ice flowers

— Папа, папа, папа! — взволнованный голос заставил Чанёля подскочить. Быстро вытирая липкую от слюны щёку, он осмотрел комнату на наличие опасности. Несмотря на шум, исходящий от Чонина, Сехун мягко посапывал. Хмурость на его лбу быстро разгладилась. — Что такое, Чонин-а? — устало спросил Чанёль, пряча зевок. Чонин, не отлипая от окна, сказал с трепетом. — Там Санта. — Санта? — Сехун сел на кровати, словно и не спал. Чанёль схватился за сердце - эти дети его доведут. Выпутавшись из одеяла, Сехун зашлёпал босыми ступнями по полу и встал рядом с Чонином, прижимаясь носом к стеклу. Чанёль вздохнул и последовал за детьми. Ель, что притащили они на этих выходных, оставив на улице из-за аллергии Сехуна на хвою, сияла огнями. Чанёль нахмурился, потому что точно не помнил, чтобы включал гирлянду. Дети так загоняли его вечером, что, возможно, он сделал это на автомате. Но не это привлекало внимание. Привлекал человек, - человек, а не санта, Чанёлю ведь не пять лет, - аккуратно складывающий подарки под ёлку. На нём был традиционный костюм Санты, что висел на худых плечах, которые Чанёль узнал сразу. Чонин запищал от восторга, а Сехун прошептал благовейно: — Санта. Чанёль хмыкнул и подтолкнул детей к кровати, замечая, как поджимает от холода пальчики на ногах Сехун и зевает Чонин. — Идите спать, не мешайте Санте работать. — Ну па-а-ап, — захныкали дети, и Чанёль показательно нахмурился. — Спать. — Ладно, — уставшие, они не продолжили спорить и послушно забрались в кровать. Чанёль поцеловал каждого в лобик. — Пап. — М? — Подари Санте наше печенье. Чанёль улыбнулся, кивнул. — Конечно. Спокойной ночи, мальчики. * Чанёль осторожно прикрыл дверь, спрятал руки в карманы, дрожа от холода. Ветер обжигал лицо. — Я же просил не делать этого, — обвинительно сказал он, остановившись за сгорбленной спиной, и Чунмён вздрогнул, выпрямляясь, заулыбался. Щёки у него были румяные от мороза. — Это не я, это Санта. — Ага, — Чанёль закатил глаза. — Я просто хотел устроить мальчикам праздник, это плохо? В груди кольнуло виной. Стало стыдно, что он не может устроить своим детям полноценный праздник. Чунмён, заметив это, поджал губы. — Чанёль... Чанёль шмыгнул носом и отвернулся. — Спасибо. — Какой же ты ещё сам ребёнок, — Чунмён покачал головой и обнял его, крепко прижимаясь к груди. Что-то хрустнуло. Чунмён удивлённо отпрянул. — Ой. Чанёль засмеялся, глядя на его смятение, достал сломанное печенье из кармана. — Это, кстати, тебе. Чунмён поднял брови, ухмыльнулся. — А на чай не пригласишь?