Our lyrics

      — Просто прочитай парочку, Чонгук. Я не знаю, кто он, но его стихи — это что-то, — Юнги сидел в большом мягком кресле в гостиной своей собственной квартиры. Чон просто ошивался рядом, вертя оставленную Чимином старую записную книжку в руках и пытаясь прочитать хотя бы пару строчек.       — Ты ведь редко хорошо отзываешься о лирике, особенно той, что пишут авторы для эстрады, хён. Настолько хорошо?       — А теперь переосмысли все эти слова, и пойми, что, чёрт возьми, эти стихи прекрасны. Я бы хотел поработать с этим парнем в качестве соавтора, — Шуга прикрыл глаза, размышляя, как ему всё-таки выйти из этого состояния и начать работать нормально, а не пытаясь разбить лоб об пульт.       Чонгук странно улыбнулся.       — Надо вернуть это хозяину, — тетрадь полетела на диван.

***

      Чимин сидит за компьютером в издательстве и перечитывает очередную главу рукописи очередного писателя, который не вызывает никакого интереса парня, когда понимает, что не видел свою записную книжку пару дней. Обычно он перечитывал черновики пару раз в день, исправлял, корректировал или просто довольствовался результатом. Но уже несколько раз Пак замечал, что его рюкзак, который он носит везде, и в котором эта тетрадь лежит постоянно уже на протяжении пары лет, оказывается слишком лёгким.       «Где я её оставил?» — проносится в голове у Чимина, когда обнаруживает в рюкзаке лишь ручку и пару книжек, которые всё никак не дочитает, ибо времени не хватает.

Кому: Повар-шикарный-голос «Тэхён-а, я случайно не оставил свою записную у тебя пару дней назад на дне рождения твоей сестры?»

От кого: Повар-шикарный-голос «Неа, мама не находила ничего такого, я тоже. Что-то произошло?»

Кому: Повар-шикарный-голос «Да не могу её найти. Наверное, забыл в студии у Шуги, когда объяснял кое-что. Не волнуйся на этот счёт, напишу позже. Хорошего дня, Тэхён-а~»

      Номер Чонгука всё ещё оставался в списке входящих звонков.

***

      Чон услышал звонок, находясь в комнате для практики с Хосоком. Он подозревал, кто это может звонить, поэтому сразу прервал тренировку, и подошёл к телефону, который лежал на подоконнике.       — Что-то срочное? — удивился Хосок. Обычно Гук игнорировал звонки во время практик и записей.       — Это всё для нашего хёна. Я уверен, что это поможет выйти ему из творческого кризиса.       Чон-старший пожал плечами и сел на пол, облокотившись спиной на холодную стену.       — Чон Чонгук, — принял вызов младший. — Да, Пак Чимин-щи?       Хосок, до этого не особо слушая и не понимая, что его друг имел в виду, говоря, что это делается для Шуги, поднял взгляд на Гука и посмотрел с вопросом в глазах. «В смысле, Чимин-щи?» — одними губами произнес старший, а Чонгук только махнул на него рукой, мол, хён, не приставай сейчас.       — Да-да, думаю, вы можете подойти сегодня после семи в студию. Я буду там и предупрежу Шугу. Да-да, Чимин-щи. Не волнуйтесь. Нет-нет, что вы, какие неудобства. Всё нормально. Да, до встречи. Не за что!       Чон-младший выглядел каким-то слишком взволнованным, оживленным и улыбался слишком много.       — Да что с тобой, Чонгукки? — не выдержал Хосок и спросил сразу же, как телефон младшего погас.       — Намечается что-то очень классное, хён. Ты сегодня вечером занят? — Гук уселся на подоконник и стал раскачивать ногами, которые не доставали до пола буквально сантиметров десять.       — Занят, но ты мне обязательно расскажешь.       И что же такое мог задумать этот парень?

***

      Джун зашёл за Паком в шесть вечера, когда тот должен был идти домой. Сегодня у Тэхёна, Намджуна и Чимина намечалось выступление, но, кажется, тетрадь парня решила его немного перенести.       Джун настоял на том, что пойдет с Чимином. Тот не стал отпираться — какая разница, если это минут на пятнадцать максимум? Пришёл, забрал, ушёл. Тэхёну Пак отправил короткое сообщение о том, что они могут немного задержаться, на что получил ответ о том, что су-шеф его ресторана куда-то укатил и взвалил всю работу на Тэ, и что, возможно, он не сможет вырваться до конца смены босса.       Улица встретила парней резким ветром в лицо и неприятным морозом. Снег давно растаял и, похоже, не собирался выпадать ещё раз. Джун кутался в свою не очень-то тёплую кожанку, а Чимин закутал уже успевший покраснеть нос в свой любимый белоснежный шарф. На улице уже давно стемнело, и люди, шедшие навстречу, казалось, бежали то ли от ночи, то ли от мороза, пряча лица за шарфами, а руки в карманы.       Часы в холле известного корейского агентства показывали всего лишь шесть тридцать вечера, и Чимин резко вспомнил слова о том, что подойти лучше попозже.       — Чёрт, этот Чонгук сказал подойти после семи, — Пак смотрел на стойку администрации, за которой стояла красивая девушка-администратор и приветливо улыбалась.       Джуна рядом уже не было. Через секунду Чимин увидел друга, стоящего и разговаривавшего с этой милой девушкой. От него веяло харизмой за два километра, поэтому Пак даже не боялся, что может произойти что-то плохое. Это же его хён, очаровательный работник музея истории, хён, который ещё со времён школы пользовался популярностью у девушек.       — Мы можем подниматься в студию, — радостно воскликнул Ким, вернувшись к Чимину. — Администратор сказала, что тебя ждут и что ты тут уже был буквально на днях.       Пак нервно сглотнул и последовал за Намджуном, который уже шёл к лифту.       — Надеюсь, что Чонгук уже там. Мне было бы неловко просто входить в студию к ничего не подозревающему Шуге, хотя в последний раз о дальнейших встречах речи и не шло, — младший нервно теребил волосы на затылке, а Джун, смотря в зеркало и приводя волосы, растрепанные ветром, в порядок, напевал какую-то песню под нос.       — Может сегодня пойдёт, — Ким подмигнул Паку, который смотрел на него в зеркале.       — Что ты мелишь, хён? — усмехнулся Чимин. Он успел устать за день и ужасно хотел прийти в свою квартиру и завалиться на кровать.       — Тебе не кажется, что слова «мелишь» и «хён» вообще не звучат вместе? — Джун повернулся лицом к младшему и постарался посмотреть на него как можно строже, а тот на это лишь рассмеялся.       — В самый раз, Джун-а, — парень смеялся громче. В этот момент раздался звонок лифта, оповещающий, что они прибыли на нужный этаж.       — Так уж и быть, можешь взять автограф, — кинул Пак и вышел из лифта, направляясь в сторону студии Юнги.

***

      — Должно быть, это он, — пропел Чонгук, когда услышал звук открывающегося лифта. — И да, ты попросишь его поработать с тобой. Или это сделаю я, — Чон серьёзно смотрел на хёна, но, не увидев в его взгляде ничего такого, что говорило бы «свали отсюда» или «кто тебя вообще просит?», заметно расслабился.       Мин сидел в кресле около пульта и вертел записную книжку Пака в руках. Сегодня он либо лишится её, либо приобретет нового соавтора и наконец сможет работать нормально. Нормально — слово слишком преувеличенное в своём значении в этом случае. Ведь нормально работать для Юнги — это сидеть в своей студии одному и писать. Одному. А потом засыпать на диванчике под утро, на котором пару дней назад и обнаружил эту самую тетрадь, которая спать не давала.       — Ты уже столько раз это мне сказал, Чонгук. Песни для твоего альбома, поэтому хорошо, я сделаю так, как ты хочешь, — Шуга с самого начала понимал, что младший покоя ему не даст. И что в конце концов Чимин это предложение получит — от него самого, от Гука или вообще от директора компании. Чон был слишком настойчив. Да и сам Шуга замечал себя за чтением стихов из этой записной книжки уже очень много раз за последние несколько дней. Попробовать стоило в любом случае.       Юнги не тот тип людей, которые легко заводят новые знакомства, но это не особо мешало его карьере рэпера. Он не очень любил общаться с людьми, но и страха перед обществом не испытывал, ни перед дебютом, ни тем более сейчас, когда выступал перед многотысячными толпами. Мин как-то продюсировал пару песен для одной известной группы, и ему приходилось контактировать с ними довольно часто. Не сказать, что он был безумно от этого счастлив, но и проблем, странных неприятных чувств или дискомфорта не возникало. В этот раз ничего не должно было измениться.       — Я рад, что мне не пришлось прибегать к другим методам, хён.       Гук уселся на софу, когда в дверь неуверенно постучали.       Юнги разрешил войти, и на пороге появились два парня, из которых Мин узнавал только одного. Тот, что был пониже.       Джун, взволнованный фактом, что сейчас он стоит и смотрит на студию, где были написаны и записаны все его любимые песни, которые он слушал на протяжении последних нескольких лет, кажется, забыл, как дышать. Чимин осторожно толкнул его локтем, что немного рассмешило Чонгука.       — Это твой друг? — первый заговорил Шуга. Паку было так неловко за своего друга, что он забыл поздороваться. Сейчас, когда его разбудил голос композитора, парень резко поклонился аж на девяносто градусов.       — Простите, я не должен был его приводить.       Джун, кажется, перезагрузился и стал реагировать на внешний мир.       — Юнги-сонбэним, прошу прощения, — Чимину было непривычно видеть Намджуна в такой ситуации, от чего он еле сдерживал смех, а когда услышал его обращение к Шуге, не удержался и усмехнулся от столь забавного зрелища.       — Я пришёл за своей записной книжкой, которую оставил в прошлый визит, — Чимин всё ещё улыбался во все тридцать два, но если бы он молчал и смеялся дальше, то было бы уже неловко. Юнги смотрел на тетрадь, которая всё ещё оставалась в его руках и мысленно прощался с этими стихами, рифмами и глубоким смыслом. Он бы снял копии, но это было бы не очень тактично, даже если он и не стал бы использовать их в работе.       Чонгук смотрел на своего хёна взглядом, который так и кричал, чтобы он уже скорее отдал блокнот Чимину и спросил о том, что давно хотел спросить. Юнги встретился с младшим взглядом и вспомнил, что если этого не сделает он сам, то это сделает кто-то другой, и эта яркая улыбка всё равно появится здесь ещё не один раз.       Шуга протянул тетрадь парню, чем заставил его пройти вглубь студии. Тут было уже немного чище — утром приходил Хосок, который время от времени выбрасывал стаканчики из-под кофе, коробки от заказной еды и уже использованные одноразовые палочки.       Чимин подошёл ближе и забрал блокнот из рук рэпера. Тот опустил руку, но продолжал внимательно смотреть на Пака, чем не давал ему вернуться к другу и вынуждал смотреть в ответ, не особо понимая, что от него хотят.       — У Юнги есть вопрос к тебе, — начал быстро и довольно раздраженно говорить Чонгук, надеясь, что этот тон заставит его хёна проснуться и перестать пялиться.       — Ой, да-да, — Шуга отвел свой взгляд в сторону, а Пак стал смотреть только пристальней, потому что какие вообще вопросы у Мина могут быть к нему?       — Конечно, я с удовольствием отвечу, — еще ярче улыбнулся Чимин, но глаз не отвёл.       Юнги стало как-то не по себе от того, как этот парень на него смотрит. Но Чон тут, ничего не поделаешь, спросить придется. Или почувствовать себя неловко, когда это сделает младший.       — Это, скорее, не вопрос, а просьба, — Шуга бросил взгляд на Чонгука, который пожимал плечами и совсем не обращал внимания на то, что, хотя Чимин его и не видел, Намджун стоял около входа в студию и смотрел на него во все глаза.       А Пак понять не мог, какая просьба может быть у известного композитора Мин Юнги к нему, обычному парню, который работает помощником главного редактора в соседнем издательстве.       — У меня не особо идёт работа в последнее время, а потом ты забыл свой блокнот тут, да ещё и на диване, так что, когда я ложился спать, я наткнулся на него, прочитал. Я надеюсь, ты не против.       Чимин улыбаться перестал, но вот внутри него всё громыхало. Шуга ему еще ничего не сказал, не похвалил, но отсутствие отвращения на его лице парня очень радовало. Пак же слушал его песни, и слова ему нравились настолько, что теперь в его телефоне была куча песен Юнги.       — Сонбэним, Чимин ведь ждёт! Не тяните кота за хвост! — не выдерживал Джун. Ему было интереснее, чем самому Паку узнать, что за просьба там такая.       — А ты музыкант, что называешь меня так? — Шуга улыбнулся. Он нервничал, а так мог хоть немного расслабиться.       — Ну, вообще я работаю в музее, но занимаюсь рэпом как хобби, — Джун покраснел от смущения — не каждый день же разговариваешь с кумиром.       — Ладно, принимается. В общем, я прочитал, и мне очень понравились твои работы. И я бы очень хотел, чтобы ты поработал со мной в качестве соавтора.       Чимин боялся моргнуть, а челюсть Намджуна потерялась где-то среди недавно вырванных страниц из тетрадей Мина.       — В его поддержку я могу сказать, что это самая длинная речь, которую я слышал от него, — Чонгук сам растерялся от того, как прямо Юнги всё сказал, не ходя вокруг да около, как это сделал бы сам Чон.       — Ну, я почтён таким предложением, — с долей вопроса в голосе сказал Чимин. Он был шокирован, но сейчас он не хотел этого показывать, чтобы Джун потом не начал над ним смеяться. И это такое предложение! Сейчас в Паке начало играть любопытство и желание узнать, как работает один из самых известных артистов страны. — И я не вижу причины отказываться от него.       Чимин улыбался самой искренней улыбкой и прятал смущение в своих глазах, которые были похоже на полумесяцы.       А в голове Юнги была только одна мысль.       «Да почему с этим парнем всегда всё так быстро?»       Рэпер сам не замечает, как просит пропуск для Чимина у девушки с администрации, а сам Пак уходит со своей тетрадкой и новой карточкой с его именем (ну, и Кимом) через двадцать минут.       А Намджун забывает про свой автограф.