Шесть с половиной тысяч километров

Вечер постепенно переставал быть скучным. Стас на волне хороших новостей, да во имя примирения с лучшим другом, не отпустил его к заму, внаглую отбил Эльку у кадровика, отрезав все возмущения короткой фразой: «Хочешь быть с ней – смирись с нашим присутствием», и утащил друзей пить. Нет, напиваться он не планировал, а вот отметить хорошее настроение стоило. – Мальчики, вы помирились? – поинтересовалась Эли, когда Стас усадил их рядом с собой и разлил первую порцию. – А мы разве ссорились? – удивился Лев, принимая свою стопку. – Не знаю, но напряжение между вами было. – Помирились, Эль, помирились, – беззаботно отозвался Стас, поднимая тост. – За дружбу. Выпили, закусили. Стас сразу почувствовал легкий хмель. В целом, ему бы уже хватило, но они же на корпоративе, а тут принято напиваться, вести себя глупо, а в понедельник краснеть перед коллегами. – Лева, а ты Эли не рассказывал? Про себя? – Нет. – А что не рассказывал? – тут же заинтересовалась девушка. – Неважно, потом, – отмахнулся Стас, сдавать друга он не собирался, но Лев, видимо, решил открыться им обоим. – Я гей. – Это и так понятно, – отмахнулась от Левы Элька. – Что рассказать-то надо было? – Тебе этого недостаточно? – как-то обиженно пробасил Лева и потянулся к новой порции спиртного. – Нет, Лева, мне недостаточно. Я, конечно, безумно рада, что ты себе признался, но если ты помнишь, когда я тебе в первый раз это сказала, ты меня послал. Тут уже заинтересовался Стас. Он такого разговора не слышал, и ему про него не рассказывали. – Эль, ну прости, – потупился Лев, – я не хотел тебя обидеть. Я тогда сам еще ни в чем не разобрался. – Ладно, проехали. Так что, более пикантных новостей нет? – Нет, – Лев заглянул в глаза другу с надеждой. Стася кивнул в ответ и разлил по новой. Не хочет говорить про зама – его право. Он вот тоже никому не хотел говорить, что сегодня, пока Дрюченков играл на гитаре, он раз десять ему мысленно отдался и раз пять поимел сам. Дальше пошло легче. Никто не задавал провокационных вопросов, не поднимал интимные темы. Эли весело рассказывала, как здорово было сегодня покататься на плюшках, смеялись над тем, как Стасик ловко навернулся с борда, перепугав вусмерть начальство и друзей. Хотя Левка особо не придал значения падению, испугавшись скорее, что Стася сломает борд и за него придется платить. В его таланте кататься на доске и правильно падать друг не сомневался. Постепенно хмелея, Шведов радовался воссоединению их трио. – Нет, ну посмотри на них, а? – не унимался Пашка. Костик снова глянул на хмельную компанию. Да, ребята развлекаются. И что с того? – Паш, кончай дергаться. Никому твой Лев не нужен. – Ты же знаешь, что я ревную. – Ревность – признак неуверенности в себе. – А с хера ли мне быть уверенным? Я знаю, какими непостоянными могут быть люди. Ты меня вспомни, я ж трахал все, что движется. – Не все, – ухмыльнулся Костя. – Хорошо, все, кроме тебя. Но это только потому, что ты мой друг. – И вот это, кстати, странно. Почему не меня? Паша ошарашенно уставился на друга. – Не, ты не подумай, я как бы и не хотел, просто обидно. Почему? – Для меня дружба с тобой всегда была важнее секса. А серьезных отношений я никогда не хотел. – Приемлемо, – Костя, продолжая улыбаться, кивнул. – А вот так, если подумать, – вдруг задумчиво проговорил Паша. – Ты бы тогда дал? – Если только по роже. Но это я и сейчас пожалуйста. Предложи еще раз, и получишь. – Не, сейчас у меня есть беспутный Лев. Беспутный и ненасытный. – Насытится, не парься. – С этим проблемы. По мотелям он мотаться категорически не хочет, к нему домой – не вариант, там студенты, у меня ты за стенкой ругаешься. – Я скоро съеду, – серьезно проговорил Костя. – Куда? Когда? – После Нового года. – В Москву вернешься? – от полученных новостей Усатый основательно растерялся. – Нет, сниму квартиру. Сейчас с этим сложно. Свободных нет в районе. Новый год, сам понимаешь. А далеко от работы не хочется. Еще и не понятно, куда переезжать будем. Вот определимся со зданием, там и подберу себе что-нибудь. Так что потерпите месяцок. – Так ты все-таки решил остаться здесь? – А мне возвращаться некуда. У меня там вообще ничего нет. Съемная квартира, гитара и старая тачка. Да могила матери. Все, что есть. Здесь хоть работа держит. – Не парься. Привыкнешь. А любовницу свою летом в отпуск поедешь и заберешь. – Гитару и тут купить можно. Надо позвонить Киру, сказать, чтоб шмотье мое выбросил или сдал куда-нибудь. – Не понимаю, ты канаты рубишь, чтобы назад не тянуло, или успокоился и решил здесь основаться? – Чтоб не тянуло. Здесь перспективы, хоть и тошно. А там… ну вот куда я там вернусь? Снова начальником отдела мне не дадут стать, место занято уже. В продажи? Возраст уже не тот, не возьмут. В другую фирму идти? Я всю жизнь здесь проработал. – Ага, и зарплату, как тут, ты там не увидишь. – Это точно, – Костя усмехнулся, вспоминая, с какими ошалевшими глазами подписывал заявление о переводе на новую должность. Ему, конечно, обещали высокую оплату труда, но он даже не предполагал насколько. Костя глянул на часы. Время давно перевалило за полночь. Народ уже потихоньку уползал на второй этаж, отдыхать. – Пойду я покурю, да спать надо. – Уже? Может, погуляешь еще часок, а? – хитрый взгляд Павла не дал усомниться в его намерениях. – Ты мне предлагаешь здесь на диванчике прикорнуть до утра? – Ну почему же? У Стасика вон в комнате место есть. – Усатый, ты сука, ты знаешь? Ты потому две комнаты и взял, да? – Все продумано до мелочей, – самодовольная улыбка растягивала губы друга. Костик шепотом выматерился и пошел на улицу, прихватив пальто. Покурив, Костя решил побродить по ночной базе. Прошелся мимо здания администрации, уточнил, не мешали ли они, получил ответ, что все нормально и здесь, кроме их группы, почти и нет никого, так что все в порядке. Постоял немного, потрещал с незнакомцем. В дом вернулся основательно продрогшим. В большой гостиной осталось только несколько человек. Музыку уже выключили, и сейчас народ негромко общался. Костя устало развалился на диванчике, поближе к обогревателю. – Не спите? – рядом образовался Стас. – Нет, гулять ходил. Замерз, – зачем-то пожаловался мужчина. – Не против? – парень кивнул на диван рядом с начальником. – Присаживайся, – ему уже давно хотелось пообщаться со Стасом в такой вот неформальной обстановке. – Вы, кстати, классно на гитаре играете. – Спасибо. – Учились где-то? – Да нет, так, сначала для себя на старинной классике бренькал, потом мать на курсы отправила. – Здорово. А я пробовал учиться в школе, но мне сказали, что руки из жопы. – Это не страшно, у тебя другие таланты. – А можно спросить? – Спрашивай. – Вы, если не хотите, не отвечайте. Но я все же спрошу, – Стас запнулся, отвел взгляд, и Костя, наконец, понял – парень пьян. – То, что вы последнее играли… это что? – Северный ветер. Автора не знаю. Что-то из народного творчества, видимо. – Я думал, вы сами ее написали. – Нет, я музыку не пишу. Мама ее очень любила. Я ей часто пел. – Любила? – Стас задал вопрос, но осекся. Это было уже слишком личное. Константин оглянулся, понял, что их никто не слушает, вздохнул и заговорил. Он не любил делиться личным, но Стас был исключением. – Она умерла. Давно уже. Лет восемь назад. Возраст, ей было семьдесят. – Вы поздний ребенок? – Стас не знал, как можно поддержать человека в данной ситуации, да и нужна ли ему поддержка от постороннего человека? – Я приемный. Ну, как приемный. Она оформила надо мной опеку, когда ушла из детдома на пенсию. Ушла и меня прихватила. Стас сразу провел аналогию с Левкой. У того родители погибли, когда мелкому было года три, что ли. Но он детского дома избежал. Его тетка родная забрала. Получается, Константин Викторович не избежал. – Лев тоже сирота. Но его родственники забрали. – Я не сирота, – Костя грустно усмехнулся. Он прекрасно знал, где его родители и что с ними. – Мои живы, здоровы. Только вот пили много и не работали. Меня и забрали. А потом я им оказался не нужен. Так бывает. – Так не бывает, – ошарашенно проговорил Стас в голос с начальником. – Может, они просто постыдились вас из новой семьи забрать? Или ваша приемная мать им не отдала? – Я бы тоже хотел верить в сказки, но сказки не было. Мама меня забрала, когда мне уже шестнадцать стукнуло. А эти, говорят, пить бросили, когда мне было четырнадцать. Может, и неправда, я их жизнью особо не интересовался. Я привык жить без них. – Простите, я не хотел вас расстраивать. – Все нормально, не заморачивайся. Как видишь, меня это мало волнует. Я и без них стал человеком, и мне есть чем гордиться. – Так вы, получается, всего сами добивались? Без связей и прочего? – Сам, конечно. Какие связи у одинокой воспитательницы из детского дома? Я мальчик умный, в универ, правда, поступил на бюджет, так как детдомовский, но учился своими силами, со стипендией и красным дипломом. – Я не знал. – Об этом вообще мало кто знает. Павел да руководство. И я бы хотел тебя попросить не распространяться. – Да вы что, я вообще никому не скажу, – по искреннему и немного перепуганному взгляду Стаса Костик понял – да, не скажет. Даже под пытками. Как бы Костя не бахвалился, что ему все равно, рассказ и воспоминания о прошлом выматывали. Он устало потер глаза и зевнул. Отведенный Павлу с Левкой час почти вышел. Но гарантий, что ему освободят комнату для сна, особых не было. – Устали? – участливо поинтересовался Шведов. – Ага, есть немного. Это вы тут козликами по сугробам весь день. А мне за всем следить пришлось. Чтоб порядок был и нарушений никаких. – А почему не ложитесь? Из-за нас? – Стас оглянулся на группу коллег поодаль. – Нет, мне пока некуда. – Вы в курсе про Льва и Павла Денисовича? Хотя чего я спрашиваю, конечно, в курсе. – Я живу с Павлом Денисовичем в одной квартире, – усмехнулся Костя. Значит, Стаса уже посвятили. Это хорошо. – Это естественно. – И вы не против таких отношений? – Нет. Это их отношения. Или ты про ориентацию? – Про нее, – парень кивнул. – А ты против? – Нет. Лев мой друг с детства. Он всегда был таким, сколько я его помню. Я как-то привык, он же от этого другим не стал. – Значит, ты толерантный мальчик. – Можно и так сказать, – замялся Стас. – Это хорошо. При таком испорченном начальстве сложно быть не толерантным, – Костя не сдержал зевок. Спать все-таки хотелось очень сильно. День его вымотал. – Я так понял, Лев в нашу комнату ночевать не вернется. Можете его место занять. – Не смутит спать в одной комнате с геем? – Какая разница, какой из геев там спать будет? – Стас улыбнулся, но про себя подумал, что разница-то, конечно, будет. И разница в том, что одного из этих двух геев он предпочел бы в одной кровати с собой. Костя приглашение принял. Пошел в душ, после расстелил свою постель, пока в душ утопал Стас. Да, то, что парень не плюется от одной мысли о его предпочтениях, уже хорошо. Плохо, что он все же оказался натуралом. Хоть и толерантным. Что ж, спать в одной комнате с объектом желания – дело непростое, но когда это его пугали трудности? Он уже лег, когда из душа вернулся Стас. Прошелся по комнате, замер у окна. Снова прошелся, сел на кровати, низко опустив голову. – Стас, что стряслось? – не выдержал Костя. – Константин Викторович, а у вас кто-нибудь есть сейчас? – Нет, – неправильно истолковал метания парня Дрюченков. – Не бойся, приставать не буду. Я хороший мальчик. – Жаль. В комнате повисла звенящая тишина. Стас не шевелился и, кажется, даже не дышал. Костя очень медленно откинул одеяло и сел, внимательно изучая напряженного парня перед собой. – Повтори? – тихо попросил он. Стас не ответил, только сжался еще больше. Константин медленно поднялся на ноги, так же не торопясь сократил расстояние между ними до минимума. Спокойно опустился перед парнем на корточки. – Стас, – снова позвал мужчина. – Посмотри на меня. Шведов неуверенно поднял глаза, встретился взглядом с начальником. – Я просто подумал… – шепотом начал парень, – мы могли бы… если вы не против. – Это любопытство? – Нет. Любопытство было в семнадцать с Иваном. Сейчас… Вы красивый, и вы гей. Я подумал… простите, – он снова опустил взгляд в пол. – Стас, посмотри на меня, – Костя положил ладони на напряженные колени парня, отчего тот вздрогнул и не мигая уставился ему в глаза. – Ты сейчас пьян. Вряд ли в полной мере отдаешь себе отчет. – Когда я перестаю отдавать себе отчет, тогда я не могу встать на ноги и ругаюсь матом. Сейчас я вполне адекватен. – И как давно ты пришел к выводу, что хочешь переспать со мной? – Вчера днем. Константин внимательно смотрел парню в глаза, понимая, что не настолько он пьян. Ведь тогда, в клубе, после договора, он действительно с трудом стоял, оскорблял его и говорил то, что думает. Сейчас Стас был вполне адекватен. Но почему именно вчера днем? – Когда вы хотели поддержать меня, – словно отвечая на невысказанный вопрос, пояснил парень. – Ваша ладонь. До этого мне просто хотелось общаться с вами. – В любом случае, – с трудом сдерживая рвущееся из груди сердце, проговорил Костя, – сейчас не лучший момент. Резинок нет, смазки нет, а за тонкой перегородкой наши коллеги. – Резинки и смазка у меня есть. Я, конечно, не думал об этом, но Лев, похоже, забыл их на моей кровати. Совершенно случайно. А коллеги спят мертвецким сном. К тому же, я не шумный. Если до этого Костя еще как-то сомневался в искренности намерений Шведова, то сейчас, по лихорадочному блеску его глаз, понял: Стас хочет его не меньше, чем сам Костя хочет парня. Костик одним плавным движением поднялся и навис над смущенным парнем. Сколько раз за последний месяц он представлял, как все будет? Только вот ни в одной своей фантазии он не думал, что Стас сам сделает первый шаг. И вот он перед ним, под ним, такой открытый, ожидающий от Кости активных действий. Мужчина несмело погладил шею парня, зарылся пальцами в волосы, потянулся за поцелуем. Стас ответил, сам подался вперед, прижался губами, отчаянно вцепился в его футболку. Костя наслаждался поцелуем, медленным, тягучим, горячим. Не отрываясь от желанных губ, подтянул Стаса на постель, навалился сверху. Торопиться не хотелось. Сон слетел в мгновение ока, как только Костик услышал это отчаянное «жаль». Сейчас хотелось растянуть удовольствие до утра как минимум. Разорвав поцелуй, Костя стянул с себя футболку, повторил то же самое со Стасом. Прошелся руками по бокам, пригладил вздымающиеся ребра, успокаивая парня. – Как предпочитаешь, – хрипло спросил Костя на грани слышимости, – сверху или снизу? – С вами, – с придыханием ответил Стас, но, видимо, опомнился и добавил: – Без разницы. Снизу. Константин хмыкнул, ему, в целом, тоже было без разницы. Со Стасом без разницы. Но раз парень выбрал нижнюю позицию, то сейчас ему предстоит брать все в свои руки. Мысленно поблагодарив Пашку за оставленные подарки, Костя избавил себя и Стаса от оставшейся одежды, непрестанно лаская его тело. С ним хотелось быть нежным, мягким, хотелось дарить удовольствие и в то же время оберегать от любой боли, целовать каждый сантиметр желанного тела. Тем более, что Стас был очень отзывчив, подавался навстречу, охотно отвечал на ласки. Их тела сплетались воедино, тянулись друг к другу, дышали в унисон, стараясь не упустить ни одного мгновения единства, такой желанной близости. Все то время, пока Костя готовил партнера, он губами ловил его дыхание, слушал учащенное сердцебиение, смотрел в любимые глаза и не мог надышаться им. Он вошел мягко, плавно, тягуче, ловя взгляд партнера, читая его эмоции. Он видел его наслаждение, чувствовал его дрожь возбуждения. Он двигался медленно, почти не разрывая зрительного контакта. Брал, отдавая взамен свое сердце и свою душу. Благодаря жизнь, судьбу и случай, забросивший его за тысячи километров от дома. Сюда, в этот город, к этому парню, в эту постель. Этой ночью он не занимался сексом, он любил. До звезд перед глазами, до щемящей сердце радости. Любил и понимал – его любят в ответ, с полной отдачей. Они еще долго лежали, тесно прижавшись друг к другу. Стас уткнулся носом в ключицу мужчины и боялся дышать. После буквально снесшего его оргазма пришли мысли. Он не жалел о том, что произошло, но боялся, что это может не повториться. Если утром все закончится и Константин Викторович предложит забыть то, что сейчас было. Предложит остаться, как и раньше, просто коллегами… Стас не выдержит. Уволится, уедет. Улетит в Китай. Лишь бы больше не пересекаться. Он не сможет быть рядом, любить и не иметь возможности даже прикоснуться. – Стас? – тихо позвал мужчина, и парень вздрогнул. – Ты в порядке? – Да. – Что-то не так? – Нет. – Посмотри на меня, – сильная рука мягко прошлась по плечу, замерла на подбородке. Стас приподнял голову, заглядывая в глаза любовнику. – О чем ты думаешь? – настойчиво, но все же нежно спросил Костя. – Не знаю. Наверное… просто не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. – Любая ночь заканчивается, – спокойно проговорил мужчина, зарываясь губами в его волосы, и у Стаса сжалось сердце. – Но у нас еще будет много ночей. – У нас? – Стасик с надеждой поймал взгляд мужчины. Теплый и уверенный. – У нас, Стас. Ты же не думаешь, что я тебя теперь отпущу? Меня нельзя просто соблазнить и сбежать. Парень снова прижался к любовнику, пряча счастливый взгляд. Он очень надеялся, что его не отпустят. Это вчера он думал, что хочет от директора, а сейчас он был полностью уверен. Он хочет всего. Обладать им, любить и быть любимым. И если вспомнить вопрос, с которого начал Константин Викторович, то можно было смело надеяться, что в их паре Стасик может быть не только ведомым, но и вести сам. Очень хотелось еще немного понежиться в надежных руках любовника, но Стаса очень быстро сморил сон. Едва парень заснул, Костя укрыл их обоих одеялом, зарылся носом в висок Шведова, вдыхая его запах. Снова вернулась усталость, но на этот раз она была приятная. С удовольствием прикрыв глаза, мужчина тоже постарался заснуть. Теперь он знал, что все было не зря. Ему казалось, что он наконец-то нашел свое счастье и упускать его был не намерен. Костю разбудила возня. Невнятное шевеление под рукой. Он приоткрыл один глаз, увидел вошкающегося Стаса, пытающегося выбраться из-под его конечностей не разбудив. Хмыкнув, Костя на секунду сильно прижал парня к себе и ослабил хватку. – Доброе утро, – сонно протянул мужчина. – Доброе, – поняв, что все-таки разбудил партнера, Стас сел. – Сколько времени? – лениво поинтересовался Дрюченков. Вставать не хотелось. Парень нашел свой смартфон на полу, посмотрел на дисплей. – Начало девятого. – Рано еще, чего встал? – Не знаю. Константин Викторович, вы не злитесь на меня? – Так, стоп. Давай без Викторовичей, – Костя тоже сел и развернул парня к себе лицом. Разговаривать со спиной было не очень комфортно. – Это во-первых. А во-вторых, на что я должен злиться? – Ну, я вчера напился. Некрасиво вышло, будто я не по доброй воле, а по пьяни. Это не так. Я просто не решился бы трезвым. Все-таки вы мой начальник. – Прекрати выкать. Хотя бы в постели. Здесь я твой любовник, а не начальник. К тому же, я вчера прекрасно видел, что ты понимаешь, что делаешь. Иначе ничего бы не было. – А еще я сразу отрубился, – словно не слушая Костю, повинился Стас, отводя взгляд. – Вчера день был тяжелый, насыщенный. Наверстаем еще, не переживай, – Костик мягко погладил парня по ноге, успокаивая. – Стас, давай не будем выяснять отношения с утра. Лучше еще поваляемся немного. Костя лег, притянув несопротивляющегося парня к себе. Вставать не хотелось совсем, но и сон больше не шел. Подумав немного, он игриво пробежался пальцами по пояснице парня. Если подумать, Пашка ведь оставил им пачку презервативов, а не один… Из комнаты они выбрались уже ближе к одиннадцати. Костя спустился вниз, заварил себе и Стасу кофе, пока тот плескался в душе. Народ еще спал, ну, по крайней мере, в общий зал никто не спускался. Дом у них арендован до восьми вечера, времени полно. Можно было бы погулять на свежем воздухе. В гостиную спустился Павел, молча прошел, сел рядом. – Доброе утро, – поздоровался Костя. – Доброе? Это хорошо. – Спасибо, Паш. – За что? – друг довольно улыбнулся. – За все. За подарки. Пригодились. – Рад за вас, – Усатый самодовольно потянулся, откидываясь на спинку дивана. – Лев в курсе? – Нет, конечно. Он бы мне за такую инициативу яйца оторвал. – Не говори ему, Стас сам расскажет, когда захочет. – Не вопрос, – усмехнулся Паша. Он еще что-то хотел спросить, но на лестнице появился Стас, и друг, заварив две кружки кофе, ушел в свой номер. – Кофе? – Да, спасибо, – парень принял кружку и сел совсем близко. – Костя… – Да? – Как произошедшее отразится на нашей работе? – Надеюсь, что никак, – Костик чуть напрягся. Ему бы не хотелось об этом говорить и вообще иметь проблемы на этом фронте. – Не люблю смешивать работу и личное. – Это хорошо. А еще… можно никому не рассказывать? Даже Павлу Денисовичу? Мужчина чуть заметно дернулся. Об этом стоило попросить раньше. Ладно, прорвемся. – Можно. Я не скажу никому, не бойся. Это не та тема, о которой можно трепаться с коллегами за обедом. – И я бы хотел, чтобы в офисе мы были только начальником и подчиненным. Не выходить за рамки. Даже наедине. – К чему такая секретность? – Не хочу, чтобы кто-то подумал, что я повышение получу через постель. – Кто слил про повышение? – Костя с трудом сдержался, чтобы не засмеяться. Да, в этой компании утаить хоть что-то казалось нереальным. – Лев. Он не специально, так получилось. – Хорошо, Стас, будем хранить нашу тайну… недели две? Тут все равно дольше ничего утаить невозможно. Шведов наконец-то расслабился и улыбнулся. Костя был прав, там повсюду уши. Даже если они будут работать на разных этажах и не будут пересекаться вовсе, рано или поздно это всплывет. Лев, Усатый или Эли их спалят. Ну, надо постараться продержаться хотя бы до получения должности.