простояв на входе минут пять, Хосок отдал вечно недовольной контролёрше билеты, называемые "всё включено". То есть сегодня у них было безлимитное количество поездок на любом аттракционе, что Хёнвону очень нравилось. В первую очередь ребята посетили дом ужасов, который был на редкость не страшным, а скорее комичным. По-другому объяснить почему они угарали с каждой тени Чё не мог, хотя эффект неожиданности всё-таки присутствовал, заставляя парней изредка дёргаться в сторону. Далее они посетили тир, где Шин показал, какая он редкостная мазила, а Хёнвон, не смотря на природную рокужопость, смог выиграть приз, который он тут же отдал другу. В руках серьёзного накаченного парня белый плюшевый кролик с подозрительно похожей на него упоротой рожей смотрелся очень мило.       Посетив ещё несколько расслабляющих аттракционов, вроде катания на лодочке и прыжков на батуте, Ли, недолго думая, купил мороженое, и парочка присела за столик перекусить. — О, мы должны туда сходить, — калека заметил совсем рядом вход на колесо обозрения, которое было настолько огромным, что виднелось с любого конца парка, — Какие аттракционы без этого? — обернувшись в указанном направлении Вонхо слегка поперхнулся, но трейни упустил эту деталь и продолжил расписывать, как же это увлекательно. А после того, как расправился со своей порцией, потащил беднягу практически на смертную казнь.       Вообще, Хосок был довольно смелым парнем. Да он, в принципе, ничего и не боялся. Кроме высоты. Из-за неё у него сбивалось дыхание и подкашивались ноги, он не мог спокойно смотреть вниз, даже прекрасно понимая, что не упадёт. Это было выше его сил и казалось парню чем-то огромным, непреодолимым. — Нам обязательно туда идти? — очередь становилась всё короче, и Ли уже просто не знал, что делать. Если бы он мог провалиться сквозь землю, он бы это сделал, — Мы же ещё у автоматов не были, пойдём, сходим...       Договорить парень не успевает, ибо калека толкает его в спину, и он приземляется уже в кабинке. Сердце замирает, а мозг прощается и уходит куда-то в подкорку. Он еле нащупывает скамью и медленно на неё опускается, проклиная всё на свете, а в первую очередь себя, ведь сходить в парк было его инициативой. Хотя он заранее мог предугадать такое развитие событий, в любой же романтической дораме есть такой эпизод, и если действия происходят не в парке аттракционов, то хотя бы просто на самом колесе обозрения.       Хёнвон, как ни в чём ни бывало, садится напротив, сразу же повернув голову к окну. Пейзаж ведь действительно захватывает дух, они же в самом центре города, и с большой высоты на него открывается наипрекраснейший вид. Но, вне зависимости от появляющейся картины, Шин старается смотреть в пол, не двигаться и вообще не дышать. — Ты чего такой напряжённый? — Чё обращает своё внимание на друга, но слегка пугается, увидев в красках выражение его лица.       Бледный, нервно жующий нижнюю губу, парень напоминал покойника, воскресающего не в первый, а то и не во второй раз. Его руки, сжатые в кулаки до побеления костяшек, упирались в сведённые коленки, а глаза были зажмурены так сильно, что весь лоб покрывался складочками. Осознание приходит резко будто кто-то бьёт ему подзатыльник, крепкий такой и увесистый. Похожий обычно раздавал Ган, когда кто-то начинал тупить и нести полную чушь. — Ты что, боишься?       Брюнет не ответил. Да, он отлично понимает, насколько ужасно выглядит со стороны. Здоровый парень сидит на колесе обозрения и чуть ли не плачет, потому что, видите ли, испугался расстояния от кабинки до земли, растущего с каждой секундой. Конечно он хотел выглядеть красиво и круто, как человек, на которого можно положиться, случись что, но на деле получается через одно место. Наверняка он красный весь, как варёный рак, ведь практически не дышит уже секунд сорок. И как потом смотреть в глаза трейни?       А тот всё понимает без слов. Всё. То, что Вонхо пытался сказать, что это не лучшая идея, отговаривал, предлагая более приземлённые варианты, а он просто не послушал. То, как ему стыдно признавать свою фобию, ведь шатен чувствовал нечто похожее, когда ревел у него на руках, словно маленькая девочка. Как же много продюсер делает, только чтобы угодить ему, жертвуя собственными интересами. Юноша осознал, насколько же тому страшно, и мысленно дал себе увесистую затрещину. Ли к нему со всей душой, а Чё отплатил проржавевшей монетой.       Хосок ощущает, как по щеке катится, оставляя после себя мокрую и холодную дорожку, предательская слеза, которую он не смог удержать. Вот и расплакался, вообще прекрасно. Мужик, ничего не скажешь. Не думать, ни о чём не думать, то же мне, высота, птицы вон каждый день летают и не боятся. Только у них есть крылья, шепчет подсознание, а у людей — нет.       Внезапно, продюсер чувствует, как его руку накрывает чужая ладонь, а с щеки сухими длинными пальцами стирается влага. — Тише, — глубокий, успокаивающий голос, — Открой глаза, посмотри на меня, — Шин мотает головой, ещё крепче их закрывая, до искр, рассыпающихся яркими феерверками в непроглядной темноте. — Я рядом, ничего не бойся, слышишь? Просто посмотри на меня, — парень недоверчиво приоткрывает один глаз, позволяя очередной слезинке вырваться наружу, и выглядит таким напуганным, словно маленький котёнок, делающий первые шаги. — Вот так, всё хорошо, видишь, не страшно, — чужие тёмные глаза слишком близко, на уровне собственных. Солнце красиво ложится на лицо напротив. Вот они уже на самой вершине, а неприятное чувство, вырывающее сердце и выворачивающее душу наизнанку, испарилось. Будто бы его и вовсе не было. — Прости меня, пожалуйста, — Ли шмыгнул носом и уткнулся в чужое плечо, — Прости. — Хосок, это нормально. Все чего-то боятся. Люди не люди без страха, — Чё говорил это медленно, растягивая слова и мягко поглаживая друга по спине. В этот момент все его чувства смешались в какую-то кашу, но он отчётливо понимал, что ему хочется снова заставить брюнета беззаботно улыбаться. Да, он, безусловно, такой милый и беззащитный, когда плачет, продюсер вообще в первый раз выдал такие сильные эмоции при калеке. И ему это безумно понравилось. Значит, он ему доверился, как и Хёнвон. Ответил доверием на доверие. — Я испортил тебе выходной, — тихо прошептал Вонхо.       У него не хватало смелости поднять голову и посмотреть другу в глаза. Это ведь могло бы быть самым романтическим моментом за сегодняшний день, но из-за него всё превратилось в сопли и драму. Как же ему достучаться до этого парня? Он либо совсем не понимает намёки Хосока, либо специально их игнорирует. В любом случае, задача от этого легче не становится. Шин решительно не понимает, как растопить сердце своего принца. Он боится спугнуть, но и потерять насовсем ему страшно. Все эти люди, которые не перестают крутиться возле модели, в любой момент могут выкинуть какой либо финт ушами и испортить то, что даже не успело начаться. А так хочется наконец-то просто так, без особой на той причины, прижать к себе и согреть вечно ледяные пальцы этой длинноногой лягушки. Обнять и закрыться носом в волосы, запоминая каждую нотку в бурном букете запахов. Оставить лёгкий поцелуй за ушком, чтобы юноша вздрогнул в его руках. Разве он многое просит? — Нет, ты ничего не испортил. Это был самый лучший день в моей жизни. Спасибо тебе.       Чё не соврал. Он не знал, как называется чувство, зарождающееся в его груди, но осознавал, что скоро их отношения в корни изменятся. И тогда он уже будет думать над этим. А сейчас Хёнвон просто насладится моментом и прижмёт голову продюсера к своей груди, зарываясь пальцами в чужие тёмные шёлковые волосы. И плевать, что им уже выходить пора из кабинки. Плевать, что их смерят презрительным взглядом около сотни человек. Сегодня ему будет плевать на всё, кроме Хосока. Его миром на эти двадцать четыре часа станет Шин Хосок, как бы банально и слащаво это не звучало. У них ещё будет возможность обсудить то, что с ними происходит, а сейчас они просто поплывут по течению до следующего побережья или мелководья, на которое их прибьёт река "жизнь".