Шесть с половиной тысяч километров

Накатались они от души, долгий перерыв не стал помехой для веселья, но вот отвыкшие от подобных нагрузок мышцы ныли. Пару раз Стас даже неслабо так навернулся, чем изрядно напугал коллег, но что за отдых на природе без синяков? Главное, обошлось без травм, да и насладиться зрелищем валяющихся по сугробам коллег и начальства было здорово. Правда, Константин Викторович во всеобщем безумии участия почти не принимал, предпочтя издалека наблюдать за всеобщим весельем и ржать над подчиненными, и лишь пару раз довольно уверенно спустился вниз на лыжах. А вот тот же Павел Денисович не отлынивал и хоть на лыжах держался далеко не профессионально, но от народа не отставал. Вместе со всеми спускался по трассе, валялся по сугробам, игрался в снежки. Вернувшись в домик, все по-быстрому переоделись в сухое и праздничное и поспешили на обед. Активные виды спорта выжгли много калорий и энергии, и народ, практически молча, накинулся на еду. Тем более, что еды было немного, так как впереди еще был целый вечер с конкурсами, танцами и застольем. Стас про себя отметил, что особо наряжаться никто не стал. Парни были либо в футболках, либо в рубашках с коротким рукавом и джинсах. Девчонки тоже не сильно отставали – тонкие свободные кофты, блузы и джинсы-брюки. В платьях никто не пришел. Даже кадровик. А еще Стасик с удивлением понял, что впервые видит директора без строгого костюма. Даже на памятном вечере в честь подписания контракта с Китаем тот был в черных брюках и классической черной же рубашке. А сегодня сидел расслабленный, в светлых джинсах, белой футболке и с какой-то незнакомой мечтательной улыбкой на губах. А еще он не курил. Вот уже несколько часов кряду Стас не замечал в его руках сигарет. Может, конечно, начальник скрывался, но на него это было не похоже. В конкурсах участвовали все. Даже те, кто упорно отлынивал поначалу, были насильно вытянуты. Стасик с замиранием сердца следил за Константином Викторовичем. Начальника им явно подменили. Этот чужой, незнакомый мужчина улыбался, смеялся, подбадривал народ на активное участие. Через два часа после начала мероприятия его обожали без исключения все. Кажется, даже ведущий и тот сверял каждое свое действие с Дрюченковым. После десяти ведущий, попрощавшись и пожелав всем счастливого Нового года, свалил, и народ, не пожелавший остаться на ночь, тоже стал собираться. Разомлевший от полученных эмоций Стасик в сторону выхода даже не смотрел. Спасибо Левке, что уговорил остаться. Уехать сейчас казалось кощунством. Оставшийся народ расползался на группки. – Стася, ты решил остаться? – рядом с ним приземлилась Эли. – Да, Лев уговорил вчера. Да и тут хорошо. – Ага, – кивнула девушка, – тут здорово. Ты классно катаешься, кстати. – Да было дело, увлекался в детстве. Ездили с Левкой каждую зиму. – А почему бросил? – Так Медику создали, не до того стало, – Стас вздохнул, понимая, что на самом деле очень соскучился по адреналину и свежему воздуху. – Вот, думаю, что надо бы возобновить старое увлечение. – Классно. Могли бы и меня научить. – Научим, было бы желание. А куда Лев пропал? – Стас заметил, что друга уже несколько минут нет в поле зрения. – Он с начальством курить ушел, – беззаботно отозвалась Элеонора. – Он же не курит, – возмутился Стас. – Ага. И Пал Денисыч тоже. Они за компанию. – Так, стоп. Я понимаю, зам пошел. А Лев там каким боком? – Так они давно уже общаются. Ты не знал? – Нет, – парень обернулся к подруге, подтягивая под себя одну ногу и ожидая интересных новостей. Может, хоть она в курсе. – Не смотри на меня так! – тут же взмолилась Эли. – Я ничего толком не знаю. Спроси Льва, пусть сам тебе расскажет. – Говори что знаешь, – напирал Шведов. – Говорю же, не знаю толком. Видела их втроем несколько раз. Лев пару раз их двоих на работу подвозил. Вроде как ему должность обещали хорошую. Я так понимаю, Пал Денисыч его сейчас обучает. Стас откинулся на спинку дивана и задумался. Да, Лев вполне заслуживал повышения. Они с ним на равных создавали Медику, и если кому и давать высокую должность, то это Левке. Но вдруг стало немного обидно. Он ведь тоже сделал немало. И тогда, и сейчас. Стас последние шесть лет, словно проклятый, вкалывал на благо родной компании, и его заслуги ничуть не меньше заслуг Льва. Но его никто не обучал и должностей не обещал. – Ты расстроился? – отвлекла его Эли. – Нет. Просто задумался. – Стас, прости, пожалуйста. Не расстраивайся. В январе новая штатка будет. Говорят, там много вкусных мест будет. – Эль, все нормально. Правда, – Стас улыбнулся. Он, конечно, немного кривил душой. Было обидно, но он и правда рад за Льва. Те, кто пожелал не оставаться на ночь, благополучно разъехались, остальные разбились на кучки. Слушали музыку, разговаривали, шутили. А Стас исподтишка наблюдал за другом. А ведь Лев и правда проводит слишком много времени с новым руководством. Сколько раз они с замом уезжали на склад, Стас и считать сбился. Да и в кабинете у него Лева частенько зависал подолгу. Да даже сейчас, вместо того, чтобы как всегда собраться излюбленным трио, они расползлись по углам. Элька-то ладно, у нее там намечается роман с кадровиком, как бы она не отрицала оное, а вот Левка снова возле руководства. – Станислав, а вы чего один сидите? – рядом присела одна из новеньких сотрудниц. – Отдыхаю, – неохотно, но как можно менее грубо отозвался Шведов. – Пойдемте к нам, что вы скучаете? – Полина обворожительно улыбнулась, придвигаясь чуть ближе. Девушка с первого дня работы в компании проявляла к Стасу особое внимание. Он замечал и ее долгие томные взгляды, и глубокое декольте на четвертом размере. И хоть сотрудница не совершала никаких открытых действий, ее намерения были Стасу более-менее понятны. Подумав, что хуже все равно не будет, с коллективом общаться надо, а одному сидеть глупо, парень кивнул и последовал за довольной коллегой к небольшой компании продажников. Все-таки он их всех обучал, и не помешало бы пообщаться и познакомиться поближе в неформальной обстановке. – Кость, сделай уже хоть что-нибудь, – вдруг встрепенулся Пашка. Они со Львом одновременно и одинаково непонимающе уставились на Павла. – Что? Ты о чем? – не понял Лев. – Котик, иди, погуляй с ребятами, ты палишься, – прошипел Усатый. Костя посмотрел на друга задумчивым взглядом. Вроде не пил, а речь бессвязная. И снова стрельнул глазами туда, где только что Полина буквально не сложила свои пышные груди на плечи Шведову. Ребят там уже не было, они шли к небольшой группе поодаль. – Так и будешь сидеть? – снова отвлек его Пашка, когда Лев удалился на приличное расстояние. Почему-то при нем Пашка насчет Стаса не заикался. – Он ведь с ней уйдет. Ты видел его взгляд? – Что я могу сделать? – устало отозвался Костя. Он видел. На эту грудь не пялился разве что ленивый. Даже он сам, чего уж греха таить, при всей своей незаинтересованности в женском поле, на собеседовании то и дело нырял глазами в вырез блузы. Полина обладала на удивление большой, но очень красивой грудью. При том, что не была полной дамой, ее грудь не казалась несоразмерной. Сказывалось спортивное прошлое, потому упругие гладкие округлости манили взгляды. Стаса он понимал. Если тот натурал, а скорее всего, так и есть, то на практически открытое предложение такой красоты он обязан ответить согласием. – Алле, космос, Земля вызывает. Хватит пялиться, привлеки его внимание. – Чем? Сплясать сальсу? – А ты умеешь? – Нет. – Тогда сыграй на гитаре. – Во-первых, гитары нет, а во-вторых, я не играл уже больше полугода. – Во-первых, есть, – ухмыльнулся довольный Пашка, – а во-вторых, тебе регулярная практика и не нужна. – Бред, Паш, – Костик моментально пошел в отмаз. Он понимал, к чему клонит друг. Если ему в руки попадет гитара, да еще и хорошо настроенная – все, считай, он пропал. Он не выпустит инструмент до утра, станет уязвимым. – Глупо это. Тут музыка, народу весело. Зачем? – Надо, – припечатал Усатый и, резко поднявшись на ноги, пошел к кадровику. Тот, выслушав начальство, метнулся наверх, а через минуту вернулся, неся в руках добротную акустику. Костя смотрел на инструмент и чувствовал, как у него начинает покалывать кончики пальцев. Иногда ему казалось, что гитара может заменить ему секс. Перехватив гитару, Павел вернулся к Косте. – Держи, наркоман, – улыбнулся друг, видя, как загорелись глаза мужчины. – Ты дьявол во плоти, – прошипел Костя, принимая и любовно оглаживая инструмент. – Где ты ее взял? – Антон иногда играет, я узнал, попросил захватить, на всякий. – На всякий, ага. Ты планировал это. Петь не буду. – Не пей, Костик, не пей, – заржал Пашка. – Сволочь. Константин прошелся пальцами по струнам, прислушался к отдаче, шедшей от гитары. Добротная, очень хорошая вещь. Новая, отлаженная. Даже просто держать ее в руках было удовольствием. Пробежался кончиками пальцев по грифу, подкрутил колки, немного подстраивая инструмент под себя. Мысли из головы моментально выветрились. Пальцы зажили отдельной жизнью, перебирая струны, знакомясь с новой подругой. Он едва заметил, что музыку выключили, взял пару аккордов. Он не знал, что могло бы подойти случаю. Обычно не задумывался на эту тему. И сейчас, пока мозг вспоминал что-нибудь подходящее, пальцы сами взяли темп. Когда выключили музыку, народ начал было возмущаться, но Павел Денисович быстро призвал всех к тишине, указал на директора с гитарой. Стас с любопытством уставился на начальника. Неужели умеет лабать? Но в следующую секунду обомлел. Лабать директор не умел, а вот рождать пальцами великолепный чистый звук – еще как. Народ замер, слушая тихую игру. Стас не сразу узнал проигрыш, а когда до него дошло, что именно исполняет Константин Викторович, он едва сдержался, чтобы не начать подпевать. Помнится, еще в школе бегал со старшими товарищами на репетиции. Парни мнили себя крутыми музыкантами и играли Кино, а Кукушка была одной из их любимых песен. Впрочем, подпевать нужды не было. Директор сам запел, прикрыв глаза, едва слышно. Стас, скорее инстинктивно, подобрался поближе, чтобы слышать чарующий голос. Ему нравилось слушать его даже когда Дрюченков просто говорил или ругался, а когда тот запел, Стасу окончательно снесло голову. Он следил за ловкими пальцами, слушал тихий, едва различимый на фоне музыки голос и млел. Он боялся проронить хоть звук, чтобы не спугнуть волшебство момента, слушал и проваливался в забытие. На долгих шесть минут остались только Стас, голос Кости, музыка, его пальцы. Композиция закончилась. Народ начал аплодировать, хвалить исполнителя, но тот, кажется, даже не замечал происходящего вокруг. Он медленно, погрузившись в себя, начал снова перебирать пальцами. Что-то спокойное, из иностранного репертуара. Так же тихо, практически на уровне слышимости подпевая на английском. Народ уже не слушал так внимательно, обсуждая музыку, споря об исполнителе первой песни. Стасу с ними было больше неинтересно. Он пересел еще чуть ближе, остановившись буквально в метре от начальника. Рядом заметил Пал Денисовича. Тот пристроился на подлокотнике дивана, на котором играл Константин Викторович, тоже наслаждаясь музыкой. Когда директор закончил текущую песню, которую Стас явно слышал раньше, но исполнителя вспомнить не смог, Павел наклонился к Косте и прошептал: «Давай мою любимую». Костя вздрогнул, на мгновение замер. Стасу даже показалось, что на его лице отобразилась гримаса боли. Взгляд замер в одной точке. Но пальцы уже побежали по струнам. Эту песню Стас раньше точно не слышал, но с первых аккордов почувствовал, как по спине побежали мурашки. На этот раз Константин запел. Громко, четко. Но слова резали по нервам. Народ замолчал мгновенно, только Костя пропел первые слова. Его снова слушали, но в это раз никто не переговаривался, не перешептывался. Стас следил за немигающим взглядом начальника, и ему казалось, что тот сейчас мысленно не с ними, а далеко, возможно, даже в другом времени. Ладонь Павла мягко легла на плечо, обжигая заледеневшую кожу. Костя продолжал петь, вспоминая свою прошлую жизнь. Слова легко всплывали в памяти. Ему даже не нужно было напрягаться, чтобы достать их из подкорки. Ему не нужно было следить за грифом. Пальцы сами брали аккорды. Сейчас он сосредоточился лишь на этой ладони. Такой необходимой поддержке из реального времени. Когда-нибудь его отпустит. Он привыкнет. Он ненавидел Павла, когда тот просил его сыграть «Северный ветер». И был всегда ему благодарен. За эту просьбу и за теплую ладонь на плече. Сыграв последний аккорд, Костя замер, выныривая из своих мыслей. Те немногие девушки, кто решили остаться с ночевкой, сейчас сидели кружком, смотрели на него и вытирали слезы. Да, такая реакция женского пола ему была знакома. Вдруг стало стыдно. Он не хотел никому портить настроение. Он отвел глаза, наткнулся на внимательный взгляд Стаса и потонул в нем. Казалось, тот понял его боль, проник в душу. Костя резко поднялся, извинившись, отдал гитару Павлу и направился на второй этаж. Пашка догнал его уже у дверей их комнаты. – Кость, прости, ты расстроился? – Нет. Просто устал. – Прости, зря я попросил. Прости, ты же знаешь, как я балдею с твоих песен. А поешь ты только ее. – Да нормально, – Константин вымученно улыбнулся. Он не обижался на друга. – Только вот настроение ребятам испортил. – Ничего с их настроением не будет. Сейчас потрещат немного, да будут дальше развлекаться. Тебе до сих пор больно? – Это мама. Какая бы она ни была, она меня любила, как родного. Все нормально, Паш, иди, развлекайся. – Да, надо к народу. Ты бы тоже возвращался. Чуть позже. – Пять минут. Возвращаться к коллегам Стас не стал, остался в одиночестве на том самом диванчике. Дико хотелось снова услышать чарующий высокий голос начальника. А еще безумно хотелось, чтобы эти пальцы прошлись по его коже. Вспомнилась ладонь на его плече вчера. Горячая, почти обжигающая. Он не отозвался на зов Полины. Ее впечатляющая грудь стала ему вдруг неинтересна. И хоть Стас бы и не сказал, что ему нравятся мужчины, нет, в целом ему нравились только двое мужчин. Вожатый из лагеря и, собственно, Дрюченков. Но именно сегодня его не интересовали красивые женские формы. Все мысли были зациклены на начальнике. На его сильных, мускулистых руках, на его ловких тонких пальцах, на его голосе, пробирающем до костей. – Классно Дрюч играет, да? – на диван рядом плюхнулся Левка. Стас передернулся от прозвища. Оно казалось ему оскорбительным. – Ага, здорово. Ты знал? – Откуда? – Ну, вы, говорят, общаетесь, – Стас не хотел поднимать эту тему, но… оно само вырвалось. – Кто говорит? – заметно напрягся Игонин. – Пересекаемся иногда по работе. – Мы тоже пересекаемся, но я весь вечер с ними за одним столом не сижу. И должностей мне не обещали. Вышло грубо. Стас понимал это, но извиняться не спешил. Было обидно. Не столько на Льва, он тут не при чем, просто за все. Он пашет без отдачи, зарплата низкая, удовольствия никакого, да еще и внезапно вспыхнувший интерес к начальнику. В то же время Лев. Роман с дамой, грядущее повышение и море позитива на работе. А ведь начинали вместе. Так почему такая пропасть? – Знаешь, это было низко. Эту должность я заслужил, но получу ли ее – еще неизвестно. Мне многому надо научиться для этого. А то, что я нормально общаюсь с начальством – это естественно. Это только ты бесишься на них из-за того, что сам свою же компанию и просрал. Смирись и приспосабливайся, или увольняйся и пробуй сначала. – Лев проговорил все это спокойно, не повышая голос, но с явным напряжением. Замолчал на несколько секунд, словно собираясь ударить Стаса, резко выдохнул и добавил: – А то, что я сплю с Пашкой, к моему повышению вообще никак не относится. Резко поднялся и ушел, оставляя Стаса в растерянности. Шведов лишь глупо хлопал глазами на заявление друга. За всю жизнь они с Левой толком ни разу не ругались. Спорили – да, даже орали друг на друга. Но не ссорились больше, чем на пару минут. И уж тем более ни разу Лев не уходил, оставив Стаса в полнейшей растерянности. До Шведова даже не сразу дошел смысл последней фразы. Он даже подумать не мог, что Лев спит с Павлом Денисовичем. А уж что это как-то повлияло на повышение Левы? Бред. Захотелось отмотать время назад. Отойдя от первоначального ступора, Стас бросился на поиск друга. В ситуации стоило разобраться немедленно. – Так, на пару слов, – Шведов за локоть развернул к себе Льва. – Что стряслось-то? – отозвался вездесущий зам. – Павел Денисович, нам поговорить. Две минуты, – строго проговорил Стас и потащил не особо сопротивляющегося друга в сторону от людей. – Так, во-первых, прости, что высказался. Я не на тебя обижаюсь, а на ситуацию в целом. А во-вторых, с каких пор вы спите? – Стас, я… – начал было Лев, смущенно отводя взгляд. – Я знаю, это мерзко. – Естественно. Я твой друг, мог бы и поделиться. – Я знаю, ты сейчас считаешь меня уродом, но так получилось. – Что, сказать мне по-человечески у тебя не получилось, а выплюнуть в гневе вполне вышло? А я-то голову ломал, чего ты грузишься. Переживал за тебя еще. – Я не хотел, чтобы так вышло. Мне было стыдно тебе о таком говорить. – Ну, учитывая ваш внезапный роман и следующее за ним повышение, то да, выглядит не очень. – Стой, то есть сам факт того, что я сплю с мужиком, тебя не смущает? – А должен? – Стас в удивлении вскинул бровь. Вроде Левкина ориентация никогда не была большим секретом. Он не скрывал ни своих заинтересованных взглядов на парней, ни показного интереса к женскому полу. В целом, они на эту тему особо не говорили, но Стас был практически уверен, что у Льва имеется гомосексуальный опыт. – Вообще-то должен, – возмутился Лев. – С чего бы? Тебе всегда нравились парни. С чего бы тебе с ними не спать? А вот факт того, что у тебя интрижка с начальником, вот это как раз напрягает. – С хера ли мне парни нравились? – уже громче возразил Игонин, и Стасу пришлось его одергивать. – Не ори. Откуда мне знать, с чего они тебе нравились. Это твои личные заморочки, я в них никогда не лез. – Почему все вокруг считают меня педиком? – как-то обреченно проговорил Лева, густо краснея. – Потому что ты засматриваешься на мужиков и слишком показушно ухаживаешь за девками? – сделал предположение Стас. Ему казалось это очевидным. Он даже не задумывался, что Лев все это делает неосознанно. – Так ты всегда думал… знал, что я урод и ничего не говорил? – Бля, Лев. О чем говорить-то? У нас было негласное правило – мы никогда не обсуждали тех, с кем спим. Это личное. Мы так решили еще в школе. Если ты выбрал парней, это твое право. И я не считаю тебя уродом. – Но ты все равно злишься на меня. За то, что я сплю со своим начальником. – Я злюсь из-за того, что мы вдвоем создали здесь все. С самого начала вдвоем тянули компанию. И сейчас я пашу ничуть не меньше, чем ты. Но тебе светит должность, а мне куча тупых новичков, которых надо учить азам продаж. – Руководитель отдела продаж и планово-экономического развития. Тебя повысят в январе. Прости, это должен был быть сюрприз. Дрюч запрещал тебе говорить, пока не придет штатка. – Что? – Стас отшатнулся от друга. Сюрприз? Запрещал говорить? Получается, что он не зря жилы рвет и начальство это заметило. Заметило, и за его спиной все за него решило. – А меня он спросить не хотел? – вышло зло. Сквозь зубы. – Хотел. Дрюч боится сглазить. Боится тебе говорить, на тот случай, если должность руководителя на время отложат. Это же Москва согласовывает все. Стас, не говори ему, что я тебе сказал. Он мне башку оторвет. Шведов тряхнул головой, разгоняя дурман. Константин Викторович хочет его повысить. Дать должность руководителя отдела. По телу разлилось приятное тепло, как от ладони начальника. Его заметили. Его старания не пропали впустую. Захотелось, как в детстве, подпрыгнуть от радости. Губы невольно растянулись в улыбке. – Ты больше не злишься? – привлек его внимание друг. – Нет. Я надеюсь, это не твоя заслуга? – на всякий случай уточнил Стас. – Нет. Чтобы тебе должность заработать, надо спать с Дрючем, а я его боюсь. Стас не сразу распознал сарказм, но после от души рассмеялся. Да, даже роман с замом не дает таких привилегий. Решение все равно принимает Дрюченков. А он человек серьезный, ответственный. Он выберет достойного человека на столь важную должность. А уж Стас не подведет.