Одно лето Драко Малфоя

Драко очень скоро понял, что в России его почему-то пытаются задержать. Поначалу он рвался домой и требовал немедленных решений, но Иван-царевич коротко сказал: - Мы не сидим сложа руки. Потерпи. Оглядись пока. В Лукоморье мало кто из европейских колдунов бывал. Здесь и в самом деле было интересно. К его несказанному удивлению «Лукоморье» не пряталось в диком краю, а стояло прямо посередине города Сочи. - Олимпийский объект, - отрекомендовал его Иван-царевич. - Посадили пару олигархов — и вот. - Он шутит, - уточнила царевна-лягушка. - Это город вокруг нас построили, но власти про нас знают. В «Лукоморье» была своя территория: волшебные сады, загоны, где содержались чудесные животные, но чем дальше, тем сильней чувствовалось присутствие мира людей. Откуда ни возьмись возникали улицы, прохожие, машины, а уйдя подальше по дикому берегу Лукоморья можно было оказаться на обычном пляже. - Маглы иногда кое-что видят, - блеснул глазами Иван-царевич-царевич. - Но мы этому значения не придаем. Изоляция не наш идеал. В первый день Иван-царевич познакомил Драко со своим побратимом Темуджином, предводителем монгольских колдунов. Это был невысокий, коренастый колдун с рыжей бородой. Его нашли возле загона, в котором расхаживали такие же коренастые, мохнатые рыжие коньки. - Ты смотри, - восхитился Иван-царевич, - руки на крестце держит, хозяин. Побратимы обнялись. - Я хозяин, могу, - с улыбкой подтвердил Тэмуджин, - я в роду старший. Драко вспомнил, что так называли и его. - Сивка-Бурка, - объявил Иван-царевич, указывая на лошадок. - Импорт. Драко дали покататься верхом. Он сделал круг над шпилями Лукоморья и вынужден был признать, что крылатый конь гораздо удобнее метлы. Малфой определил, что ездят здесь по преимуществу верхом. Кони наблюдались трех разновидностей. Тонконогие красавцы в золотой сбруе, по виду избалованные и самовлюбленные, огромные спокойные коняги с расчесанными гривами и хвостами до земли, и точные подобия лошадки, на которой приехали ребята и Черномор, крепенькие низкорослые и ничем не примечательные. - Монголия — единственная в мире страна, где совершенно отсутствуют злые колдуны, - просветил его Иван-царевич. - Как в тринадцатом веке Чингиз-хан запретил злое колдовство, так его и нет. Уж очень в Монголии чтут Чингиз-хана. Кстати, Тэмуджин его потомок. Конек-горбунок, животное хитрое и неунывающее, предложил воспитать в Британии еще одного Воландеморта со своими собственными пожирателями смерти. Чтоб два темных лорда конкурировали, вступали в гангстерские войны, в общем, занимались друг другом. Это предложение по ряду причин было отвергнуто. Малфой свел близкое знакомство с местными русалками и пользовался у них сногсшибательным успехом. Девушки с цветочными венками на распущенных волосах, одетые в длинные холщовые рубахи каждый вечер ждали Малфоя на маленьком уединенном пляже среди камней. Они до утра плескались в воде, пели, хохотали, отпускали шуточки, а целовались так, что у Малфоя искры из глаз сыпались. Руки тоже можно было распускать, но больше ничего Драко не позволялось. В критической ситуации русалки начинали ужасно щекотаться и рано или поздно заставляли Малфоя отцепиться. К изумлению юноши рыбьих хвостов у них не было. Некоторые обитали на деревьях в парке, на пляж приходили только за компанию, и все дружно презирали морскую воду и морских русалок. Все дружно мечтали оттаскать своих морских товарок за волосы, оторвать хвост, а, главное, отобрать все богатства, собранные на морском дне, к которым восточноевропейские русалки доступа не имели и считали это злой обидой судьбы. Вымогательницы это были страшные. Мотивируя свои просьбы тем, что от поцелуя русалки человек может затосковать на всю жизнь или даже умереть, они клянчили гребешки, сережки и бусы. Правда, с пустыми руками к ним тоже можно было прийти. Они поначалу обижались, ныли, грозились утопить Малфоя, но понемногу легкомысленный нрав побеждал, и они снова принимались петь и отпускать шуточки. Здесь были русалки со всего славянского мира. Русалки из Польши и западной Украины - тщеславные и недоступные красавицы, трудолюбивые белорусские русалки, охотно работавшие в «Лукоморье» горничными и судомойками, крепкие сибирские русалки, болтающие между собой по монгольски и обсуждающие многочисленных родственников в коренном улусе. «Счастье, что они не разбираются в политике», - утверждал Иван, а то был бы здесь кромешный бой. Политикой интересовалась только русалка Надя, которая проживала у истоков Москвы-реки и на этом основании считала себя особой, приближенной к Кремлю. Правда причуды изменчивой политики не держались у нее в голове, она путала все и всех и считала, что где-то на юге России в Прибалтике все еще идет себе да бредет Великая Отечественная война. И еще счастье, как утверждал опытный Иван, что уже прошла русальная неделя, наступление которой русалки, во всем прочем легкомысленные и безалаберные, вычисляли с точностью до минуты. В эти дни русалки ходили в гордом сознании своей власти и ужасно бесчинствовали: шатались по городу с песнями вызывающего содержания, осаждали блинные, высаживали детей с качелей, устраивали засады на одиноких путников и летучие блок-посты на дорогах: останавливали машины и приставали к автомобилистам с разными глупостями. Зато следующая после русальной неделя была по контрасту очень тихой. Русалки, измотанные семидневным бесчинством, дрыхли без задних ног. Пресловутая москвичка Надя прославилась тем, что заснула топлесс прямо посреди сочинской набережной. Ивану, обходившему этот участок в составе наряда милиции, пришлось тащить ее с глаз подальше на дикий пляж. Надя, сама по себе девушка пышная, за неделю непрерывных угощений блинами поправила здоровье еще на пять килограмм. Она на минутку проснулась, приоткрыла зеленые глаза и спросила невнятным голосом, но строго: - Куда меня несут? - Топить, - не скрыл сердитый Иван. Эта перспектива Надю полностью устраивала. Она закрыла глаза и заснула с блаженной улыбкой на устах. Очевидно, ей снился девятичасовой выпуск новостей. Малфой попытался узнать у них о девушке-лебеде, и неожиданно вызвал среди русалок сильный переполох и перешептывание. Ничего он не узнал, но на следующий день утром к нему подошел Иван-царевич и спросил: - Ты видел царевну-лебедь? Драко пришлось повторить рассказ. Иван-царевич особенно интересовался советом царевны-лебедь, несколько раз переспросил, все ли точно помнит Малфой, не пожелал отвечать на вопросы и ушел. Малфой в ярости бросил в него жалящим заклинанием, но заклинание отразилось от широкой спины Ивана и вернулось к Малфою. Потомку благородного рода пришлось метаться туда-сюда и прятаться за русалок, которые со смехом и визгом разогнали заклинание руками.