Одно лето Драко Малфоя

Джесси открыла глаза. В комнате светло от лунного света. Чуть слышно пощелкивают электронные часы. Джесси села в постели. Сердце ее чуть не остановилось, а потом застучало быстро-быстро. Волшебная палочка, лежащая на тумбочке рядом с постелью, сама собой повернулась и указала на окно. Джесси вскрикнула. За окном парила фигура человека в черной мантии. Мужчина с длинными светлыми волосами. Это был сбывшийся кошмар из «Жребия Иерусалима». Сейчас незнакомец заговорит и попросит впустить его… На висках Джесси выступила капли пота. Бой сердца отдавался в груди. Вселенная стала тонкой, как бумажный лист, и не могла защитить от зла. Но тут она узнала этого человека и слегка успокоилась. Это был отец Драко. Хотя Драко самым обеспокоенным тоном предупреждал ее, где бы она не увидела этого человека, она должна бежать, Джесси почему-то не могла поверить ему. - Это очень серьезно, - говорил Драко. – Мой отец - злой колдун и очень не любит маглов, а тебя он ненавидит. - Но ведь ты добрый, - не соглашалась Джесси. - Причем здесь я?! Волшебный мир опасен. Тебе мало твоего приключения? - Хорошо, я буду очень осторожна. В последний раз он заговорил об этом на вокзале, после того, как представил Джесси компании слизеринцев. Анжелина первая дружески протянула Джесси руку. - Я всегда знала, что в мире есть волшебники, - сказала Джесси. - Ах, как бы мне хотелось увидеть ваш мир! - Держитесь за мистера Малфоя, - посоветовал Квисли, - Сделать из вас волшебницу он не в силах, но сказочную принцессу вполне. В этой семье отродясь не могли сосчитать свои деньги. Сбивались на четырнадцатом миллиарде. - Надеюсь, вы посетите нас в нашем поместье? - учтиво спросил Шнурок и приятно поклонился. Скромная Джесси чрезвычайно понравилась ему. Девушка оглянулась на Драко. - Скажи, ждем вас в Малфой-Манор, - подсказал он. На прощание Джесси поцеловала его в щеку. - Если хоть что-то странное произойдет, - обеспокоенно сказал Малфой, - тут же напиши мне. И никому не открывай дверь сама. - Конечно, - успокоила его девушка. – Я все помню. Она махала рукой, пока Драко не прошел сквозь стену на платформу 9 и 3/4. Все казались ей такими славными в магическом мире, и как не старалась она проникнуться серьезностью Драко, сделать это ей не удавалось. Джесси, как за последнюю надежду ухватилась за волшебную палочку и снова ощутила тепло. Палочка точно наполняла руку теплом. Мужчина за окном следил за ее движениями. В его глазах мелькнул интерес. Его фигура начала удаляться. Палочка требовательно застучала по тумбочке. Джесси схватила ее, вскочила с постели и ринулась в прихожую. Она сорвала с вешалки пальто и, не попадая в рукава, набросила прямо поверх ночной рубашки. Наспех застегнула на ногах босоножки и ринулась из дома. Здравый смысл причитал, умоляя не делать глупостей, но он в сознании Джесси был в меньшинстве. Она шла и шла по улицам вслед за удаляющейся черной фигурой, поражаясь немоте этой ночи, отсутствую людей, ничего не освещающему свету. Но как ни пугающе выглядел этот странный Лондон, Джесси чувствовала все меньше страха. Она подняла палочку, и на конце ее вдруг сам собой зажегся огонек, лучистый, как звезда. Мужчина остановился возле коттеджа, одного из тех, что можно встретить на окраинах и повернулся к девушке. Та, совсем не пораженная далью, в которой они очутились совсем скоро, без страха подошла к нему. Люциус Малфой поднял свою палочку. Джессибез колебаний сделала то же самое. Их кончики соединились, и в этом месте возник призрачный образ красивой девушки. Губы ее шевелились. Призрак что-то говорил. На лице Люциуса вдруг появилась спокойная улыбка. Он убрал палочку и, приподняв голову Джесси за подбородок, долгим взглядом поглядел ей в глаза. Потом все исчезло. А на следующий день в Хогвартсе Драко озабоченно разговаривал с Квисли. Оттеснив, Брунгильду, которая вслух размышляла о возможности профессионально использовать Джесси для серии статей «Волшебный мир глазами маглы», Малфой вслух беспокоился о будущем. - Рано или поздно придется поговорить с родителями. Если они меня еще считают сыном, в чем я не уверен. Тогда прощай денежки… У меня, правда, есть наследство троюродного дядюшки. Но там крохи… - Работать пойдешь, - пожимал плечами Квисли. - Я стану всемирно известным иллюзионистом и возьму тебя в ассистенты. Буду тебя каждый вечер пополам распиливать. - Я тебя самого распилю. - Тебе слабо. Выбери карьеру попроще, министр магии, например. С родителями, конечно, поговорить нужно. Эх, жаль, мистер Цепеш безвременно скончался. Он бы их на все уломал. Зал наполнили совы с утренней почтой. Драко умолк. В руки ему упал конверт. Он был подписан рукой Нарциссы Малфой, и это немного успокаивало. Драко был уверен, уж мать ни за что не отречется от него. Все же сердце у него забилось сильней, когда он вскрывал конверт. К его изумлению, письмо было выдержано в прежнем тоне и полнилось любовью. Мать писала, что не может дождаться, когда же Драко приедет на каникулы. О Джесси не было ни слова, но Драко счел, что в данном случае, это хороший знак. От счастья он поднял всю посуду со стола Слизерина на два метра в воздух. Профессор Снейп ничего не заметил, а профессор МакГонагалл оштрафовала Слизерин на десять баллов. Между тем приближалось рождество. Вечеринка «Бесподобный Слизерин» должна была состояться накануне каникул. Анжела как обычно отправилась к Хагриду выпрашивать одну из елок, предназначенных для большого зала. Анжелина внешность в сочетании с мягкостью обращения позволяла ей выпросить что угодно у кого угодно. Хагрид лично принес в Слизеринскую гостиную целых две елки и массу омелы и остролиста. Квисли увеличивал снежинки и накладывал на них чары вечного льда. Они украшали стены и потолок подземелья, подсвеченные зеленоватыми болотными огнями. В целом оформление гостиной было признано гораздо более удачным, чем прошлогоднее. Тогда Квисли с бригадой подмастерий оформили гостиную маленькими заснеженными елочками. Что было с ними не так, никто не мог определить, но елочки почему-то походили на подсвеченные фонариками груды отбросов, а сама гостиная на сказочно красивую свалку. На вечеринку пригласили все факультеты. «Только самых худеньких и маленьких, другие просто не влезут в нашу гостиную», - предупреждал Квисли. Снейп, как заправская злая мачеха, дал свое согласие на людоедских условиях: вечеринка должна была закончиться ровно в полночь, ровно в девять утра на следующий день не должно было остаться никаких следов оргии, а на каникулах студент, имеющий оценку по зельеваренью не ниже «Выше ожидаемого», ассистирует профессору в зельевареньи один час до и один час после полуночи. Более того, после вечеринки профессор лично сменил пароль, установив длиннейшее высказывание Салазара Слизерина на чистой латыни. Произносить пароль следовало не только правильно, но и без акцента, поэтому в ближайшую неделю Слизерин вынужден был унизительно просить помощи декана всякий раз, когда требовалось проникнуть в собственную гостиную. Милосердие Снейпа простиралось лишь на один раз вечером, в течение дня бездомные слизеринцы толкались в общем зале, библиотеке и коридорах замка. И все же праздник удался и вошел в анналы Хогвартса. В назначенный час гостиная Слизерина воплощала собой идеал блеска и изысканности. Перед дверями стояла очередь приглашенных, разодетые в лучшие мантии. Шнурок проверял приглашения и приятно раскланивался. Анжела тоже проверяла приглашения, к ней стояла очередь молодых людей, рассчитывающих услышать от нее несколько приветливых слов, которые Анжеле удавались лучше всех других. Брунгильда и Рики Морвайн в поте лица разводили гостей по залу и устраивали их по местам. Малфой сидел на диване. Квисли собрал вокруг себя небольшой митинг и делал доклад об оформлении гостиной: - Мы хотели еще сделать стену прозрачной... За стенкой, собственно, озеро, ну, и чтоб русалки танцевали по-всякому, но Снейп категорически запретил. Мы у него так никогда и не повзрослеем. Разноцветные сосульки можно было сосать, не опасаясь простудиться, а на столах громоздились целые горы мороженого. Фирма «Берти Бернс» с энтузиазмом взялась за выполнение необычного и весьма щедро оплаченного заказа. Фруктовая гора радовала глаз всеми оттенками розового, белого, желтого и персикового, рядом с ней гора очень на нее похожая, но с вкраплениями янтарного и каштанового, таила в себе сюрприз: здесь было мороженое со вкусом сыра, пикулей, бекона, жульена с грибами и куриных ножек. Рядом гора, патриотически украшенная британским флагом, звала отведать мороженого со вкусом яичницы с беконом, пудинга, устриц, пирога с почками, бутербродов с яйцом и апельсинового джема. Лишь один сорт мороженого поставил в тупик всех. Даже Малфой, от которого ожидалось, что он знает все деликатесы британской кухни, идентифицировать это мороженое не сумел. Проблему решил Кормак Маклагген. Отведав мороженого, посмаковав, и отправив в рот целую ложку, он заявил: - Овсянка по-шотландски с виски и медом… Дети. Шотландское мороженное выявили, расхватали и поглотили, на все лады воздавая хвалы Шотландии. А уэлльского ягненка под мятным соусом никто так и не нашел. Квисли утверждал, что где-то в недрах этой горы скрывается мороженое со вкусом подогретого пива и обещал личную благодарность тому, кто его отыщет. Оглядев это изобилие, добросердечная Анжела воскликнула: - Нужно же оставить что-нибудь профессору Снейпу! Ее слова были расценены, как шутка года. Всем было известно, что Снейп поддерживает существование исключительно серной кислотой, а пищу за преподавательским столом пережевывает только для вида. Малфою доверили приготовить пунш. Квисли, правда, бушевал, уверяя всех и каждого, что он отравит весь Хогвартс. Малфой имел на это моральное право. Слизерин предал его. За два часа до начала вечеринки Малфой в распрекрасном настроении помешивал черпаком в котле. Близкие каникулы сулили встречу с Джесси. Он даже не заметил, как за его спиной возник Рики Морвайн. Староста заискивающе вздохнул. Малфой развернулся и с угрозой спросил: - Чего надо?! Заискивающие нотки в голосе старосты ему лично никогда ничего хорошего не сулили. - Дела-то какие, - осторожно сказал Рики, - Кроме тебя к Снейпу никто идти не хочет. - А я хочу?!! - подпрыгнул Малфой. - Старик, выручай, только ты его не боишься. Малфой в презрительном молчании проглотил эту неуклюжую лесть. - Никому не ведомо, что может прийти Снейпу в голову в полночь… Вот зачем ему живой человек понадобился? - вздохнул Рики, одним махом переведя профессора Снейпа в разряд мертвых нелюдей. - Жить-то можно и с одним глазом, и с одной почкой, а пальцев и так целых двадцать. А к тебе он, вроде, благоволит. - Да что за чушь ты несешь? – Малфой в бешенстве швырнул черпак в котел. – Снейп никого и пальцем не тронул! Конец фразы вышел скомканным. У него самого Снейп брал кровь раз двадцать. «Чистая кровь – бесценна… В зелье, конечно», - снизошел он как-то до объяснений. А, когда Драко исполнилось тринадцать, цинично поинтересовался, подходит ли еще его кровь под определение «кровь невинного ребенка». Драко это чрезвычайно польстило, и он неделю ходил гордый и загадочный. Потом он вычитал, что кровь невинного ребенка требуется для зелья, придающего особую убедительность лжи, а кончик уха, которого Драко лишился «на память о безопасном Хогвартсе» требовался для зелья, обостряющего слух. Нечего и говорить, что зелья эти входили в число запрещенных. Малфой от участия в таких мероприятиях был на верху блаженства, чувствовал себя избранным и расхаживал такой важный, что Снейп, улучив момент, злобно прошипел ему: - Выберите какой-нибудь другой дурацкий вид… Малфой потряс головой и вернулся в настоящее. - Ладно, - пробормотал он. – Но вы мне за это заплатите… - Вот и хорошо, - обрадовался Рики, игнорируя последнее заявление. – Заодно мы подумали, может, ты к нему подольстишься и он разрешит нам издавать иллюстрированный журнальчик, раз газету нельзя. Малфой понял, что спасенья нет. От злости он не стал переодеваться в парадную мантию и нашел в шкафу самую старую и мятую, от которой, вдобавок, пахло тиной. Пунш никого не отравил, хотя от первого глотка у губ несколько секунд трепетал раздвоенный змеиный язык. Первый бокал поднял Квисли: - Леди и джентльмены, - начал он, - для некоторых из нас этот год, в особенности лето, выдался необычным, зато мы теперь точно знаем, что не одиноки в Хогвартсе, а Хогвартс не одинок во вселенной. Так выпьем же за кооперацию, сотрудничество и разрушение барьеров между факультетами. Только так мы сумеем победить зло… Проклятый Малфой. Все испортил. Даже слизеринцу слизеринец не может доверять. Победа над злом отменяется. Давайте просто выпьем! Последняя часть речи была произнесена после того, как у Квисли исчез змеиный язык. Речь приветствовали смехом и криками: «Ура!» К Квисли протолкались Гарри, Рон и Гермиона. - По-моему, - сказал Гарри, - мы имеем право знать, что это за необычное лето. Мы ведь не случайно все лето просидели в «Бриттии»? - Енот, ты зришь в корень, не иначе, твои очки волшебные. - Выкладывай! - потребовал Рон. Встревоженный Драко подошел к ним, но остановить Квисли было уже невозможно. Он выложил все. По мере того, как он говорил, ряды слушателей все пополнялись. Под конец все разговоры умолкли, волшебники, точно сказку, слушали рассказ Квисли. Малфою тоже пришлось рассказать свою часть истории. - Не знаю, нужно ли об этом говорить, - начал он, неодобрительно оглядываясь на друга. - От нас никто не требовал молчать, - развел руками Квисли. - К тому же, я уверен, все напьются вдребезги и обо всем забудут. Леди и джентльмены, Драко Малфой, герой русской народной сказки. Он взмахнул палочкой, и Драко предстал перед гостиной в сказочном наряде. Воцарилось молчание, а потом женская часть аудитории дружно ахнула, до того ярко блестели драгоценные камни и переливалось серебряное шитье, и до того это все шло Драко Малфою. - Малфой, ну, почему ты такой красивый? - простонала Брунгильда. Малфоя обступили со всех сторон. Его тянули за рукав и вертели во все стороны, а столько пристальных женских взглядов, намекающих на то, что в сердце их обладательниц что-то шевельнулось, Драко не видел за всю свою жизнь. Парвати Патил критически оглядела Драко и заявила, что в свое время Индия и Россия были очень дружны и даже, кажется, имели совместные магические проекты, касающиеся счастья для всех людей на земле. На Парвати было нарядное сари, оно тоже блестело и переливалось, и в наличие совместных индийско-русских проектов никто не усомнился. - То есть, теперь у нас есть семь Воландемортов? - недоверчиво спросил Кормак Маклагген. - Значит, стало еще хуже? - Но они в семь раз слабее, чем прежний, - заспорил Квисли. - Знаешь способ лучше, расскажи. Заговорили на все лады, обсуждая и толкуя новость. - По-моему, это самый настоящий хэппи-энд, - сказал Квисли Малфою. - Почему ты так думаешь? - спросил Драко. - А ты посмотри, все факультеты заодно и, знаешь, я слышу, что Воландеморта называют Воландемортом, и никто его не боится. Вот это главное, а всякие магические фокусы… ты ведь знаешь мое к ним неодобрительное отношение. Что получилось из попытки разделить Воландеморта они так и не узнали, но Поттер в конфиденциальной беседе упомянул, что голова у него больше не болит, и кошмары куда-то делись. Правда шрам остался при нем, вечный, как очки. В новогоднюю ночь большая полярная сова принесла друзьям письмо: «Привет честной компании! Мы дома. Если вам интересно, то Кащея пришлось реабилитировать, тем более, что конь у него больно умный и уже делает карьеру в Лукоморье. А Беллатрису по ее просьбе депортировали в Англию и изолировали в Азкабане. Нам здорово влетело за утрату меча-кладенца. Единственный экземпляр, при этом имеющий оборонное значение. С нас уже по семь шкур содрали, а с Серого даже восемь. До сих пор отписывается, будь здоров и ты тоже! Всегда ваши: «Иван-царевич»; Изящный росчерк Марьи-искусницы; Отпечаток волчьих когтей; Мокрый след лягушачьей лапки.