Не угасающий в сердцах

      Сквозь сон вслушиваясь в треск костра, Леви флегматично распахивает немного вялые веки в попытке оглядеться. Взгляд упирается в темно-серую неровную стену с выступами, на которой тенью играет несколько различных силуэтов. Легкий холодок прокатывается по телу, укутанному шерстяным одеялом, а затекшие ноги рефлекторно вытягиваются на всю длину, выпрямляя каждую мышцу. Спустя пару мгновений в нос ударяет ароматный запах печеного картофеля, вынуждающий повернуть голову. От яркого рыжего пламени зрачки резко суживаются в болезненном спазме вместе с сощурившимися веками. После чего смазанная картинка сменяется спиной Микасы, орудующей специальной сковородой на открытом огне. Пусть ночевка во время зимнего похода под предводительством неугомонной Ханжи Зоэ не планировалась, собирались разведчики по обыкновению на совесть, укомплектовывая снаряжение полностью.       — Как долго мы здесь? — раздается за спиной Микасы чуть осипший голос с привычным требовательно-бесстрастным тоном.       Сохраняя максимально непринужденное выражение лица, она, обернувшись на секунды, сталкивается с его взглядом из полуоткрытых век, после чего снова концентрируется на подгорающем картофеле, вовремя переворачивая его сырой стороной к разгоряченному металлу.       — Скоро рассвет, поэтому рискну предположить - часов восемь, — аккуратно подхватив походную миску, поясняет она, накладывая подрумянившийся картофель, предварительно незаметно заправив за ухо спадающую на глаза прядь.       Значит, он проспал всю ночь. Леви даже усмехнулся про себя, учитывая, что последние лет десять он тратит на сон не более трех-четырех часов в сутки, а порой и того меньше. И что, стало быть, так повлияло на изменение его режима? Слабость и переутомление? Или же близость женского тела, которую он не ощущал слишком долго. Вероятно, в другой жизни. Вспоминая произошедшее, он осознает, что отключился практически сразу. Неужели Микаса все это время лежала рядом, согревая его...       Пусть Леви не всегда понимает, что творится у нее в голове, она не бросила его несмотря ни на что. Даже на заплутавшего в снегах сводного братца, забота о котором загорается главенствующей доминантой в ее разуме при любом малейшем шансе на угрозу. Понимая, что от лишних комментариев стоит воздержаться, Леви тянется к просохшей одежде, чуть откидывая шерстяной плед, закрывающий его полуобнаженное тело.       Улавливая за спиной характерное движение проснувшегося капитана, Микаса не рискует обернуться, ожидая, когда он закончит. Проведя в его крепких объятиях всю ночь, она также уснула в легкой дрожи вскоре после него. Пробуждение рядом с мужчиной ей было в новинку, не считая ночевок в лагерях беженцев после падения стены Мария с Эреном и Армином под боком. Однако предположить когда-либо, что им окажется практически полностью обнаженный капитан Леви, она вряд ли смогла бы.       Всего лишь необходимость, к которой пришлось прибегнуть. Не стоит зацикливать на этом внимание. Однако, он по-прежнему может нуждаться в тепле.       — Вам необходимо погреться у костра и… - слегка повернув голову, продолжая сидеть к нему спиной, обратилась она.       — Не стоит, — резко перебивает ее Леви, застегивая ремень на брюках. Довольно прохлаждаться. — Я в норме. Нужно выдвигаться на поиски Эрена, — быстро ныряя в форменные сапоги, добавляет он, после чего делает небольшую паузу. — Или ты передумала?       Микаса спиной чует характерно вздернутую бровь на его непроницаемом более лице. В, казалось бы, холодно произнесенном вопросе, слышится нечто большее. Беззлобная колкость, которую он себе позволяет после пережитого. Непрошибаемый человек. Видимо, подобный сорт людей может исправить лишь могила.       — Сначала завтрак, — доносится серьезный, и в то же время довольно спокойный женский голос, когда Леви натягивает на плечи немного влажную куртку, мех на капюшоне которой теперь напоминает больше помойную крысу, нежели кролика.       — Мы не на пикнике… — и не думая изменять привычкам, флегматично напоминает он, своей серьезностью еще больше задевая гордую разведчицу.       Договорить еще пару фраз Леви так и не удалось, когда в руки довольно грубо была всучена миска с несколькими круглыми картофелинами, приправленными солью и розмарином, аромат которых вызвал слюнотечение похлеще, чем у Саши Браус. Под гнетом собственного голода и упрямства нерадивой подчиненной, капитан ретировался, понимая, что так он обойдется меньшей кровью. В конце концов, она спасла ему жизнь.       Всматриваясь в тлеющие угли на дне костровища, Микаса непроизвольно дергает уголками губ, когда Леви пробует на вкус приготовленный ею завтрак. Разумеется, он ел и другие результаты ее готовки во время дежурств на кухне, но сейчас было нечто иное. Казалось бы, они с Эреном во многом совершенно разные, но время от времени, в суровом командире проскальзывают черты капризного мальчишки. А опыт общения с такими у нее в избытке.       — Вкусно, — сухо произнес он, в момент развеивая ее сравнительные параллели с Эреном. За все время брат не часто проявлял благодарность за ее заботу парой теплых слов, больше концентрируясь на возмездии человечества. Но услышать что-либо подобное из уст ворчливого капитана Леви нечто поистине неожиданное. И немного лестное, как бы она ни хотела в этом признаваться.       Стараясь не думать об опыте их близкого соприкосновения накануне, пусть и не имеющего вульгарного контекста, Микаса чуть наклоняет голову, укрывая румяные щеки прядками неровно подстриженных волос, едва переливающихся медным оттенком в свете пламени.       — Наверное, сейчас вы скажете, что я дура, что пошла за Эреном одна, - обхватив колени, тихо произнесла она, положив подбородок на них, продолжая любоваться искрящимися поленьями. Леви на секунду остановился, подняв на нее сдержанный взгляд. - Что он титан, и физически не может замерзнуть из-за физиологии гигантов.       «Дошло наконец», — с неким снисхождением ворчит про себя капитан, продолжив уплетать теплый завтрак, предварительно заметив в серых радужках сидящей напротив Микасы играющие огоньки пламени костра.       Полноценно прожевав кусочек картофеля, сохраняя многозначительное молчание, он педантично вытирает угол рта, после чего спокойно ставит опустевшую походную миску рядом с собой.       — А смысл? — не изменяя себе, монотонно бормочет Леви, поднимаясь на ноги. — Ты сама уже все сказала, - равнодушно заявляет он, направляясь к стоящему у стенки пещеры рюкзаку.       Покрывшаяся коркой рана на руке продолжала саднить. Пусть прошло довольно много часов, но обработать порезы когтистой лапы все же стоит. Вытащив медицинскую укладку, Леви раскрыл небольшую коробочку с несколькими пузырьками, жгутом и парой мотков бинта. И вытащив склянку с этиловым спиртом, откупорил прорезиненную крышку.       Микаса безмолвно наблюдает за его действиями, гадая, попросит ли он помочь ему. Столь гордая и самоуверенная личность, как капитан Леви вряд ли практикует прибегать к каким-либо просьбам без крайней необходимости. А учитывая их недавнее взаимодействие, перешедшее определенные рамки, в каком-то смысле уязвленный своей беспомощностью, он тем более откажется от ее помощи.       Обработав смоченной спиртом ваткой руку, Леви даёт ей чуть обсохнуть, рассматривая несколько рваных линий. Судя по глубине чуть пропитавшихся свежей кровью порезов останутся шрамы. Однако, приступив к бинтованию, он столкнулся с определенной проблемой. Едва уловимое замешательство, проскользнувшее из-под хладнокровной маски, не укрылось от Микасы, ранее пришедшей к выводу, оставить его наедине со своим упрямством. В любом случае, он справится сам. Другое дело, как эффективна будет подобная перевязка.       С максимально непринужденным выражением лица приложив край бинта к лучезапястному суставу, Леви зажимает его средним и безымянным пальцами той же руки, готовясь намотать его на предплечье.       — Я помогу, — раздается негромкий девичий голос.       За пару мгновений оказавшись рядом, Микаса присаживается на колени в ожидании какого-либо ответа от не отреагировавшего на ее предложение Леви, не удосужившегося даже поднять голову. Однако бинт так и замер в воздухе вместе с его рукой.       — Можно? — аккуратно интересуется она, пробуя взять из его ладони моток для перевязки. Микаса не вкладывала какой-то ласки или обеспокоенности в слова, озвучив вопрос достаточно ровно, но в то же время необычно тихо. Не оказывая какого-либо сопротивления, капитан спокойно передает бинт, на мгновение поднимая на нее непроницаемый взгляд.       Неспешно оборачивая его руку, Микаса придерживает подложенную под бинт ветошь, смоченную лекарственной мазью для ускоренного заживления. Леви не проявляет каких-либо эмоций, несмотря на щиплющее чувство в области раны, украдкой улавливая некую задумчивость на ее лице.       — Вы убили его? — спокойно озвучивает она один из вариантов миновавших событий, затягивая повязку очередным узлом. Произошедшее в большей степени было Микасе неизвестно, а длительное молчание слишком нагнетало.       — Нет, — смолчав некоторое время, ровно ответил Леви, едва качнув головой, когда она потянулась за маленькими ножницами из укладки инструментов. Если уж медведь смог подняться с глубокими ранами на шее — выкарабкается. Или же погибнет под гнётом неистовой водной стихии. В любом случае, не от его руки.       Услышав вопрос, он предполагал разные эмоции Микасы, вызванные судьбой их потенциального убийцы. Но аккуратная полуулыбка, по-детски засиявшая на ее лице, отозвалась легким недопониманием.       — Хорошо, — обрезав оставшийся бинт от перевязанной руки, коротко заключила она, после чего принялась собирать аптечку, не проронив более ни слова, тем самым оставив Леви в одиночку разгадывать значение ее ответа. Рада ли она тому, что зверь смог уцелеть в стычке с ним, или же детский задор от того, что "обидчик" ее брата получил определенное возмездие. Вряд ли мужчина когда-либо сможет найти ответ.       Воцарившееся во время сборов молчание тяготило своей неоднозначностью. Словно каждый душил в себе стремление что-либо донести до другого. Пока у выхода из пещеры они не столкнулись со знакомыми лицами носителей «крыльев свободы»       — Эрен… — с облегчением пролепетала Микаса, заметив стоящего впереди шатена. Flashback       Оставив разведчиков посреди пурги, Леви побрел на поиски Микасы, категорически отказавшись подвергать опасности других членов немногочисленного Разведкорпуса. И проводив приятеля обеспокоенным взглядом, Ханжи повела подчиненных к штабу, намереваясь выступить на поиски по окончании бушующего ненастья.       Зайдя на территорию штаба, обессиленные разведчики побросали тяжелые рюкзаки, не обратив внимание на наличие знакомой потрепанной куртки товарища. Однако встретивший их в дверях кухни Эрен вызвал определенное недоумение на лицах.       — Ты какого черта здесь делаешь?! — не на шутку распалившись, озвучивает общую мысль Жан, готовый придушить на месте не признающего подобного обращения Йегера.       Заметивший вдалеке очертание похожей на титана фигуры, Эрен обеспокоенно всматривался в нее, отстав от разведчиков в поднявшейся снежной метели. Однако гигант оказался лишь скоплением нескольких деревьев, обеспечивших ему не самую приглядную ситуацию. Следы быстро присыпало снегом, гонимым неугомонным ветром, из-за чего он окончательно потерял возможность нагнать их. Пока не оказался нос к носу с медведем, затерявшимся в густом заснеженном пейзаже. Уворачиваясь от удара массивной лапы, Эрен, нырнув в наклонный сугроб, кубарем покатился с холмистой местности. Набив порядочное количество синяков, рассосавшихся в считанные минуты благодаря молниеносной реакции, он, не сумев ухватиться за скользкий край, отправился в «свободный полет» с обрыва, на ходу успев вцепиться зубами в кожу между большим и указательным пальцами, стремясь избежать безрадостной перспективы разбиться насмерть.       С грохотом свалившись на землю, Атакующий титан стал виновником схода лавины, обрушившейся на его же голову, благо, не в колоссальных масштабах. Довольно быстро выбравшись из снежной массы, таящей буквально на глазах от его горячей плоти, Эрен заметно сократил расстояние до штаба разведки, в отличии от своих товарищей оказавшись лишь в нескольких сотнях метров от места назначения. И, приняв решение встретить их теплым ужином, совершенно не предположил возможности его опрометчивых поисков в разгар лютой стихии...       Дав Йегеру слово не рассказывать нелицеприятные подробности явно пребывающему не в духе капитану Леви, Ханджи Зоэ несколько раз признавала скверность идеи «зимней вылазки» без надлежащего оборудования. Направив на нее профилактический укор прищуренных глаз, Аккерман не стал расспрашивать детали, выпалив сухое «Можно было догадаться», имея в виду ненадобность поисков Эрена. Однако излишнюю задумчивость и нежелание в чем-либо ее упрекнуть, Зоэ скинула на усталость. Как и Саша, не сумевшая выудить из Микасы хоть какую-то информацию, кроме однозначных, коротких ответов.       — Может, ты приболела? — присев на кровать, аккуратно поинтересовалась она, пытаясь заглянуть в прикрытое рукавом лицо полуазиатки, отвернувшейся к окну.       — Нет, — тихо вымолвила Микаса, сильнее пододвигая подушку к голове, пока подложенные под нее ладони впиваются в хлопковую наволочку. — Все в порядке, — немного потерянно добавила она, вынуждая Сашу признать бессмысленность расспросов.       Мучаясь бессонницей из-за избытка отдыха предыдущей ночью, Леви бесцельно глядит в потолок, впервые за долгое время разместившись на казенной кровати, которую он редко использует для каких-либо целей. Скорее никогда. Учитывая, что и в этот раз он прилег на застеленную постель, не снимая формы, за исключением жестких сапог на высокой подметке. Сложенные на медленно поднимающейся груди руки ощущают чуть ускоренный ритм, когда он в очередной раз вспоминает тепло ее тела. Чуть прерывистое дыхание на собственной шее и заботливый взгляд, не содержащий привычной строптивости и несогласия. Или же, ему все привидилось в холодном сне, и парадоксальные, на первый взгляд, образы всего лишь плоды его воображения.       Перебинтованное предплечье, ранее изодранное медвежьей лапой, едва саднит, невольно напоминая о произошедшем. Как и не укрывшаяся от внимания педантичного мужчины аккуратность, с которой была произведена перевязка в пещере, отзывающаяся дополнительной волной необузданных эмоций, столь непривычных для него.       В этот же миг Микаса лежит в теплой постели под тихий хруст Саши на соседней койке, стащившей из кухни сухари для завтрашнего бульона, тщетно пытаясь забыть крепкие мужские объятия, несмотря на свой холод, согревающие изнутри не меньше яростного пламени костра. И в голове проскальзывает потаенная и неосознанная мысль о том, что она хотела бы почувствовать нечто подобное вновь.