Our lyrics

      Хосок пытается отдышаться после выступления и смотрит на раскрасневшееся лицо напарника. Джун стряхивает капельки пота со лба и широко улыбается. Он всю неделю выжидал возможность снова выйти на сцену с Чоном и отдаться публике.       Последние несколько недель выдались абсолютно сумасшедшими. В музее ему поручили оформить выставку по исследованиям одного очень известного учёного. Оформление заняло много времени и сил, но открытие прошло на ура — посетителям всё понравилось, начальство было довольно, а на карточку прилетела премия. Чимина и Тэхёна парень тоже сумел заставить там появиться, хотя те и противились долго, говоря, что в истории Кореи явно нет ничего интересного. А затем они влились, на стендах прочитали все заметки, факты и пояснения, над стилистикой которых парень так долго сидел до самой ночи. Рассмотрели все экспонаты, даже попросили Кима рассказать поподробнее.       Перейдя в зал, который уже никак не относился к выставке Джуна, Чимин неожиданно вспомнил о мероприятии, на которое его зазывал старший пару месяцев назад. Тот вечер ему запомнился запахом ванили, исходящим от Тэхёна, непонятными картинами на стенах, короткими юбками, совсем не привлекавшими внимания, и баром. Последнее сразу вспомнил. И случай, который вспоминал каждый раз перед тем, как выпить. Наверное, Намджун и не так сильно ошибся, пытаясь вырвать младшего из рук той девушки.       — В тех картинах был какой-то скрытый намёк, или всё было как всегда на поверхности, но я слепой и не понял его?       — Какой намёк может быть в постельных сценах, в которых участвуют два парня или две девушки? — посмялся над ним Ким-старший и посмотрел с какой-то нежностью на младшего. — Даже встречаясь с Юнги, ты не понимаешь? Ладно, я просто хотел увидеть твою реакцию.       — Тебе мало было истории, которую я написал на втором курсе?       — Возможно, ты не особо осознавал, о чём писал, — Джун пожал плечами и выключил свет в зале — музей уже закрывался.       — Ещё как понимал, — Чимин посмеялся и зашагал следом за другом. — Я ещё наверное в средней школе понял, что мне плевать на пол человека.       После выставки Намджун на самом деле задумался о том, что сказал ему Хосок после одного из выступлений. Сначала он был в шоке и не мог в это поверить. В университете он может быть и искал возможность дебютировать. Может быть и ходил на прослушивания. Может быть и расстраивался, если его не брали. Но потом, закончив учёбу и начав работать, он перестал об этом думать. Намджун не оставил свою мечту, он просто жил так, словно её никогда и не было. Он не жалел о своём решении, его устраивала такая повседневность, но эта его мечта глубоко желала, чтобы хотя бы Чимин исполнил свою, потому что страсти к литературе у него было куда больше, чем у Кима к музыке. А Тэхён и так жил мечтой, потому что идея работы шеф-поваром появилась у него ещё в начальной школе.       Но после слов Чона его юношеская мечта будто снова возымела крылья и поднялась с самой глубокой части подсознания прямо в мысли. Теперь он думал об этой возможности всё своё свободное время, а когда поднимался на сцену, представлял, что сейчас он это делал не потому, что Хосок позвал, а потому что публика просила. Она и просила, только в воображении Кима всё равно всё выглядело иначе.       Но страх тоже брал своё. Он не давал Намджуну согласиться, потому что внутренним голосом постоянно шептал, что всё может измениться. Что всё перестанет быть в порядке. Шептал, что компания окажется не самой подходящей, или что их с Хосоком загоняют, а из статуса трейни они так и не перенесутся на большую сцену.       Хосок не понимал, нравится Киму происходящее или нет. Уже две недели Чон ждал, что скажет Намджун в ответ на предложение одного из агентств. Хореограф не пытался давить на друга, не упоминал о том случае, даже не намекал. Но он знал, что Ким об этом помнил, знал, что тот думал об этом. Не было смысла врать, что Чон не хотел дебютировать. Он хотел. Но хотел не настолько сильно, чтобы кого-то заставлять или прессовать. Ему всё ещё казалось важнее сохранить друга и наслаждаться тем, что он делает, чем бросить всё и получить немного внимания от людей, чьё мнение не казалось таким важным. По крайней мере не важнее семьи и друзей.       — Я говорил с Тэхёном и Чимином, — бросает Намджун, пытаясь натянуть на себя футболку и куртку. — они были в восторге от того, что у нас появилась возможность дебютировать. На самом деле.       Ким хмурится и бросает смятые вещи в спортивную сумку. Ему явно не по себе. Хосок хоть и не знаком с Джуном так долго, как с Чонгуком или Юнги, но он может понять, что ему просто сложно сказать то, что он собирается. Он не хочет рушить мечту Чона, не хочет разочаровывать. Но и переступить через себя, бросить прежнюю жизнь, уйти из музея, не зная, что его ждёт в дальнейшем, не зная условий компании, которая предложила работать с ними, он не был готов.       — Но ты не уверен, что всё будет нормально, да? Я тоже, Намджун. Поэтому мы сначала должны обсудить это с представителями агентства, а потом думать. Если, конечно, ты не отмёл эту идею с концами.       — Не отмёл.       — Тогда я свяжусь с ними и дам тебе знать. Пока единственное условие, о котором я знаю, — период трейни не больше двух месяцев и то только с целью записи. Я тебе позвоню, о’кей? — Хосок закидывает лямку рюкзака на плечо и выходит из жаркого помещения за сценой. На него обрушивается волна битов и голосов.       — Договорились, — кричит сквозь музыку Ким. Они молчат до самого выхода из здания, а на улице снова заговаривают, уже не касаясь темы музыки и их карьеры.       Хосок действительно звонит представителям агентства и договаривается о встрече. Её назначают буквально на следующий день. Намджун занят — помогает одному из работников с новой выставкой, и он просит Чона сходить одного, а потом ему всё рассказать. Он оставляет пару вопросов по теме концепта, авторства и предполагаемого графика — остальное его не особо волнует, для него главное не отсутствие дискомфорта, а наличие времени на маленькие, но немаловажные вещи.       Встреча состоялась в одном из самых популярных и дорогих ресторанов Сеула. Чон шёл с занятия с Чонгуком, изначально получив один лишь адрес, и у него и идеи не было, что это публичное заведение. Он надеялся на офис компании, но никак не на подобное место. Но на стойке администрации его любезно пропустили, несмотря на его неподходящий внешний вид, проводили до столика, за которым сидели несколько человек, из которых Хосок знал одного — именно этот молодой человек подошёл к нему после выступления, когда Намджун ещё оставался в гримёрке, а Чону нужно было бежать к Гуку, который попросил его помочь с парой движений из новой хореографии.       За ужином многие детали прояснились: например, процесс создания музыки у них забирать никто не будет — будут продюсеры и композиторы, которые будут помогать в работе, но если парням хочется, то они могут исполнять и своё, и продюсерское; контракт не подразумевает периода трейни, но он будет, и будет исключительно для того, чтобы подготовить материал для дебютного альбома и съёмок клипа. Менеджер очень давно наблюдал за дуэтом, показывал видео президенту, и все посчитали, что тренировок уже после релиза будет достаточно.       Компания оказалась далёкой от идеи айдолов, они не хотели на этом делать лишь деньги, важный фактор для них — качество. Но качество не для публики, а для самих артистов. Их не заставляли танцевать сутками напролёт, стирать руки в кровь в попытках написать песни или срывать голосовые связки на практиках. Всё это казалось странным по сравнению с большим корейским конвейером по производству артистов, но достаточно продуктивным — хотя всё равно мало кто так работал — исполнители, работая для своего удовольствия, а не для угождения окружающим, добивались гораздо больших результатов.       Парню вручили копию договора для изучения, обсуждения с Намджуном и принятия решения. На него никто не давил, хотя интерес всех людей за столом к персоне и его работе с другом был очень заметен. С ним говорили самым вежливым стилем, поясняли всё, что парень мог не понять, и разжёвывали каждый термин даже несмотря на то, что Чон, будучи частью большой компании на протяжении нескольких лет, уже знал их. Он не раз упомянул об этом, но никто так и не сказал, что ему придётся оставить свою должность хореографа, лишь вскользь сказали о коммерческой тайне, а затем быстро перешли на другую, не менее важную тему концепта.       Выслушав друга и прочитав контракт, Намджун пришёл к выводу, что всё оказалось даже лучше, чем он мог себе представить. Им не обещали толпы фанатов, не обещали самые крупные площадки на концертах с самого начала, не обещали сделать их музыкальным феноменом корейской развлекательной индустрии, но обещали помощь в работе над этим. Обещали хороший промоушен, но при этом более-менее свободный график. Никто не отменял практики и работу в студии, но гонять, как это делали во всех крупных агентствах, их никто не собирался.       — Думаю, они этим подразумевают то, что мы не будем под прицелом вылета, что мы не будем должны работать по двадцать четыре часа семь дней в неделю. Как сказал один из менеджеров, они порой пытаются высмотреть хороших артистов в андеграунде, но пока никто настолько стоящий не попадался.       — А потом появились мы, и всё резко изменилось, — Намджун пытался быть реалистом, а не скептически относился ко всему. Он лишь хотел быть уверен, что это всё не окажется подставой, под которой он поставит свою подпись, а после ему нужно будет отрабатывать двадцать лет подряд без возможности отказаться.       — Боже, Джун, самый известный рэпер, после Юнги, разумеется, из этой компании. Контракт хоть и рассчитан на пять лет, но мы в праве его разорвать в любой момент. Какое из положений тебе не понравилось? — Хосок уже два раза перечитал договор, и его, знающего, какие условия могут быть в любом другом агентстве, был всем очень даже доволен. Он не видел причин для отказа и не мог понять, почему его друг настроен так пессимистично.       — Это выглядит куда более радужно, чем Чимин рядом с Юнги, — посмеивается Ким. — Я прочитал всё, даже самыми мелкими буковками, и не нашёл ни одного подвоха. Такое возможно?       — На заключении договора перечитаем оригинал, попросим хёна помочь с этим. Он в этих делах шарит довольно неплохо, хоть и закончил экономический. Ну ты как? Согласен? — Хосок смотрит на друга с надеждой в глазах, и тот понимает, что от его решения зависит очень многое. И причин отказываться от такой возможности не было в принципе. Если всё хорошо, то почему бы и нет?       — Тебе оно действительно нужно, Хосок-а? Потом жалеть не будешь? Ты даже забил на дебют из-за работы с Чонгуком.       — Я забил, но не забывал. Я всё равно пришёл в компанию для этого, а сейчас мне подвернулся такой вариант. Зачем же его упускать? — Чон делает паузу и старается сделать выражение лица немного дружелюбнее, пытаясь показать, что не хочет давить на Джуна, — если ты не можешь, то я пойму, на самом деле. Я, может быть, и пожалею, согласившись, но отказавшись — нет. Пойми, для меня это не цель жизни, но рискнуть хоть разок хотелось бы. — Тогда мы с тобой всё же рискнём, — Джун протягивает бумаги другу и улыбается.

***

      — Что мы празднуем? — хмурится Чимин, смотря на бокал вина перед ним на столе. Парни сидят в гостиной Юнги, где-то на заднем фоне играют песни с нового альбома Чонгука, а перед Намджуном лежит первый экземпляр напечатанной книги Чимина.       — Первое: уже буквально на следующей неделе выходит альбом Гуки, у него обложка бомбезная, — начинает Ким-младший, подняв бокал над головой. — Второе: Джун и Хосок хёны подписали контракт с компанией и скоро их ждёт дебют, хотя сначала много работы. И третье: твоя книга появится в продаже на следующий день после альбома. А ещё у вас с Юнги месяц отношений, — смеётся Ким и пытается заставить всех уже наконец-то чокнуться, но все сидят и смотрят на него не самыми добрыми взглядами.       — Ну и какого чёрта ты всё как на духу выдал? — злится Хосок. — Лишил нас удовольствия рассказать такую новость самим. Тэхён, тебе нельзя доверять.       — Хосок прав, какого чёрта? Хоть вы и знаете уже, что мы с Юнги встречаемся…       — Я не знал! — вместе произносят Хосок и Чонгук.       — И дату выхода альбома я не говорил никому, кроме Юнги-хёна и Тэхёна… хотел объявить за два дня до релиза… и обложка… Юнги…       — Что с обложкой? И кто сюда притащил экземпляр книги? Тэ? Что за чертовщина?       — Хосок тебя недолго знает, поэтому жалеет, но я тебе врежу сегодня вечером точно, — скалится Намджун.       — Мне теперь никак Юнги не упрекнуть в том, что он забыл, какое сегодня число! — плачется Пак.       — Я так-то не забыл, — пытается вставить Юнги, но его перебивают:       — Да знаю, что ты не забыл, Юнги-я!       — Так, молчать! — бьёт по столу кулаком Тэхён. — А теперь вы будете все немного в шоке, да?       — Мы уже! — крикнули все хором.       — Не так, больше. Чонгукки, я решил проблему с Твиттером.       — То есть как? — младший сразу же забывает про все раскрытые тайны пары минут назад и таращится на Тэхёна, будто тот признался, что всё это время скрывал, что был волшебником.       Парень протягивает телефон Чону и улыбается во все тридцать два.       — Так от тебя отстанут?