Our lyrics

      А Тэхён понятия не имеет, что он натворил. Подумал сначала, что так и от Чонгука отстанут, и к нему особо лезть не будут. К Чону-то приставать с расспросами перестали, а вот количество подписчиков на странице Кима в Твиттере, где парень опубликовал лишь одно видео, в котором он пел от силы всего секунд десять, а потом назвал своё имя, росло на глазах. Может не стоило использовать хэштеги, которые вывели фанаты Гука для поисков анонима? Странно, что за два дня до младшего не дошла ссылка на его аккаунт.       — Да я просто не заходил в Твиттер последнюю неделю, надоели… — Чон чешет затылок, откидывается на стуле и нервно смеётся. — Заварил ты кашу себе, конечно.       — Всё так плохо?       — Когда ты создал страницу?       — Позавчера.       — Сколько читателей уже?       — Больше десяти тысяч…       — А если я ретвитну? Представляешь, что будет, когда все те комментаторы, что доставали меня уже больше месяца, станут писать уже у тебя на профиле что-то вроде «Оппа-а-а саранхэ-э-э-э-э!» — Чонгук повышает тональность голоса, чтобы звучать подобно тринадцатилетней фанатке, каких он видел много на своих фансайнах. Нет, он любил своих поклонников, дорожил ими и старался радовать (иначе зачем он затеял всё это с дуэтом?), но порой их крики на самом деле выводили из себя. У артистов что, не может быть плохих дней?       — Я сейчас так рад, что мой жанр и музыка не располагают к твоей аудитории, Гуки, — встревает Юнги. — Но Тэ, тебе придётся хорошо поработать, чтобы не навлечь хейтеров на Чонгука. Одного этого видео будет мало.       Чимин сидит и смотрит на Мина, не особо вникая в слова парня. Хосок кивает словам Шуги, но поддерживать разговор он не хочет — с этим Киму пусть помогают уже опытные в этом деле люди, — хотя Чон и видел подобные случаи в компании, он никогда в это особо не углублялся.       — Хорошо, что я работаю на кухне, где люди никогда не видят меня…       Намджун смеётся над младшим — Тэхён был самостоятельным, этого не отнять, но порой принятые им решения заводили его в тупик, и выпутываться ему помогали все, кто только мог. Вот зачем он выбрал тему для дипломной работы так, что потом был не в состоянии отыскать нужную информацию? Зачем поспешил с покупкой машины, а потом долго объяснял родителям, почему купил именно розовую? Потому что понравился оттенок? Конечно, только за перекраску Ким долго возвращал долг отцу.       — Ретвить, — уверенно выдаёт Тэ.       — Ты серьёзно? Я понимаю, что это сделает мою жизнь поспокойнее, только вот вряд ли я могу сказать это о твоей.       Тэ молча протягивает телефон с открытыми комментариями к его видео.       «Этот парень отлично поёт! Мне нужно больше видео с его каверами!»       «Чонгук точно знает толк в голосах… и лицах! Этот Ким Тэхён невероятно симпатичный! Ке-ке».       «Он же старше нашего Гуки, да? Скажите мне, он не может быть младше меня Т.Т».       «А скоро новое видео? Я уже скучаю по этому волшебному голосу! ~~»       «Надеюсь, что он выступит с Чонгуком хотя бы однажды ТТ».       — Я справлюсь, Гуки. Юнги-хён начал это, но я был вправе отказаться от записи, поэтому это и моя вина. Если мне нужна будет помощь, я попрошу тебя. И думаю, твои фанаты будут счастливы, если мы опубликуем селфи вместе, — улыбается довольной улыбкой, словно кот, который выпросил сметаны. Этот парень точно знает, что делать, только хорошо это скрывает.       — Эх, давай тогда и хёна с Хосоком заснимем, раз дело на то пошло, — Чонгук направляет фронтальную камеру на парней, но не успевает он нажать на затвор, как в разговор наконец влезает сам Хосок:       — А почему вы оставляете автора стихов твоих, Чонгук, песен? И Намджуна? Я с ним вообще-то дебютировать собрался.       — Мы об этом ещё поговорим, — смеётся Чон-младший и отходит от стола на пару метров, чтобы на фото поместились все без исключения.

***

      Юнги и Чимин прогуливаются по центру Сеула. Они оба в чёрных масках, с козырьками кепок, закрывающими их лица, чтобы на улице никто не заметил. Однако вся толпа вокруг и опасность раскрыться не мешают Паку держать старшего за руку и крепко сжимать его ладонь в своей.       Снег почти весь растаял, солнце стало чаще гостить в городе, от чего в магазинах появилось много очередей, а в кафе столики теперь лучше было бронировать. Младший поднимает лицо к солнцу и улыбается — вечер их знакомства с Юнги был полон мрачных цветов — тёмное небо, немного депрессивные песни Шуги, страх опоздать, неуверенность в своих работах, вечные перечитывания и, в конце концов, чёрная толстовка самого Мина. Но почему тот день запомнился ему ярким пятном? Потому что запомнились мятные волосы и блестящие карие глаза. Запомнилась простота и отсутствие надменности во взгляде. Запомнились тёплые слова, которые дали Чимину поверить в то, что он может быть писателем невзирая на то, что его истории недоступны широкому кругу читателей. И хотя это уже изменилось — случилось это во многом именно благодаря Мину.       — О, твоя книга, Чимин-а! — тычет старший в прилавок книжного магазина. Она стоит в центре стола с яркой надписью «новинки», возвышается над остальными книгами. Парни заходят, и Пак сразу начинает крутить своё произведение в руках, будто в первый раз. «Дебют молодого писателя», — написано на обложке, и Чимин робко улыбается этому. Он столько времени мечтал о том, что однажды сможет увидеть свою собственную работу где-нибудь кроме его ноутбука. Он хотел вот так вот зайти и увидеть свою фотографию на обратной стороне, хотел прочесть своё имя в строке автора. Хотел прочитать знакомое название, а затем открыть на первой странице и по памяти произнести первое предложение. Хотел купить один экземпляр и поставить в своей домашней библиотеке и смотреть на него каждый раз, когда мысли идут не в том направлении и всё кажется нереальным.       И Пак покупает. Покупает, но не для себя. Он достаёт ручку из своего небольшого рюкзака, и пишет на форзаце:       «Тому, кто дал мне направление, вдохновение, веру и любовь. Тому, кто дал понять, что отношения не могут быть спокойными, а дополнение друг друга — важно. Тому, кого я полюбил незаметно, но сильно; тому, кто подарил песню, которая будет любимой до конца жизни.       И спасибо за то, что цепочка из шести человек смогла стать составленной, а ты оказался достижимой целью».       — О, Чимин-а, спасибо, — широко улыбается Юнги, читая написанное. Рэпер легко целует младшего в висок, от чего несколько проходящих мимо девчонок начинают неловко смеяться и краснеть. Но Шуге сейчас всё равно — его кризис вдохновения давно прошёл, теперь ему достаточно просто просыпаться рядом с Чимином, воровать еду из его тарелки, встречать его с работы вечером и вести в студию — и только стены студии знают, как пишутся все песни из альбомов Юнги и Чонгука. Только стены студии могут увидеть ссоры и счастье этих двоих. Только стены могут подтвердить, что их отношения — настоящие, что они не состоят из одних радуг и единорогов. Однако даже если радуга иногда обрывается, они — искренние. И ничего реальнее, чем совместный сон на узком диване и валяющиеся коробки от заказанных тушеных овощей на полу везде, где обитают Чимин и Юнги, существовать не может.       Пак вспоминает некогда сказанную фразу Чонгуком:       — И у вас довольно занятная идея, я оценил. Если выпустите книгу, отправьте и мне экземпляр.       И отправляет в компанию на имя Чона в ближайшем почтовом отделении.       — Смотри, нравится? — Мин тащит Чимина к одному из стендов с CD в музыкальном магазине. Младший смотрит на диск в руках Юнги и тяжело вздыхает, не веря глазам. — Это, между прочим, идея самого Гуки сделать такую обложку. Я никогда не говорил ему о твоей луне. Он намного наблюдательнее, чем я думал.       Пак берет альбом в руки и вертит в руках — изображение повторяет его с Шугой татуировки — и смотрится немного странно: они разные по цветовой гамме (чёрное солнце и раскрашенная в пастельные цвета луна), размеру и стилю. Но даже так они смотрятся гармонично.       — Очень нравится.       И этот диск теперь стоит на его рабочем столе в издательстве.       Да и в чартах он бьёт все рекорды.       А в строке авторов и продюсеров имена Юнги и Чимина стоят вместе.

***

      Хосоку немного не по себе, а вот Намджуна всего трясёт.       — Тебе бы валерьянки попить. Прям курсом, знаешь. Тебя так даже перед руководством компании не колошматило, — Чону было легко говорить. Конечно, пробыть трейни столько времени, а потом постоянно выступать на больших концертах с восходящей звездой, работать хореографом в крупнейшей компании, а потом всего два месяца притворяться, что дебютировать хочется до дрожи в коленках. Ему было однозначно проще, чем Намджуну, который был всего лишь рэпером-любителем. Хотя, андеграундная сцена дала ему многое — манеру исполнения и хорошую читку. С этим, в принципе, ему долго возиться не пришлось. Да и вообще концепта своего парни не меняли, Хосок по-прежнему больше танцевал, а Ким писал и занимался деталями их музыки с композиторами и продюсерами.       — Тебе бы научиться понимать людей. Это ты у нас выступал перед десятитысячными толпами.       — Я думал, что ты у нас психологом подрабатываешь со своими мозгами.       — Психологам нужны психиатры, Хосок-а.       Чон смеётся громко, чем разряжает обстановку за кулисами. Менеджер До подбадривает Кима, и ему становится легче. Там, перед сценой, все ждут появления нового дуэта, от этого сосёт под ложечкой, а потом думается: Намджун ведь этого хотел во времена учёбы в университете? Он ведь шёл к этой цели?       И дрожь мигом исчезает, приходит уверенность и желание выложиться на все сто.       Через пять минут пути назад не будет. Не будет прежних смен в музее, не нужно будет проверять, везде ли выключен свет и всё ли на своих местах. Не нужно будет трудиться над стендами и гуглить все эти сложные научные понятия, о которых Ким ещё ни разу не слышал или которым не мог дать значение сам.       Скорее всего, с Чимином и Тэхёном больше не будет сходок в парке, как раньше. Будет больше работы в студии, за блокнотами со стихами, над танцами в комнате для практики. Если повезёт, будут концерты на крупных площадках, фансайны и рекорды в чартах. Сейчас загадывать было рано, но почему-то Ким был уверен — будет сложно, будут неприятности и, возможно, скандалы. Но он простой парень, он не сходит с ума от одной мысли о славе. Ему просто необходимо быть услышанным, как и Шуге когда-то. И если Юнги смог, то кто их остановит?       Публика кричит громче, когда Хосок и Намджун появляются на сцене.       Никаких эпичных выходов и музыки. Они просто спокойным шагом выходят. Как обычные люди, несмотря на то, чего все ожидают. Они не выглядят, как хип-хоп звёзды, скорее, как они сами — они настоящие. Так же, как и в тот день, когда Чимин пришёл искать Юнги в клубе — белая футболка с пиджаком и цветной свитер со странной шляпой. Те декабрьские дни положили начало не только для истории Пака и Мина, но и для всех остальных.       — Перед нашим первым выступлением я бы хотел рассказать одну историю, — Джун прижимает микрофон к губам. Он чувствует, как его голос дрожит на первых словах, но потом, видя реакцию зала — заинтересованные взгляды — успокаивается и продолжает: — однажды один из моих друзей вычитал где-то об одной очень занятной теории в книге про социологию. Теорию шести рукопожатий. Она говорила о том, что любые два человека на Земле разделены не более чем пятью уровнями общих знакомых. Это значит, что между двумя абсолютно несвязанными между собой людьми можно проложить цепочку в пять человек, которых знают они или их знакомые, и таким образом они будут знать друг друга тоже.       — Сложно, да? — подхватывает Хосок. — Я тоже так думал, пока не увидел эту теорию в действии. Этот друг Намджуна выбрал довольно сложную цель, но всё равно до неё дошёл! — Чон говорит довольно эмоционально, так, что зал начинает реагировать — что-то обсуждать между собой и выкрикивать, чтобы парни продолжали.       — Изначально я думал, что она способна связать только двоих, но я ошибся, — Ким смотрит на друга с улыбой — публика гудит, слушает и ждёт продолжения — и это они даже не начали выступление. Менеджер До смотрит на парней и кивает — компания явно не прогадала, положив на них глаз. Страха больше нет, как и боязни провалиться. — Тех двоих она связала прочно, но и нас тоже.       — Мы хотим сказать, что на самом деле — все мы, это такая большая сеть. Что все мы связаны. И что даже если одна ниточка рвётся, и даже если этого не видно — что-то в корне меняется. Слышали про эффект бабочки? Даже от одного маленького слова, сказанного одним единственным человеком, может измениться всё человечество. И мы должны менять его к лучшему, так?       Выступление парней прошло почти гладко. Почти — потому что Джун всё же умудрился перепутать пару строчек в песне. Это не имело большого значения для самой композиции, но потом Ким пришёл к выводу, что такой порядок звучит даже лучше. Они с Хосоком обязательно добьются успеха, и их близкие смогут ими гордиться. И они тоже смогут быть горды за себя.       И Чимин обязательно продолжит писать стихи для Чонгука, Намджуна и Хосока, будет помогать с каверами Тэхёна и никогда не изменит привычке после работы идти не домой, а к Юнги в студию — место, где началась их общая история, и место, которое не позволит ей закончиться.