Our lyrics

      — Мы договорились на шесть вечера, — говорил в трубку Пак, — не знаю, когда вернусь.       — Ну Чимин-а, постарайся быстрей, хорошо? Я заеду в восемь за тобой, ждать буду максимум полчаса, — на другом конце линии слышался серьёзный, но при этом немного расстроенный голос Тэхёна, — мы начинаем в девять, а нам ещё доехать нужно будет.       — Успокойся, Тэхён-а, не думаю, что это займёт так много времени. Час максимум. Увидимся.       До выхода из издательства оставалось тридцать минут, а Чимин судорожно пытался прослушать хотя бы пять треков Шуги — не хотел выглядеть совсем незнающим. Хоть он и выглядел бы таковым только в своей голове, Паку всё равно нужно было соответствовать хотя бы образу. Какому образу, он ещё не понял, но точно знал, что должен.       Работу он закончил с час назад, но уходить раньше времени не хотел, да и не любил. А тут ещё и после работы нужно было в соседнее здание — зачем идти домой? Хоть дом и был в десяти минутах ходьбы, Пак решил остаться и проверить свои собственные работы на наличие ошибок и опечаток. А сейчас спохватился. Идёт к известному исполнителю, а работ его отродясь не слышал. Вот теперь сидит и судорожно ищет песни, чтобы послушать.       Слушает. И ему нравится. Ему нравится хрипловатый голос Юнги, его эмоции и сами тексты. Они содержательны, задевают многие проблемы современного общества. Проблемы самого рэпера. «Ну и почему Джун так плохо пытался заставить меня послушать эти шедевры?»       А затем, слушая уже седьмую композицию, за пять минут до выхода, Чимин задумался: а как выглядит этот человек? У него наверняка вся одежда тёмная, волосы тёмные, да и вообще всё тёмное. Наверное, у него куча аксессуаров, которые так любят рэперы, а пальцы на автомате показывают разные жесты — приличные и не очень.       Он задумался ещё, и уже совсем другие мысли пришли в голову. А вдруг нет? Вдруг этот парень любит светлые или яркие оттенки, а по вечерам слушает не Эминема, а классику? Или какой-нибудь инди? Вообще в его голове перемешались все мысли. Как он поймёт, что перед ним Шуга? И Пака на секунду окутал страх — а вдруг не узнает? Да и как он узнает, если не видел никогда?

Кому: Джун-хён-музейный-рэпер «Хён, как я его узнаю-то? Перепутаю ещё с тем Чонгуком…»

От кого: Джун-хён-музейный-рэпер «В инете куча фотографий, Чимин-а!»

Кому: Джун-хён-музейный-рэпер «Ты знаешь, как я „люблю“ пользоваться интернетом в этом проекте. Нет»

От кого: Джун-хён-музейный-рэпер «Боже. Ладно. У него сейчас волосы мятного цвета. Думаю, будет сложно не угадать. И он примерно твоего роста! ~»       Посмотрев на часы, Чимин понял, что опаздывает. 18:01. Он вскочил и, наспех натянув свой любимый пуховик, выбежал на улицу, уже ужасно волнуясь. Благо идти до здания компании от силы три минуты.       Как только Пак вбежал в здание и начал глазами искать стойку администрации, где его обещал дождаться Чонгук, он сразу заметил высокого парня в потёртых джинсах и странном, но довольно милом зеленоватом свитере. Над его головой горела вывеска компании, а ниже — «Администрация».       — Пак Чимин-щи? — протянул парень, идя на встречу к остолбеневшему Чимину. «Надо было хотя бы его пробить, чтобы не удивляться, чего он такой красивый».       — Да, — он пытался расслабиться, и как только у него получилось принять тот факт, что это крупнейшее развлекательное агентство, и что все люди тут выглядят так, его плечи со вздохом опустились, и Пак почувствовал себя снова собой. Без дрожи. Только с любопытством, которое никогда не покинет его голову.       — Шуга наверху, не думаю, что он особо занят. И у вас довольно занятная идея, я оценил. Если выпустите книгу, отправьте и мне экземпляр, — Чон подмигнул. А Чимин даже не удивился, ибо был занят своими мыслями и просто шёл за парнем.       Они зашли в лифт, Чонгук нажал на кнопку одиннадцатого этажа. Пак обратил на это внимание — в издательстве он тоже работает на одиннадцатом. Теперь он будет знать один факт, который мало кто знает за пределами этого здания.       Двери лифта открылись быстро — Пак не заметил, как пролетело время, хоть никто из них не проронил ни слова. Он лишь думал, каким окажется Шуга, ведь всё, что Чимин знал — это примерно его рост и цвет волос. Остальное он мало представлял. Не представлял, как звучит его голос, ибо знал, что при пении и говорении голос может сильно меняться — Тэхён тому подтверждение. Не представлял его лица, его манеру речи, его стиль. Одним словом — ничего.       Чон повёл Чимина вглубь по коридорам, видимо к самой студии. Он резко остановился перед дверью, на которой не было ни единой надписи. Пака это немного удивило, ведь даже за той сценой, где Шуга давно не бывал, была пометка о том, что он там выступал когда-то. Много лет назад. А тут собственная студия и ни единой буковки.       Чонгук прислонил ухо к двери.       — Не записывается, можешь входить.       — Вот так сразу? Один? — Чимин опешил.       — Ну, а что я тут забыл? Он в курсе, что ты придёшь. А мне идти надо, — парень подтянул рюкзак, который висел на его плече, за лямку. — У меня тренировка. Ладно, может свидимся ещё, — Чон опять подмигнул, но Пак снова этого не заметил, ибо был слишком взволнован. «Да чего я нервничаю, если даже не знаю его?»       Чонгук скрылся в лифте, а Чимин застыл перед дверью.       Через минуту он снова забыл о страхе и вспомнил, куда пришёл. Зачем пришёл. И в качестве кого пришёл. А пришёл он в качестве писателя, который проверял ту нелепую теорию. Вернее, теория нелепой не была, а нелепой была сама идея её проверять. Но вся жизнь парня именно такой и была, и ничего удивительного в этом нет. Его жизнь была наполнена смыслом: друзьями, хобби, любимой работой и собачкой Черри. Что ещё для счастья нужно?       Парень постучался. Через две секунды дверь отворилась.       И первое, на что упал взгляд Чимина — это не волосы. И не рост. Это глаза, которые смотрели с усталостью, но не враждебно. Когда Пак увидел эти глаза, то сразу вспомнил всё, что когда-либо слышал об этом человеке: талант, необщительность, мягкость (говорил Джун о том Юнги, что был не на сцене), страсть к музыке. И всё то, о чем композитор писал в своих текстах. И он увидел всё это в этих глазах, которые смотрели мягко, но как-то отрешенно.       — Ты тот писатель из издательства неподалеку? — Шуга жестом пригласил Чимина войти.       — Если можно так сказать, — Пак замялся от слова «писатель». Зашёл в студию. Звукозаписывающее оборудование, диван, помятые листы на полу, пустые стаканчики из-под кофе, пустые коробки заказной еды — не прибрано, странно, но уютно. — Я только начинающий, — сказал Чимин, а подумалось «продолжающий, но ещё ни разу не публиковавшийся». Парень не думал, что Юнги обратит на это внимание.       Шуга уселся за свой стол рядом с пультом и кивнул младшему на небольшой диванчик, который обычно служил ему кроватью, чтобы тот сел.       «Боже, почему всё так быстро?»       — Что ты имеешь в виду? Ты либо писатель, либо нет, — Мин сложил ладони вместе, а спиной облокотился на спинку кресла.       — Ну, дело в том, что да, я пишу. И пишу давно. Но ещё никогда мои книги не публиковались.       И Чимину стало даже как-то стыдно перед Юнги за это. Ему думалось, что старший скорее всего ожидал увидеть опытного писателя с широким кругом читателей, раз его порекомендовало само издательство. Стало бы издательство переживать за того, кто даже не приносит прибыль, поддерживать и договариваться?       Пак смотрел на всё вокруг, но не на самого композитора.       — А разве важно, печатаются твои истории или нет? — Мин беззлобно усмехнулся, — я тоже не сразу начал продавать свою музыку, и все, кто её слушал — это мои друзья. Но я писал и называл себя музыкантом.       — Но сейчас… — начал было Чимин, взглянув на Мина, но Юнги его перебил:       — А какая разница. Я не был бы здесь, если бы меня не занесло однажды в одно место, где бывают известные люди. Так что, это просто вопрос удачи. Не сказать, что не хотел всего этого. Хотел, наверное. Вернее, я хотел, чтобы люди меня слышали. И отсюда они меня слышат. Это всё, что мне необходимо.       Чимин просто в упор смотрел на Шугу. Слушал его. Разглядывал его. Толстовка, джинсы, кроссовки. Мятные волосы, маленькие сережки в ушах, пара простых колец на пальцах. Юнги выглядел… простым? Никакого пафоса. Даже в Намджуне, который из толпы выделялся только своей харизмой, пафоса было больше. А Мин сидел и смотрел. Так просто и так затягивающе. И Пак не мог отвести своего взгляда. Его затягивало в этом человеке то, чего он не видел и не замечал в других людях — вот такая простота. И его слова, — он видел Чимина в первый раз, но говорил откровенно. Это заставляло хотеть доверять ему.       — Ну, я бы хотел быть писателем. Настоящим. Очень.       Глаза Пака горели, когда он произносил эти слова, а Юнги это видел. И ему это было безумно приятно — такие вдохновлённые люди и были его вдохновением. Такие страстные и такие живые. И за эти пять минут, что Пак был тут, Юнги понял это. Маленькие искорки в глазах младшего выдали его с головой.       Шуга спросил, как ему удалось добиться личной встречи с ним. Чимин достал свою маленькую потрёпанную тетрадь, чтобы показать композитору свою цепочку — объяснить, как стало возможным то, что обычный парень, который даже не был поклонником, сидит тут.       — И так тебе удалось дойти до меня? Так просто? — Юнги было даже смешно оттого, что все было настолько логичным, быстрым и почти беспроблемным. — И любой человек может вот так со мной встретиться?       Шуга удивлял сам себя — обычно он не говорил с людьми по своей инициативе, просто отвечал на вопросы. Более глубоких разговоров удостаивались лишь Чонгук, Хосок и родители Мина. А сейчас он так спокойно разговаривал с парнем, имя которого даже не помнил. Который пришёл всего пятнадцать минут назад. И неловкости у Чимина рядом с композитором не возникло, и это странно, ведь обычно людям было не по себе от присутствия известного рэпера рядом.       — Теоретически да, но не уверен, что каждый сможет построить такую цепочку. Это не так просто. На самом деле я даже ходил в место, где ты выступал несколько лет назад, потому что ассистент не брал трубку неделю. Мне казалось, что и не возьмёт. А потом директор моего издательства позаботился обо всём, а я ведь ему и слова не сказал после того, как он дал мне номер ассистента Ли. Хочешь послушать про саму историю?       Юнги кивнул.       Чимин отложил тетрадь в сторону и стал рассказывать о своей идее для книги подробнее — эта самая теория будет переплетать судьбы людей, которым нужно передать что-либо адресату, с которым они не знакомы. И Пак действительно делился всеми своими мыслями по этому поводу — показывал Шуге, насколько ему нравится то, что он делает, показывал, как он погружается в это. Его глаза светились, а Юнги и говорить ничего не хотелось. Он просто хотел слушать этого парня, который так страстно относится к тому, что его интересует.       Когда Пак уже собрался уходить (он торопился на встречу с Тэ), парни только пожали друг другу руки, и Чимин растворился в дверном проёме. Как только фигура парня исчезла, а через дверь студии Шуга услышал звонок лифта, на него будто нахлынула волна отчаяния. Этот писатель полон энергии и идей, а Юнги что? У него творческий кризис, и работа никак не движется. У Мина застой уже пару недель, студия полна вырванных страниц что из нотной, что из обычной тетради, а голова бьётся о пульт и о клавиши фортепиано. Где, чёрт возьми, этот парень покупает вдохновение?       Композитор уселся за инструмент и наиграл мелодию одной из своих песен. Он ведь был в здравом уме, когда писал это? Почему у него сейчас так же не получается? Почему ноты не сочетаются, слова не ложатся, а рифма не идёт в голову?       Он прошёл от фортепиано к дивану, где недавно сидел Чимин. А Юнги ведь так и не спросил его имя. Ему хотелось позвать его обратно, попросить хоть немного той энергии, которая из Пака так и рвалась наружу, когда он говорил о книгах. Мину своей энергии сейчас хватило бы только на то, чтобы сесть, а лучше упасть на диван и думать о том, на какой период времени ему хватит заработанных денег, если его уволят.       Шуга уже уселся на диван и был готов лечь, как его рука уперлась во что-то твердое, вроде книги. Разве он читал что-то вчера вечером перед сном?       Парень покрутил находку в руках и пришёл к выводу, что эта вещь ему не принадлежала. Скорее всего, это тот писатель оставил её тут, когда объяснял все свои теории и задумки. По словам самого Пака, все они хранились в этой тетрадке. И Юнги стало интересно посмотреть — всё равно делать нечего.       Он открыл первую страницу этой небольшой и потрёпанной записной книжки. Контактной информации не было, а вот имя всё-таки парень написать удосужился — Пак Чимин. Вот и тайна раскрыта. На второй станице не было ничего важного — мысли младшего насчёт какой-то книги, которую Мин никогда не читал. На второй странице аккуратным почерком было выведено известное стихотворение любимого поэта Пака. Юнги этот поэт тоже нравился, но сейчас у него не было времени читать, поэтому он успешно об этом забыл. А Чимин напомнил.       Перевернув страницу, Шуга увидел небольшой набросок черной гелевой ручкой, а рядом короткое, но такое броское и запоминающееся стихотворение. А под ним дата. «Этот парень написал это?» — пронеслось у композитора в голове.       И на пятой, и на десятой, и на тридцатой странице — стихи. С маленькими цифрами дат под ними. Юнги читал их взахлёб и понимал, что, оказывается, этот начинающий-если-можно-так-сказать-писатель очень талантлив. Его стихи хоть сейчас бери и используй для песен.       Мин простонал. Эти работы — это то, что ему сейчас нужно было. Этот парень с его талантом. Ему нужно было вдохновение, чтобы писать. Но где его достать? Попросить Чимина одолжить? Или просто пригласить в студию поработать вместе? Авось согласится? Но Юнги никогда бы на такое не пошёл. Не стал бы просить незнакомца о помощи. Тем более в работе, которая, вроде как, была его призванием.       И что всё-таки ему делать?       «Ну почему так много вопросов?»       Юнги отложил тетрадь Пака на стол и сел за своё рабочее место.       Что-то изменилось? Нет.       Он просто бился головой о пульт. Который раз за эти дни.