Before you snap

Веки разлепились с таким трудом, будто их чем-то склеили, а мешки под глазами были явно с чем потяжелее. Рука все ещё ныла, щека, онемевшая от холодного стекла, почти не чувствовалась. Мефисто открыл глаза, пытаясь сориентироваться в ушном гуле, но получалось с трудом: все начало плыть перед глазами, темнило сумраком и фонарями, а ещё воняло сигаретами. Парень сморщился, подтягиваясь вверх на сидении, принимая более менее сидячее положение. Всё-таки продрав глаза, он обнаружил, что в машине никого не было, а двигатель выключен. В пустом салоне автомобиля тихо перелетала с одного конца на другой пыль, пели сверчки на улице и доносился какой-то шум. Ночь легла окончательно, расстелив своё темное покрывало звёзд за окном — впрочем, их можно было увидеть даже сквозь бесконечные разводы на стёклах. Где они? Как далеко от границы забора? Это вообще хоть Благополучная часть? Хотелось надеяться. Рука болела, но не так сильно — Мефисто аккуратно приподнял пальто, рассматривая рану. На удивление, её перевязали. Неужто у этих бездомных есть хоть какой-то антисептик? Ведь без него не обошлось, плечо бы по-прежнему пульсировало и сочилось кровью, если б его не обработали. И без обезболивающего здесь не обошлось, судя по всему. Откуда у нищих вообще столько отзывчивости к представителю Благополучной части? Он услышал тогда выстрелы, признаться честно, перепугался до дрожи в зубах, бежал от полиции со всех ног, запинываясь и вставая вновь и вновь. Страх попасться на сделке с грязными бездомными, живущими по другую сторону забора, вёл его прочь от фонарей полицейских, свистящих пуль — правда, одна все же попала в плечо. Парень кусал губы до крови — уже запекшейся корочкой, — пытаясь не выдать себя, но боль оказалась сильнее. Взвыв, он метнулся куда глаза глядят, надеясь просто свалить из этого проклятого склада, не попавшись на глаза правоохранительным органам. Тихо, незаметно — и все к черту. Первое, что он заметил сквозь ор полиции — какая-то странная машина, в которую буквально залетел тот рыжий бандит, с которым сорвалась сделка. С одной стороны на него напирали полицейские — как правило, люди лишались почти всех прерогатив, — с другой стороны бандиты из Бедной части. Либо на нем клеймо позора, либо его бы могли растерзать на кусочки эти плебеи — выбирать из двух зол особо не приходилось, ведь, в отличие от полиции, бандиты могли быть более благосклонны. А сейчас он сидел в их дряхлой машине, лениво-разморенно наблюдал за пылинками на подголовнике, рвано выдыхая. Все же, не прогадал — полиция бы без вопросов отвезла в участок, допросила и донесла отцу обо всем. Тот и сам грешил подобным, хотя обвинения правоохранительных органов явно бы отрицал. Не исключено, что и от сына своего отрёкся — Мефисто не исключал и этот вариант развития событий. Вдруг послышался кашель со стороны капота, парень выглянул из-за сидения, обнаруживая там водителя. Тот задумчиво смотрел на небо, отпивая из бутылки, вероятно, что-то алкогольное, опираясь бедрами о перед авто. В то, что это действительно был алкоголь, хотелось верить меньше всего. Чуть захрипев, педант вывалился на улицу, тут же находя опору в открытой двери автомобиля. Водитель перевёл взгляд на Мефисто, вновь прикладываясь к горлышку.  — Проснулась, Спящая красавица, — фыркнул он, усмехаясь, но уже не с таким холодом, как несколько часов ранее, скорее с каким-то снисхождением. — Как чувствуешь себя?  — Хреново, — ответили ему устало и замучено, поджимая губы. От собеседника несло выпивкой за километр. — Ты что, пьёшь пиво за рулём?  — Если бы мы не потратили остатки вискаря на твою рану, то пил бы что покрепче. Секундная усмешка парня прервалась тяжелым вздохом педанта. Охуенный у них водитель, ничего не скажешь.  — Меня зовут Никита, хотя мне предпочтительнее, чтобы звали по прозвищу, Гаджи. Тебя?.. Парень помялся, раздумывая, жать или не жать протянутую руку, но в итоге всё-таки склонился к первому варианту, пускай и сделал это нехотя.  — Зови меня Мефисто. Просто Мефисто, — Гаджи кивнул, расплываясь в широкой улыбке, вроде как привычной ему. — Где мы? В Благополучной части?  — Дружище, мы в четырехстах километрах от забора и копов. Блядь. Блядь-блядь-блядь, только не это! Педант сглотнул, тут же округляя в ужасе глаза. Так далеко, господи!  — Пиздец, — прошептал тот, прикрывая здоровой рукой глаза, утыкаясь носом в локоть. Сука. Ему необходимо вернуться обратно как можно быстрее, но и на Бедной территории оставаться одному сейчас было крайне небезопасно. За спиной, откуда доносился гул, послышался невероятно знакомый голос с той самой хрипотцой:  — В последний раз повторяю — где провизия? Педант обернулся в полуоборота, облокачиваясь на крышу авто: рыжий бандит, тот самый, с которым он должен был заключить сделку, смотрел куда-то на асфальт, сжимая едва ли не до треска биту, а какой-то парень, дымящий, как паровоз, стоял поодаль, выдыхая струйки дыма около входа в какое-то затхлое бистро, коих на окраинах было всегда слишком много. Кому именно эти слова были адресованы, Мефисто не знал, так как кузов машины мешал рассмотреть картину. Но от этого становилось ещё более жутко.  — Я не могу сейчас отдать, — послышался чей-то мужской хрип. Рыжий сдавленно выдохнул — казалось, он был в ярости.  — Тогда ставь зубы на бордюр, друг.  — Я все отдам, Чак, клянусь! — залепетал должник, но бандит был непоколебим.  — Я, кажется, сказал тебе поставить зубы на бордюр, разве нет? Секунда — засвистела бита в воздухе, глухо ударяя, видимо, по голове мужчины. Никита даже не поворачивался на звуки, доносящиеся от бедного пострадавшего, напротив, преспокойно глотал алкоголь из бутылки. Бедная часть ужасна, господи, ужасна и беспощадна. Он же ему все зубы выбил этой гребенной битой, еб вашу мать! Мефисто отвернулся, рвано выдыхая в ночной воздух — странно, но привычного облачка пара не было. Да и в пальто казалось немного жарковато, а куртки бандитов казались намного легче тёплой верхней одежды педанта.  — Если её не отдашь мне ты, значит, отдаст твоя семья, — Чак зашагал, судя по шарканию, в сторону бистро, оставляя должника лежать на дороге. Боже, они что, ещё и до семей добираются? Что за законы у бедных, если они оставляют истекать кровью человека на улице?! Жутко, пиздецки жутко. Какой же компании он задолжал свою жизнь в пыльном салоне задрипанной старой иномарки?..  — Семья — это группировка, в которой мы живем. Не знаю, как живёте вы, но у нас такие порядки.  — Порядки оставлять людей на улице с разъебанным лицом? — рвано вырвалось у парня, а тело пронзило дрожь.  — Ты, конечно, можешь помочь ему, если у тебя есть лишние медикаменты и бинты. Тебя никто не держит. Хотелось взвыть, убежать, оказаться в родном поместье с семьей, где было так, сука, безопасно, по сравнению с этим хаосом и разрухой. Блядь, угораздило же его!  — Да ты не ссы, Чак такой только тогда, когда в бешенстве, — попытался его успокоить водитель вновь, но увиденное уже оставило несгладимое впечатление на Мефисто. Краем глаза тот видел, как бандит с кем-то разговаривал, всплескивая руками и явно ведя себя агрессивно. Послышались крики: как женские, так и мужские. А ещё, на удивление, собачий лай.  — Чего ж он тогда пришёл ко мне один, без помощника? — в голосе педанта слышалось некое отчаяние от осознания собственного бессилия.  — Он ходит на сделки в одиночку. А вот… Послышались выстрелы. -…набивать ебла предпочитает в компании. Прозвучало ещё более жутко, чем могло бы прозвучать. Страх оковывал тело. Это с этим человеком он хотел заключать сделку? Да какова вероятность, что рыжий не вырубил его на том же складе при свете фонаря?  — Что мы вообще забыли в этой глуши?  — У нас скоро закончится бензин после погони копов, а Чак решил навестить старых друзей.  — Друзей не бьют по ебалу, — огрызнулся Мефисто, улавливая боковым зрением начавшуюся шумиху в бистро. Курящий парень держал два ствола, стреляя в каких-то людей за барной стойкой. Главарь от души размахивал битой, отправляя кого-то в нокаут с первого удара, в то время как его напарник успевал его прикрывать. Их, блядь, двое на целую закусочную, но какого-то хуя в выигрыше оставались именно они. Пока какой-то хрен не попал чем-то железным прямо в лоб парню, выбивая у него из губ сигарету, вырубая в ту же секунду.  — Сука, — прошипел Никита, тут же залетая обратно на водительское сидение, — у нас проблемы. Гаджи едва не обронил пиво, а это, наверняка, уже означало многое. Вжавшись в сидение и хлопнув дверцей, Мефисто даже решил пристегнуться на всякий пожарный. Водитель тут же всучил ему бутылку: «Разольёшь хоть грамм — окажешься там же, где и тот должник». Педант вцепился в неё мертвой хваткой, прикрывая горлышко ладонью, ведь получить по морде из-за подобного хотелось меньше всего. Газ в пол; парень рванул к входу, заезжая на плитку, подбирая выметающегося из закусочной Чака с канистрой в одной руке и с шатающимся напарником на плече другой. Все произошло так быстро, что Мефисто показалось, будто в какой-то момент времени его просто вырубило. Рыжий бросил товарища на задних сидениях, сам же отстреливаясь его пистолетами от лающих бегущих позади их машины псин. «Вы ещё пожалеете об этом, суки!» донеслось уже поздно вслед, когда иномарка с визгом скрывалась из виду.